Халва кончилась, остывал опустевший термос, брошюра лежала раскрытой на лавочке, а страницы под лёгким ветерком трепетали, словно ожидание завтрашней смены.

Старушка, сгорбившись от тяжелой сумки, вышла из дверей магазина и глянула по сторонам.

— Ох-хо-хо-юшки, — вздохнула она.

— Ну, ты набрала, мать, — хмыкнул Анатолий Красников, стоявший рядом. — Донесешь хоть?

— А куда деваться, милок? — глянула на него старушка, аккуратно спускаясь со ступенек. — Чай не помру, пока несу.

— Типун тебе на язык, — хмыкнул Тоха и подошел к старушке. — Давай, помогу. А то не ровен час действительно помрешь.

Старушка заулыбалась и закивала головой, вручая сумку.

— Тебя как звать? Наш или пришлый? — спросила она, пристариваясь сбоку от парня, что перехватил сумку поудобнее.

— Пришлый. На работу приехал, — кивнул парень. — Антоном зовут.

— Антоша, значит, — закивала старушка и указала на проулок. — Пойдем милок, сюда мне.

Парочка свернула и спустя несколько минут оказалась во дворе, между парочкой домов. Пройдя мимо дворика с качелями, они еще раз свернули, в переулок между домами, без окон, где вид старушки тут же преобразился. Она слегка выпрямилась, взгляд стал острым цепким. Оглянувшись, она глянула на парня и спросила:

— Сделал?

— Нет, — мотнул тот головой. — В приводном цехе сейчас студенты. Много, но там бригадир…

— Что с ним?

Антон немного помялся, глянул по сторонам и произнес:

— Чуйка… не простой мужик. Все строго, по армейскому, — произнес он.

— ГБшник?

— Не знаю, но что-то с ним не так, — кивнул парень.

Старушка кивнула, пару секунд разглядывала парня, а затем произнесла:

— Из студентов есть с кем-нибудь контакт?

— Есть парочка, но…

— Через них работай. Задание надо выполнять, — ответила та. — Что с целями?

— Глухо, — ответил Анатолий. — На предприятии не появлялись. Из опытного производства их вроде как поперли. Да, и может… не они это все.

— Они… — тихо ответила старушка. — Надо чтобы ты на них вышел.

— Как? — удивленно глянул на нее парень. — Я же…

— Они тебя знают. Ты им помог, — глянула на него. — Мне тебя учить надо?

— Дак…

Старуха хмыкнула, достала из кармана ключи и протянула их парню.

— Толстого восемь. Квартира пятнадцать. Там все есть. Если с ними не выйдет — будет приказ о зачистке.

— Всех? — хмуро глянул на нее парень.

— Всех, — кивнула пожилая женщина.

— Это ведь просто студенты и…

— Они систему разработали, что наших на заводе взяла. И они же агентов в личине разоблачать научились. Теперь привод… И есть информация, что привод для Мотовилихи сделали, — спокойно ответила старушка. — Либо ты их завербуешь, либо зачищаем.

Тоха вздохнул, глянул в сторону качелей и молча кивнул.

После смены бригада скорой помощи расположилась в курилке — тесной комнате. Крашеные стены потускневшего зеленого цвета, прокуренный воздух, смешанный с запахом черного пережженного кофе, старенький, пожелтевший вентилятор вместо форточки. Семен и Кирилл сидели за потрёпанным столом, потягивая чай из кружек с потрескавшимся лаком — горячий, с лёгкой кислинкой от лимона, который кто-то из работников оставил в холодильнике. Судя по состоянию лимона — лежал он там давно. Юрий Анатольевич, старший бригады, стоял у окна с сигаретой в руке, выдыхая дым в неподвижные лопасти вентилятора, и неторопливо объяснял:

— Понятное дело, что все непросто, — начал он, сделав глубокую затяжку, — Нам нужен прибор, который сможет показать кости. Четко, без помех. Чтобы переломы, трещины — всё как на ладони. А то порой сам черт ногу сломит. Трещину за ушиб принять — раз плюнуть. Травматолог-то на глаз прикинуть может, а я вот уже не всегда. Вот привозим травмированного — удар головой, например. Есть кровь в голове? Нет? А у него голова разбита, потому что упал? Или потому что у него тромб в голове?

Сидевший рядом с парнями Алексей шмыгнул носом. Он держал в руках кружку с кофе, черным и густым. Пару раз он глянул на студентов, на доктора, после чего опустил кружку под стол. Второй рукой он достал фляжку и под столом ливнул из нее в кофе. Спрятав плоскую, потрепанную, с вмятиной от какого-то старого случая фляжку, он как ни в чем не бывало снова поставил чашку на стол, оглядел присутствующих и плеснул в кружку янтарной жидкости. Сделал глоток, поморщился слегка, но на лице мелькнула довольная ухмылка. Он откинулся на стуле и уставился в потолок.

— И органы, — продолжил Юрий Анатольевич, стряхивая пепел в жестяную банку. — Структурно. Чтобы видеть, где что не так — печень, лёгкие, сердце. Без всей этой громоздкой ерунды. А то как сейчас — пальцем в небо тычем, пока в больницу не довезем.

Леха снова потянулся к фляжке, плеснул ещё немного в кружку под столом, размешал ложкой, отчего звякнул металл о керамику, и сделал глоток поглубже, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— А ещё артерии, вены, — затянулся врач, выпуская дым кольцами, — и кровоток по ним. Чтобы видеть, где закупорка, где тромб, где всё нормально течёт. И главное — аппарат должен быть носимым. Не эта бандура размером с шкаф, которую в больнице ставят, а что-то компактное, чтобы в сумке унести и на вызове использовать.

— Ох, помню деда одного, — подал голос Леха, сделав ещё глоток из кружки. — Упал на улице, головой стукнулся. Мы его в травматологию увезли, думали, сотрясение. А там глядь — тромб в голове, инсульт приключился. Если б сразу увидели — может, и по-другому всё пошло.

Семен кивнул, достал из кармана блокнот и ручку, принялся быстро записывать — строчки выходили неровными, но четкими. Кирилл, сидевший напротив, сделал то же самое, отставив кружку с чаем и нахмурившись в сосредоточенности.

— А вес? — уточнил Семен, не отрываясь от блокнота. — Сколько максимум?

— И длительность работы, — добавил Кирилл, чиркая ручкой. — На сколько заряда хватит?

Юрий Анатольевич умолк, глянул на Леху — тот уже поплыл, глаза стеклянные, на лице блаженная улыбка, и кружка в руке чуть покачивается.

— С кристаллами ещё можно что-то придумать, — ответил врач, туша сигарету. — Ну, САТО для скорой сколько-нибудь выделит. А вот вес надо ограничить. Хотя бы десять килограмм.

— Мало, — подал голос Семен.

— У нас баллон на десять литров, — подал голос Леха. — Попробуешь с ним на пятый подняться и остальное тащить?

— Ну, я…

— Десять киллограм, — повторил Юрий Анатольевич и кивнул. Тут его взгляд переместился на фельдшера, что расслабленно откинулся на спинку стула, вытянул ногу и мелкими глоточками прихлебывал кофе.

В этот момент из кармана выпала фляжка, звякнув о бетонный пол.

— Ну, не на работе же! — проворчал реаниматолог и осуждающе глянул на Алексея.

Леха хмыкнул, стукнул пальцем по циферблату наручных часов и ответил:

— А я и не на работе! У меня уже отсыпной!

Семен с Леной шли из кинотеатра по вечерней аллее. Теплый летний вечер обволакивал город: солнце уже скрылось за крышами, оставив на небе отголоски мягкого оранжевого и розового, воздух был наполнен ароматом цветущих цветов на клумбах и пыли после дневной жары, а в кустах стрекотали сверчки, перекрывая шум редких машин.

Еще не стемнело, но уже включились фонари, а кое-где и вывески магазинов.

— Мне вот интересно, зачем подсветку вывесок включают, — задумчиво произнес Кот, вышагивая рядом с девушкой. — Не работают ведь!

Лена шла рядом и прижимала к себе букет цветов, что парень притащил в больницу, когда она выписывалась. После чего огорошил билетами в кино. Она улыбалась, вдыхая запах свежих роз.

— Где ты их достал? — с лёгкой улыбкой произнесла она, перекладывая букет в другую руку.

— Места надо знать… И парочку армян, — пожал плечами Кот, пару секунд помолчал, а затем произнес: — Как тебе лежать в больнице?