— Не красавица писаная, но личико хорошее, доброе, — отозвалась она и повернулась к родителям. — И за вами смрада не чую. Хорошие вы люди.

Мужчина покосился на супругу, а затем на испуганную дочку.

— Что хотите от меня? — спросила старушка и прошаркала к столу, где напротив родителей сидела Лена. — Мужа ей приворожить? Али на плодовитость приговор сделать, чтобы внуков вам поболее сделала?

— А можно… — начала было женщина.

— Ты пятно сведи, — сжал руку супруги мужчина. — Чтобы пальцем на нее, как на прокаженную, не тыкали.

Чахарда обошла девочку, прижала одной рукой ее голову к себе, так, чтобы щека с пятном была снаружи, а затем провела запястьем по щеке, сверху вниз, словно пыталась оттереть родимое пятно.

— Лена, миску с водой дай, — нахмурившись, произнесла ведьма.

Девушка, что молча сидела на небольшой табуретке у входа, поднялась, налила воды и подошла к старухе.

— Миску под лицо поставь, — произнесла она и, что-то зашептав одними губами, провела еще раз запястьем по щеке, сверху вниз.

Под ее рукой тут же появилась серая жижа с бурыми прожилками, что по капле потекла в воду, превращаясь в черные камешки, что уходили на дно.

Чахарда снова провела рукой, давя сильнее, и снова пошла непонятная жижа по лицу девчушки.

— Ай! — пискнул ребенок, когда в третий раз Старуха выводила остатки родимого пятна.

— Терпи, девица, — проскрипела Чахарда. — Красавицей писаной будешь!

Старушка в последний раз провела запястьем по щеке, а затем, устало выдохнув, кивнула Лене.

— Подержи меня… До лавки бы добраться…

Лена тут же поставила миску, подхватила старушку под руку и провела до лавочки, куда она устало опустилась. Глубоко дыша, она повернула голову и глянула на родителей.

Мать, наконец, не выдержав, метнулась к дочке, лицо которой было совершенно чистым. Отец тяжело угрюмо поджал губы, переводя взгляд с дочери на ведьму.

— Чего зыркаешь? — усмехнулась ведьма не поворачивая к нему головы. — Знаю, о чем думаешь… Нашептали тебе про меня. Деньгами могу не взять, а могу и вовсе проклянуть до гроба. Боишься ты меня, так?

Мужчина еще раз глянул на супругу, что обнимала дочь, а затем на ведьму.

— Так.

— Не бойся. Нет за тобой зла. Хороший ты человек, и баба твоя справная. Дурная, но добрая, — старушка повернулась к Лене и кивнула в сторону миски с водой, где было несколько пригоршней черного камня. — Воду с камнями этими убери. В топку печи вылей, летнюю, что на улице, и камни туда же. Руками воду и камни не трожь… Иначе худо тебе будет.

Лена кивнула, а старушка повернулась к мужику.

— Делом с тебя возьму.

— Что за дело?

Старушка подалась вперед, постучала пальцем по столу и произнесла:

— Стол этот накроешь. По-человечески, как себе. Первый стол сегодня к вечеру, словно гости у тебя будут.

— Много гостей?

— На четверых накрывай. Водку не ставь, у меня есть, — проскрипела ведьма. — Второй стол через три дня. Здесь, на тринадцать человек.

— Тоже с водкой? — спросил осторожно мужик.

— Нет… — тут старушка покосилась на дверь в дом, за которой скрылась Лена с миской воды. — Накрывай, словно поминки. Чтобы хлеб черный да кутья сладкая, но без кураги. Только изюм. Запомнил?

— Ну, — кивнул мужчина. — А третий стол?

— Третий стол через сорок три дня. Накрывай, на сколько сможешь. Люду много будет. На улице накроешь во дворе нашем, погода славная будет. Понял?

Мужчина молча кивнул, а затем спросил:

— И все?

— Все, отец… все, — снова откинулась старуха на стенку старого дома. — Деньги — пыль. Пылью этой дела делаются. Да, за пылью той дураки носятся. Дело… Дело — вот плата достойная. Много не прошу, но ты уж уваж старую.

Мужчина кивнул и поднялся.

— А где у вас тут магазин или…

— Не ходи в магазин. К главе РайТорга иди. Кобелев его фамилия. У него все есть, скажешь, я попросила, — махнула рукой старушка.

Семья еще раз поблагодарила старуху, та устало покивала и, дождавшись, когда те покинут дом, пересела поближе к столу.

С кряхтением она нагнулась к полу и достала из-под лавке небольшой мешочек. Высыпав из него на стол крупу, она разгладила горку рукой, в ровный слой и принялась водить пальцем по зернам, выбирая мусор.

— Бабушка, — зашла растерянная Лена в дом. — Я эту воду в топку вылила, а она…

— Дымом черным пыхнула, — кивнула старушка. — Это сила темная… Зависть людская, черная…

Лена растеряно глянула на миску, затем поставила ее к печи. Присев к старушке, то перебирала крупу, девушка осторожно спросила:

— Вы… Как вы это родимое пятно…

— По праву своему, — ответила старушка, не отрываясь от своего занятия. — Я на своей земле, а на моей земле — воля моя в моем праве. Потому и никакое проклятье или тварь какая на моей земле слова выше моего не имеет.

Тут старушка приподняла голову, глянув на Лену мутными глазами.

— Не про то думаешь, — произнесла она. — Ты про Кирилла думай, да про Сёму, что в город сорвется.

Девушка напряглась. Взгляд уперся в старушку, что смотрела на нее.

— Он ведь еще не уехал, мопед тут и…

В этот момент дверь отворилась и в дом в вошел растерянный Семен. Он оглядел бабушку и Лену, после чего тихо произнес:

— Я еду в город!

— Семен, может не стоит? — тут же поднялась Лена. — Ты Мясоедову звонил? Что он говорит?

— Говорит сидеть тихо тут, но… — Кот тяжело вздохнул, покосился на бабушку и произнес: — Я так не могу!

Парень прошел в комнату, подхватил ветровку и полез по карманам.

— Я с тобой! — тут же спохватилась Лена. — Я…

— Нет. Это… Если с тобой еще раз хоть что-то случится, я… Я не знаю, что буду делать, — произнес парень, подошел к девушке и обнял ее. Погладив по спине девушку, он прошептал на ухо: — Если с Крией что-то случится, то у меня хотя бы будешь ты… Без тебя я…

Парень слегка отстранился, поцеловал в губы девушку и молча вышел из дома.

— Не сдюжит он, — раздался скрипучий голос ведьмы. — Справный тот лис, да хитер… Знает, куда давить, зря петлю в голову не сунет.

Лена глянула на ведьму и спросила:

— Почему вы… почему не помогаете? Почему… Вы знаете, где найти Кирилла! Так?

— Знать не знаю. Знаю, кто знает. Знаю, что попросит тот, кто знает, да дело не в плате… — старушка подняла лицо от стола, где продолжала перебирать крупу и произнесла: — В медных трубах дело, через которые идти надо. Как браге той, что спирту набрала, да в пар обратилась.

— В смысле… — растерялась Лена.

— Его это крест. Ему нести и за него биться. В его судьбу не полезу, — спокойно отозвалась ведьма. — Не дело за родную кровь решать, как жить и что пережить. Аукнется потом… сильно.

— Вы же сказали, что… Вы сказали, что поможете, если я приму… Вашу силу. Разве это…

— А твоя судьба — не родная кровь. Твоя судьба — твоя только. А вот, что ты с силой станешь делать, коли согласишься — дело твое, — улыбнулась старушка. — Смекаешь, к чему я?

Лена подошла и села за стол, напротив Чахарды.

— Как… как вы меня учиться будете, если я силу приму? — спросила она.

— За то не беспокойся, — усмехнулась ведьма. — Силу примешь. Потом представлю тебя кому надо. А учебой я во сне займусь. Апосля, каждую ночь приходить буду.

Лена поджала губы, положила руки на стол и пододвинула себе часть крупы.

— Что делать надо?

Мясоедов глянул на сидевшего рядом мужчину и кивнул:

— Рассказывай, что выяснил?

— В общем, нашел председателя того гаражного кооператива, — начал мужчина в обычной гражданской одежде. — Начали с ним прозванивать тех, у кого телефоны есть. Тот гараж стоит давно пустой. Хозяин машину продал.

— Насколько давно?

— Романенко, хозяин гаража семь лет уже как по вахтам мотается на север, — начал пояснять мужчина. — Год так промотался, потом приехали продал машину. Гараж продавать пока не стал.

— Хозяин Романенко? — уточнил Сан Саныч.