— Просто отойдем и не вмешиваемся?

— Ну, почему же… Котелкову дай информацию по студенческому предприятию. Пусть пристально смотрит за нашими столичными. Это их профиль.

— А цель…

— Цель — не дать Савушкину монополизировать производство. А то будет как с Москвичем. По двадцать лет одно и то же делаем, — Лаврентий Павлович тяжело вздохнул. — И по Репью с Шалым.

Глава службы Государственной Безопасности пригубил чаю и продолжил:

— Пусть пока за штатом. Наблюдение не снимать.

— А если они сами…

Берия на пару секунд умолк, сдвинул брови к переносице, а затем кивнул.

— Эти могут… Накрути кураторам, чтобы глаз с них не спускали.

— Есть, — кивнул подчиненный и умолк, выжидательно уставившись на начальство.

— Чай будешь, Василий? — кивнул на столик Лаврентий Павлович.

Семен шмыгнул носом — полуденное солнце в парке у больницы припекало немилосердно, воздух был густым от запаха нагретой пыли и свежескошенной травы на газоне, где муравьи тащили крошки от чьего-то бутерброда.

— И чего он завелся? — спросил он, доставая термос из сумки — металлический, потрепанный, с царапинами от шабашек, где кофе всегда был крепким.

— Но спросить-то всё же стоило, — хмыкнул Осетренко, вытирая пот со лба рукавом. Ткань прилипла к коже, оставив влажный след.

— Скажешь тоже, — хмыкнул Кот, откручивая крышку термоса — пар вырвался с шипением, аромат черного кофе, густого и горького, с ноткой корицы, ударил в ноздри, перебивая пыль и жару.

— Надо было сразу книжку по схемотехнике этой штуки спросить, — подала голос Лена, присевшая к ним на лавочку между парнями. Её ноги в сандалиях уперлись в сухую землю тропинки, где сорняки пробивались сквозь трещины. Она придвинулась ближе, плечо к плечу с Семеном, и слегка его толкнула. — А то действительно нехорошо получилось.

— Ну, блин, что вы заладили? — глянул на них Семен, наливая в крышку термоса кофе — тёмный, дымящийся и густой, словно чёрная нефть.

Лена тут же потянулась, пальцы её — тонкие и аккуратные — перехватили крышку, и она сделала глоток — горячий, обжигающий, но приятный, с лёгким вздохом облегчения. Передала Семену свёрток с халвой — бумажный, смятый, внутри кусок липкой массы.

— Держи.

Семен взял свёрток, хмыкнул и отломил кусочек халвы — сладкий, маслянистый, с привкусом подсолнечника, что таял во рту под солнцем. Закинув его в рот, он пригубил кофе — Лена уже вернула крышку — и глянул на Кирилла, что уже пролистывал тонкую брошюру к артефакту — страницы шуршали, бумага нагрелась на солнце, как стопка чертежей на верстаке.

— Ну, что скажешь? — спросил Кот, жуя. Крошки посыпались на колени, но он тут же их смахнул. — В чём соль?

— В том, что мы это не повторим, — буркнул тот. Голос его был приглушенным.

Семен с Леной переглянулись. Она усмехнулась уголком рта, глаза блеснули.

— Смотри. Этот экран. По нему тремя потоками идут линии напряжения. Две перпендикулярно, одна на косую. Так как линии идут очень близко, то получается эффект Титова. Наружу стекла проецируется то, что находится под стеклом. Юстировкой изменяют глубину.

Тут Осетренко умолк и глянул на друзей, что жевали халву и запивали кофе. Лена снова потянулась за крышкой, перехватила её у Семена одним ловким движением, сделала глоток, поморщившись от горечи, и вернула опустевшую посуду. Кирилл проглотил кусок халвы. Сухо. В горле словно ком встал. Он с трудом сглотнул, облизнулся, взгляд скользнул к термосу. Семен налил ещё раз кофе, сделал глоток, но Лена перехватила крышку и сделала пару глотков.

— Пока ничего сложного. Руны мелкие или там послойно?

— Послойно. Полмиллиметра с задней поверхности стекла.

— Внутри стекла можно заложить руны, — отозвалась Лена. — Правда, оптический состав нужен и станина артефактная. У нас такой нет в университете точно.

— САТО? — глянул на неё Кот, отламывая ещё кусок халвы — липкий, сладкий, с дроблёной семечкой подсолнечника, что хрустела на зубах под знойным солнцем.

— Там должно быть, — кивнула девушка, и снова рука её потянулась к крышке — кофе кончался, пар слабел, но она сделала последний глоток, прежде чем передать Семену. Кирилл жевал второй кусок, морщился. Без запивки ком стоял в горле, он сжал челюсти, взгляд на миг задержался на термосе, но Лена уже отвернулась, поправляя халат, прилипший к коже.

— Это ещё не всё. Потоки должны идти синхронно. Минимум колебаний, а это значит, что как ни крути — питание одно. Так?

— Ну, так… — нахмурился Семен, допивая остатки кофе, что остыл и стал горьким с гущей на дне, что оседал на языке.

— А отсюда у нас резонанс. Частоты одинаковые, направление разное. По сути источник питания один.

— Обратное отражение по Зайцеву? — задумчиво произнёс друг, жуя последнюю крошку — сладость таяла, но рот был сухим от разговора и жары.

— Там резонанс, а не фон, — подала голос Лена и забрала у Семена крышку термоса с кофе — жест привычный.

— Чтобы убрать резонанс, они «землю» сделали, — подал голос Кирилл и передал другу тонкую книжку, забрав у него халву. Он отломил, закинул в рот, но без кофе проглотил с усилием, ком в горле скользнул вниз, оставив приторный сладкий вкус. — По сути — это стабилизационные комплексы на каждом потоке, а сброс идет по простому металлу, через «Грид». Там написано, что конец металла с обратным «Кос» должен быть под землёй. Не меньше трех метров глубины. Оптимально — пять.

— Это вам на скорой… Получается, надо каждый раз штырь в землю забивать? — хмыкнула девушка, глянув на парней, что быстро и весьма настойчиво уничтожали полукилограммовый кусок халвы.

— Можно попробовать воспользоваться домовым заземлением. Ну, должна же быть в доме земля? — хмыкнул Кот, закинув кусок халвы в рот.

— А потом огребать от электриков, которые будут местную подстанцию чинить. Сема, ты уверен, что резонанс по проводам до самой подстанции не пойдёт? — глянул на друга Кирилл, рассасывая следующий кусок медленно, ком стоял, он сглотнул, взгляд на миг скользнул к пустой крышке, но Лена уже допила последние капли, прежде чем передать Семену.

— М-м-мда, — протянул Семен. — А если потоки сделать от разных источников?

— Задолбаешься синхронизировать, — покачал головой Осетренко, проглатывая халву.

— Тоже верно, — нехотя кивнул Семен, выливая остатки кофе.

Парочка умолкла. Лена тем временем приняла крышку, сделала ещё пару глотков и произнесла:

— Вы не в ту сторону думаете.

— В смысле? — глянул на неё Кирилл.

— В прямом. Задача у вас стояла какая?

— Повторить этот диагностический аппарат или…

— Вам аппарат для диагностики нужен, а не копия этой бандуры для скорой, — Лена перехватила крышку с кофе поудобнее и задумчиво уставилась на пар, что поднимался от горячего напитка. — Вам бы принцип посмотреть, как оно работает, а не пытаться повторить.

— Просвечивает оно ткани, — пожал плечами Кирилл. — Ну, как телевизор, только вглубь. И всё видно.

Семен почесал подбородок, задумчиво спросил:

— А нам такое на скорой зачем? Ну… в смысле… А оно нам надо?

Кирилл неуверенно пожал плечами, а затем произнёс:

— Это всё из-за Юрия Анатольевича.

— В смысле? — глянул на него друг.

— Ну, главный постулат инженера…? — глянул на него Осетренко.

— Нет ТЗ — результат ХЗ, — кивнул Семен, после чего глянул в сторону окна, откуда на них пялился целитель — силуэт его в рамке стекла казался неподвижным, как статуя в знойном мареве. — Завтра на смене спросим. Будет ТЗ — будем работать, а так…

Лена кивнула и уже хотела было сделать глоток, но тут раздался возмущенный голос Кирилла:

— Блин, мне сегодня кофе достанется, или я в чём-то провинился⁈

Семен хрюкнул от смеха, Лена смутилась и передала последнюю порцию кофе Осетренко.

Солнечный день был в разгаре. Солнце припекало, слабенький летний ветерок шевелил листву, хруст гравия под чьей-то подошвой эхом отозвался в тишине.