— Он у тебя из оцилиндрованного бревна, так?
— Так. У Алика брал. Пилорама у него новая. Сруб Кедровый, кстати!
— Продай! — рубанул Юрий Николаевич.
— Так… — растерялся парень.
— За сколько брал?
— Почти две тысячи…
— Вот за две и отдавай! новый закажешь! Еще и в прибыли останешься!
— Так, я это…
— Быстро!
— Продам! — кивнул парень.
— Гриша, ты баню поставил уже? — тут же спросил в трубку Кобелев.
— Нет, некогда, да и…
— Есть сруб! Кедровый! Из оцилиндрованного бревна! Две двести! — накинул сверху Юрий Николаевич. — Берешь? Если да — посылай машину! только в Дом Культуры заедь за моими берцами…
— Юра, две двести — дорого. Сруб я и тут могу…
— Кедр, Гриша! Кедр! И не абы какой, а оцилиндрованное бревно! Ровненький, как под линеечку! Красота будет такая только у тебя! Решайся! Пока на проводе предложение действительно!
Секунд десять в трубке была тишина, после чего раздался недовольный голос:
— Ну, и жук ты Юра!
— Не я такой. Жизнь такая, Гриш! Высылай машину!
— Оформляю, Юр…
Юрий Николаевич повесил трубку, встал с довольным выражением лица и произнес:
— Та-а-а-ак… Десять кунов на пятак…
— Юрий Николаевич, — заглянула в помещение Лида. — Там ЗиЛ приехал!
— Какой ЗиЛ? Зачем Зил? — смутился глава местного РайТорга.
— Бортовой. С накладными, из Кудымкара.
юрийНкиолаевич секунд десять хлопал глазами, а затем вскинуд брови.
— Петька рассчитаться с долгами решил? Чтобы этот жлоб, да вернул заемное…
Мужчина убрал во внутренний карман легкой ветровки записную книжку, накинул на голову шляпу и направился на улицу.
Там, возле ЗиЛа стоял водитель, с папиросой в зубах.
— Здрасти! — махнул он рукой. — Накладная вот, от Петра Алексеевича.
Юрий Николаевич подошел к машине, взял накладную и вчитался.
— В смысле ягода… Как ягода? — произнес он и глянул на кузов. — А ну, ка!
Отдав бумажку, он залез в кузов и замер.
— Вы… как…
— Это не ко мне, это к Петру Алексеевичу! — тут же произнес мужик. — Мне груз дали, я груз довез!
Юрий николаевич же растерянно смотрел на мешки с ягодой, что лежали кучей по всему кузову.
— Это что? Это как…
— Брусника. Три тонны, — залез рядом водила.
— А куда… — хлопнул глазами Юрий Николаевич, секунд пять помолчал., а затем произнес: — Ну, Петька! Ну, сукин сын!
* * *
Семен открыл глаза и уставился в потолок.
Секунд десять он молча лежал, а затем повернул голову в сторону, ища Лену, но место той было уже пусто. Почесав грудь, которую припекало солнце, он поднялся и отбросил пододеяльник, которым укрывался и хотел было встать, но только сейчас понял, что он без трусов.
Кашлянув и немного смутившись от того. что происходило ночью, он нашел трусы, оделся и поднялся на ноги. Глянув еще раз на постель, он заметил кровавые пятна на ней.
Секунд десять он молча на низ смотрел, но тут до него донесся запах какой-то выпечки и звук швкорчания чего-то на сковородке.
Быстро накинув на себя штаны и рубаху, он направился дом.
— Как спалось? — встретила его вопросом девушка, что стояла у печи и жарила на сковороде оладья.Рядом стояла тарелка с горкой заполненная готовыми румяными оладушками.
— Изумительно… Хотя сон странный, — Семен подошел к девушке, обнял за талию и поцеловал в щеку. — Больно было?
— Немного, — отозвалась девушка.
— Не сон это был, — раздался скрипучий голос Чахарды, что шаркая ногами по полу, вышла на кухню из спальни. — Дело это твое. Машина сегодня, через час придет. Как раз поесть успеешь.
Лена с удивлением глянула на старуху, а затем на Кота.
— Ты глазами не хлопай! Меду достань! На печи, в горшке с крышкой, — ведьма подошла к лавке и уселась на нее. Поведя носом, и принюхавшись, она кивнула и произнесла: — Если девка печь хлеб умеет, то славная невестка выйдет!
— А если она только хлеб и умеет, — буркнул Семен, доставая с печи горшок с медом.
— Если с хлебом справилась, то с остальным как-никак, а точно справится.
* * *
Глава 24
— Итить твою налево! Да как так⁈ — ходил вокруг машины Юрий Николаевич. — Петька, сука, чтоб тебя…
Лида, что вышла так же на улицу, спросила:
— А чего он ягоду-то…
— Этот жлоб неликвид скинул! — глянул на нее мужчина. — Ягода, она же портится. Хрен знает, что там у него случилось, но он неликвидом рассчитаться решил. А Юра? Сношайся хоть конем, хоть валенком!
Мужчина зыркнул на водилу с накладной, что с усмешкой наблюдал за ним, и сделал несколько шагов к нему.
— Я обратно не повезу! — отрезал тот.
— А мне похрену! — зыркнул на него начальник местного райторга. — Я куда эту бруснику дену?
— Не моего ума дело, — отрезал мужик. — Сейчас прямо тут мешки выкину и уеду!
— Ни печати, ни подписи! — сунул ему под нос дулю Юрий Николаевич. — Во! Видел⁈
— А и без нее уеду, — отрезал водила. — Мне сказано — я сделал! Все!
Юрий Николаевич недовольно засопел.
— Юра, так может… Придумаем что? — подала голос Лида, что стояла на пороге. — Петька же хрен чего другого отдаст. С паршивой овцы…
Мужчина недовольно глянул на нее, затем на водилу, что достал еще одну папиросу и смял ее кончик.
— Сеня! — крикнул наконец Кобелев. — Сенька!
— Ась⁈ — высунулась голова молодого парнишки.
— Брезент у нас на складе в дальнем углу. Расстилай так, чтобы было, куда мешки складывать и пройти, — буркнул Юрий Николаевич.
— Понял, — кивнул помощник и скрылся внутри.
— Юр, а брезент-то зачем? — спросила Лида.
— А ты на борта посмотри, — кивнул Юрий Николаевич. — Ягода давленая уже. Вон, по бортам течет!
— Так может в бочки? — спросила сотрудница. — У нас почти две сотни на дальнем складе стоит.
Мужчина почесал небольшую залысину и кивнул.
— Дерни Сеньку, пусть бочки везет. Пусть Щукина подключит. Телеги в сцепку и пусть везут. С брезента протечет. В весе проиграем, — кивнул Юрий Николаевич. Тут его взгляд зацепился за довольного водилу. — А ты чего лыбишься? Разгружать будешь со всеми!
— Не моя работа. Я довез, — пожал плечами он и пыхнул папиросой.
— Я сейчас пачку карамели достану и школяров наших позову, — глядя в глаза водителю, произнес Юрий Николаевич. — Через полчаса у тебя ни одного целого колеса не будет, а на месте твоем кирпич лежать будет. Понял⁈
Водила отвел взгляд, сплюнул на землю и недовольно буркнул:
— Понял…
* * *
— Здрасть, Юрий Николаевич! — вошел в небольшую конторку Семен и огляделся. — А чего у вас бочки? Огурцы привезли?
Сидевший за столом мужчина недовольно глянул на Кота и хмыкнул. Взяв рюмку со стола, он опрокинул в себя, а затем произнес:
— Не огурцы это, — буркнул он, взял ложку и зачерпнул свежей брусники из миски рядом. — Ты чего пришел? По делу или…
— Ба послала, — кивнул на дверь парень. — Говорит, помочь вам надо.
Юрий Николаевич нервно хохотнул.
— Если чахотка какая, или сердце прихватило, то да, — буркнул он. — А так… Бабке твоей бруснику надо?
— Бруснику? Наверное, — пожал плечами Семен. — Бидончик можно набрать.
— Пять тонн, — буркнул Кобелев и достал бутылку, из которой тут же налил рюмку и вопросительно глянул на Семена.
— Не, — мотнул головой тот. — А то, что пять тонн…
Парень почесал подбородок и спросил:
— Откуда?
— Из лесничества. Должен мне был Петька, начальник их. Сильно. Вот, решил рассчитаться. Ягодой. Сука такая… Неликвид спихнул скоропортящийся. А мне по нему отчеты писать, объясняться, как я проквасил пять тонн брусники.
Семен задумчиво взял ягодку из тарелки и закинул в рот.
— Так, — произнес он. — А что с ягодой сделать можно?
— А что ты с ней сделаешь? — грустно улыбнулся Юрий Николаевич. — С ведром — понятно. Ну, пять ведер — варенья наварить. А пять тонн… Куда?
