— Тогда свободны.

Парни открыли двери. Как только вылезли и закрыли за собой, Сан Саныч тяжело вздохнул, глядя им в спину.

— Сложные ребята, — буркнул водитель.

— Есть такое. Сейчас главное вывести их из-под удара, а там… — тут Мясоедов недовольно засопел и буркнул: — Курить хочется.

— Надо? У меня есть.

— Нет…

Тут ГБшник едва заметно дернулся от того, что у окна появился Кот. он постучал костяшками пальцев по стеклу и произнес:

— Когда надо будет сами найдете, так?

Сан Саныч тяжело вздохнул и кивнул.

— Вот когда найдете, будьте готовы, что мы вас нахрен пошлем, — пожал плечами Кот и направился к ожидавшему его Кириллу.

— Обиделся, — хмыкнул водитель.

— Потом еще спасибо скажет, — буркнул ГБшник и глянул на водителя. — Дай сигарету!

Семе и Кирилл сидели на заднем ряду в большом лекционном зале. Осетренко сидел с поникшей головой, задумчиво рассматривая ботинки. Семен же сидел прямо, хмуро глядя на группу представителей больниц города и районов.

— Кабельщиков, Муранова, Коровина, Семченко… — зачитывал с лица мужчина список на практику в «нейротравме», как обычно называли больницу в рабочем районе города.

— Сема… — тихо позвал друга Кирилл и толкнул его локтем. — Брось, мы что-нибудь придумаем. В конце концов, сам ведь говорил, что опыт…

— Дело не в этом, — буркнул Кот. — Просто отношение скотское. Я им такого не забуду.

— Скажешь тоже… — шепнул Осетренко. — Кто они и кто мы. Что мы им сделаем?

— Мы ведь не в штате, — пожал плечами Семен. — А когда будем нужны, то…

— Что?

— Работа будет сдельная, — покивал головой Кот. — Очень дорогая и сдельная.

— Ну… — протянул друг и нахмурился.

Зал был почти пустым. Ребят разобрали на практику и в какой-то момент зал остался пустым.

— Так, — буркнул Кот и поднялся. — Я не понял! А мы?

В этот момент в зал вошла женщина и хмуро глянула на двух студентов.

— Чего расселись⁈ Марш за мной!

— Здравствуйте, Нелля Каримовна! А… — начал было Кот.

— Практику будете у нас полностью проходить! Пошли! Машина ждет!

Парни переглянулись и быстрым шагом направились за женщиной.

— Нелля Каримовна, вы ведь заведущая, — начал было Семен догнав доктора. — Может нас на детскую или на кардио бригаду, а то…

Тут они спустились к пожарному выходу и вышли на улицу. Прямо у него их ожидала машина скорой помощи, возле которой, о чем-то болтав с водителем, стоял фельдшер Алексей.

— Леша! Они твои! на месяц! — с ходу заявила заведующая подстанцией и пошла к своему месту.

Леша глянул на Семена с Кириллом и замер, слегка приоткрыв рот, отчего из его губ вывалилась сигарета.

— Нелля Каримовна! Они же не пьют!

— Леша, разговор окончен! На месяц ты работаешь только с ними!

— Нелля Каримовна, так они даже не курят!

— Разговор окончен, Леша! — рыкнула на него женщина и хлопнула дверью.

— Нелля Каримовна, а че я с ними делать-то буду⁈ — не унимался Алексей.

Леша сидел с прикуренной сигаретой и хмуро поглядывал на студентов, что оделись в форму скорой помощи.

— Орлы, млять… — буркнул он, стряхнул пепел и тяжело вздохнул. — Время сколько?

— Полвосьмого, где-то, — пожал плечами Кирилл.

— Смена через сколько начнется?

— Через полчаса, — отозвался Семен.

— И сейчас у нас что? — спросил фельдшер и затянулся.

— Пересменка…

— А на пересменке делают что?

Парни переглянулись.

— Передают ящик с лекарствами, проверяют оборудование и… — начал было Осетренко, но Леша его перебил:

— А какого хрена вы тогда передо мной стоите?

Семен ткнул друга в плече и направился к подстанции.

— Семен, так мы ящик толком… — начал было Кирилл.

— Разберемся, — шепнул Кот и направился первым.

Ребята прошли в здание подстанции, прошлись по коридору и оказались у двери в комнату отдыха реанимационной бригады.

— Здрасте! — вошел в комнату Семен и уставился на женщину, что спокойно выкладывала из ящика лишнее. Парень немного растерялся. — Э-э-э… А как бы…

— Студенты? — не глядя на них произнесла та.

— Ага.

— С кем будете?

Кирилл с Семеном переглянулись.

— С Алексеем.

— Леша… — вздохнула она, явно какой-то местный работник. — Не повезло.

Женщина оторвалась от ящика, осмотрела студентов. Прикинув что-то в уме, она спросила:

— Какой курс?

— Третий.

Покачав головой, она пододвинула к ним ящик и спросила:

— Кто у вас руки, кто ящик?

— В смысле?

— Кто из вас будет делать манипуляции, а кто будет готовить лекарства и контролировать ящик?

— А это обязательно или… — начал было Осетренко.

— Обязательно. Когда по двое работаем на бригаде — всегда четкое распределение. Знать и уметь должны оба, но если сразу не договорились — будет суета и лишние телодвижения, — отозвалась она. — Если все согласовано — никто никому под руку не лезет.

— Мы в прошлый раз просто носили, — неуверенно произнес Кирилл. — Мы как бы…

— Третий курс — по меркам обычного меда — уже должны уметь, — пожала плечами сотрудница. — И раз не решили, то ты! — указала она на Кирилла. — Будешь на ящике. А ты, — перевела палец на Семена, — ты будешь руки.

Тут дверь открылась, и на пороге показался хмурый Алексей.

— О! Леша, прими ящик! Мне на классный час надо, к дочке, — тут же спохватилась женщина.

— Вот эти двое пусть принимают, — недовольно буркнул Алексей.

— И расписываться тоже им?

Фельдшер, что уже собирался достать свою кружку, тяжело вздохнул, глянул на женщину и недовольно буркнул:

— Ну, и язва ты, Оль! Дай кофе попить спокойно, а?

— Пошли, давай, — хмыкнула та и направилась из комнаты.

Леша глянул на студентов, достал из шкафчика бумагу с таблицей и передал парням.

— Сверьте по списку. Что есть, чего нет. Это список укладки.

Семен глянул в распечатку, затем на друга и пожал плечами:

— Ну, вроде все просто. Смотрим в список, ищем в ящике, — пожал плечами Кот.

— Десятая бригада! Десять! — раздался женский голос из динамика, что был закреплен на стене.

Парни переглянулись.

— А… — хотел было что-то спросить Семен.

Однако Кирилл молча развернул ящик, на боку которого была нарисована крупная цифра десять.

Машина рыкнула и выехала из двора подстанции.

— Повод слышали? — спросил Леша, сидя в кресле.

— На улице. Без сознания? — спросил Семен.

— Угу… — кивнул Алексей. — А это значит что?

— На улице, без сознания?

— Это значит, что лежать может как алкаш, бухавший всю ночь, так и человек, которому внезапно стало плохо. Так?

— Так, — хором отозвались ребята.

— И как отличать будете? — хмыкнул фельдшер.

— Ну, от алкаша перегар, наверное, будет, — пожал плечами Кирилл.

— Рожа пропитая? А еще одежда может быть… — добавил Семен.

— Алкаш от человека с инсультом отличается… — тут Алексей достал пачку сигарет. — Ничем!

— В смысле…

— В прямом. И алкаш, и обычный пенсионер — советские люди, — Алексей открыл пачку, затем задумчиво глянул в окно, а после закрыл ее и сунул в карман. — И если вы думаете, что алкаш получит другое лечение — зря.

— Как-то не справедливо, — проворчал Кот.

— А ты кто, Семён? — глянул на него Алексей. — Судья? Бог? С чего ты решил, что лечение для какого-то человека может быть таким или другим?

— Ну, я…

— Мы лечим. Мы не судим, не рассуждаем, не решаем, кому жить или нет… — тут Алексей сморщился, а затем тише добавил: — За определенным исключением.

Тут машина свернула во двор и остановилась у детской площадки. Там, на лавочке без спинки, спокойно посапывал мужик в засаленной рубашке и трениках. Рядом возле лавки стояли тапочки, банка из-под шпрот и пустая бутылка.

— Леша, нашатырку захвати, — устало буркнул доктор, вылезая из машины.