— А тебе чего бояться? — хохотнула старушка, принявшись складывать платок с перекусом. — Чай, не крыса. Руку в мышеловку не совать не станешь…

Женщина сложила платок, убрала в сумку и поднялась.

— А мастера найти надо. Такой мышеловщик и нам бы не помешал, — прокряхтела она и изображая больную спину, подперла поясницу кулаком и направилась к выходу.

— Как ты, Дим? — подошел лысый старичок к Дмитрию Николаевичу и пожал руку. — Слышал тебя турнули из ГБ.

— Меня? — хмыкнул Одинцов, глянув на собеседника. — Не дождутся! Я же, Сережа, как подводная лодка. Под воду ухожу только с задранными люками.

— Да? И где ты тут теперь? В институте каком или…

— Также в ГБ, — Дмитрий Николаевич и квнул в сторону тротуара вдоль бульвара Гагарина, и, сложив руки за спиной, направился по мокрому асфальту. — Поставили меня тут присматривать за парочкой интересных людей.

— М-м-м, — задумчиво произнес старичок, пристроившись рядом. — Первый раз слышу, чтобы ГБ роль нянек выполняли. Для этого есть…

— Тут особый случай, — хмыкнул Одинцов.

— Настолько, что тебя на это направили? — хмуро покосился Сергей на него.

— Настолько, Сереж, настолько… — покивал бывший изобретатель. — Знаешь, есть тут два человека. Очень нестандартно мыслят. И, самое главное, мало того, что мыслят. Так еще и делают.

— Даже так… — хмыкнул собеседник.

— Знаешь, видел ты таких в своем АКБ. Прут напролом. Ни авторитетов не видят, ни старших не слушают. Сначала берут и делают, а потом сидят думают, что с этим теперь делать.

— Бывали такие, — усмехнулся лысый старичок и поправил очки. — Занозы редкостные, но толк по крупному только с них и есть.

— Угу… — кивнул Дмитрий Николаевич, пару секунд помолчал и спросил: — Ты ведь пятьдесят вторую форму подписывал?

— Куда без нее? — вздохнул старый друг. — Ваши без нее вообще со стороны ни с кем не работают.

Дмитрий Николаевич глянул на него, нахмурился и произнес:

— Я думал ты ко мне приехал.

— А мне с тобой без этой формы разговаривать не разрешили, — развел руками Сергей Михайлович. — Человек в аэропорту так и сказал. А к чему ты спросил?

— Помнишь свой студенческий проект болотохода? — спросил Одинцов.

— М-м-м-м… Да, слышал его в серию взяли несколько лет назад. Как проблему с накопителями решили, так и подняли проект, — кивнул Сергей Михайлович. — Хорошие были времена. Низкочастотным резонансом тогда мало кто занимался.

— Да, и сейчас не лучше, — кивнул Дмитрий Николаевич. — Узкая тема, специфичная. По моему сейчас только в Туле ей кто-то занимается.

— Не интересовался, — пожал плечами собеседник. — А к чему ты вспомнил?

— Два объекта моих новый привод придумали, — спокойно произнес старичок и глянул на собеседника, что достал портсигар.

— На основе низкочастотного резонанса? — достал папиросу Сергей Михайлович и вставил в зубы.

— Нет. На основе эффекта обратного фонового излучения, — спокойно ответил бывший ученый.

Сергей Михайлович прикурил и нахмурив брови спросил:

— Ты имеешь в виду…

— Ага. Помнишь, фокус студенческий? Брусок, простейший комплекс на фон и дорожка из рун «Гош»…

— Помню, как же, — кивнул мужчина и затянулся. — Задумка, конечно, хорошая, но ты ведь понимаешь, что мертворожденная? У меня с болотоходом затык был только в запасе силы, а тут? Никто ведь не будет дороги по Союзу переделывать и руны чертить.

— Я им так же сказал, — хмыкнул Одинцов. — Но они знаешь, что сделали?

— Что?

— Помнишь линзу Ларцевой?

— Проекция руны на… — произнес старичок и умолк. Затянувшись, он выпустил дым и молчал секунд двадцать, после чего произнес: — Там проекция на ровную поверхность, ну или неровную, но заранее прописанную в конструкте. А тут движение и…

— Механический привод, — перебил его Дмитрий николаевич. — Механический привод для линзы с калибровкой на высоту и уклон поверхности за счет расстояния между концентрационными рунами.

Старичок, шедший рядом уже донес папиросу до рта, но замер, как только старческого мозга коснулся смысл услышанных слов.

— В смысле механический?

— В прямом. Рунный высотомер старого военного образца, строительный рунный угломер. И обычные стальные тросики, — с усмешкой произнес Одинцов. — Линзу конечно, пришлось переработать. Там от нее только принцип проекции остался, но идея оказалась стоящей.

Сергей Михайлович затянулся, сплюнул в сторону и глянул на старого друга.

— Надо прототип строить и испытания проводить, — произнес он, после нескольких секунд раздумий. — Опять же, не факт, что такой тип двигателя будет нормально вести себя на пересеченной местности. Вода опять же. Наводка будет? Проекция сквозь воду идет ограниченно, насколько помню…

Дмитрий Николаевич вздохнул и с улыбкой произнес:

— Проект построен. Испытания на полигоне проводили, — спокойно ответил он и, заметив, как занервничал Сергей Михайлович усмехнулся. — Что? Не в терпеж?

Мужчина еще раз затянулся и выбросил окурок в урну, что стояла у столба.

— Мы ведь не просто так тут встретились, да? — спросил он.

Дмитрий Николаевич хмыкнул и кивнул на неприметное здание с большими окнами, с виду, на втором этаже.

— Пойдем, — вздохнул он. — Тут рядом.

Сергей Михайлович молча пристроился позади старого друга и спустя минуту спросил:

— А что за объекты?

— Парочка крайне любопытных и беспринципных молодых людей, — вильнул с ответом ГБшник.

— Артефакторы местные? — задумчиво спросил Сергей Михайлович и не дожидаясь ответа продолжил: — Не могу ничего сказать за ваших артефакторов. Были на производстве, да и в конструкторах были, но так… Не рыба, не мясо.

— А я сказал, что они артефакторы? — глянул на друга Дмитрий Николаевич.

— Ну, не слесари же, — фыркнул старичок и поправив очки огляделся.

Два старичка приближались к неприметной двери, с торца здания.

— Там пятьдесят вторую форму подписывали только два человека, — глянул на Сергея Михайловича Одинцов. — Для тебя легенда какая — ты старый артефактный конструктор. Работаешь в Сибири. Тут проездом — я пригласил посмотреть, чтобы похвастаться.

Старый друг кивнул и огляделся.

Ни вывески, ни названия. Обычная окрашенная в коричневый половой краской и серые стены.

— Так, «Шама» фонит, вот и не выходит! — раздался возглас из помещения, как только Одинцов открыл дверь.

— Да, какая разница, фонит или нет? У нас контур закрытый!

Два старичка вошли внутрь и оказались в огромном спортивном зале. Столы в дальнем углу компактно составлены один на другой, в другом углу куча сваленного металла. Сбоку старая обшарпанная приоткрытая дверь, за которой виднеются вешалки с куртками. А вот по середине две стремянки, на которые концами была примотана приличного диаметра труба.

— Вот тут, — потянул его за локоть Дмитрий Николаевич. — Вот, он голубчик…

Старый друг взглянул в сторону, куда он указывал и удивленно уставился на ящик с ведром, которые соединяла пара толстых труб. Если бы не руль и приличного размера фара зеленого оттенка, опознать в этом прототипе транспорт было бы невозможно.

— А… Я думал это будет… — растерянно произнес Сергей Михайлович, нагибаясь к аппарату.

— Я тоже сразу об этом подумал, — кивнул Дмитрий Николаевич. — Но решил, что синхронизация нескольких приводов пока смысла не имеет.

Мужчина глянул на старого друга, затем достал небольшой футляр и выудил очки, стекал которых были покрыты мелкими рунами.

— Можно? — кивнул он на прототип.

— Думаю, уместнее будет сказать — нужно, — хмыкнул Одинцов.

Мужчина тут же сменил очки и присел, рассматривая руны на стекле фары и хитрый механизм внутри.

— Однако… — проворчал он. — Я так понимаю о угле между рунами тут никто не задумывался.

— Да, и по этому я позвал тебя, — кивнул бывший ученый.

— Нет, привод тросиками — это действительно оригинально… И да, от линзы Ларцевой тут один принцип. Можешь патентовать линзу смело, — пробубнил он и встал на колени, заглядывая в ведро.что висело в воздухе, снизу. — Линза Одинцова… Звучит.