– Ну что, друзья, – Виктория устало вздохнула, и Эльза заметила: от счастья и облегчения изобретательница так и сияет, словно в ней зажглась огромная лампа. – Можем поздравить друг друга?

Они поднялись, обнялись, и какое-то время стояли просто так – Эльза старалась не расплакаться, в конце концов, светские девушки из приличных и достойных семей не ревут, как клуши, но все-таки упустила слезинку.

– Надо убрать тут все это, – сказала Виктория. – Не думала, что от проклятия столько пылищи.

– Позову Джемса, – заявил Скалпин. – И надо зайти в библиотеку, Павич ведь тоже принимал участие. Надо ему рассказать.

– О да, он и правда помог, – задумчиво откликнулась Виктория, и Эльза с Берном вышли в коридор.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросила Эльза, когда они оказались в Сердце академии. Берн неопределенно пожал плечами.

– Ничего плохого, – ответил он, и Эльза вдруг поняла, что они так и идут за руки.

Это было как минимум неприлично – джентльмен не ходит за руку с леди, если она не его невеста, но Эльзе не хотелось разрывать эту теплую живую связь.

– Попрошу у Кимбри экипаж, – произнес Берн. – Поедем в поселок, нам и правда стоит все это отметить. Свиной стейк или говяжье рагу в горшочке?

– Стейк, – с улыбкой ответила Эльза. – И яблочный пирог на десерт.

В библиотеке царила тишина – глухая, давящая. Берн сразу же выставил руку вперед, отправляя Эльзу к себе за спину, и едва слышно произнес:

– Слышишь?

Они словно вошли в замок с чудовищами, а не в библиотеку, знакомую до последнего книжного корешка. Привычное место вдруг изменилось, наполнилось угрозой. Не шелестели книги, не звенел Астрарий, не жужжали иерохи вдали…

– Иерохи… – прошептала Эльза, посмотрев вниз.

Мертвые золотые бабочки лежали на полу – что-то расправилось с ними похлеще дым-зелья. Берн дотронулся до одного из них носком ботинка и приказал:

– Выйди. Жди меня снаружи.

– Вот еще, – решительно откликнулась Эльза. – Никуда я не уйду… – и добавила уже громче: – Лоар Вацлав, вы здесь?

Никто не ответил. Медленно, стараясь не наступать на мертвых иерохов, Берн двинулся вперед. Эльза потянулась за ним, спрашивая себя, почему молчит Астрарий. Или он разрушен?

С Астрарием все было в порядке. Хрустальная листва сохраняла прозрачность, и Берн помрачнел еще сильнее.

– Это ведь не из-за нас? – спросила Эльза. – Не из-за того, что сняли проклятие?

– Нет, – откликнулся он. – Пойдем в теневые ряды.

Первым, что они увидели, войдя, был портрет Павича, и Эльза охнула и зажала рот ладонью. Сам Павич был на холсте: отделенная от тела голова красовалась на пике, изломанное тело лежало внизу, и вороны слетались на пиршество.

– Его загнали обратно в портрет, – пролепетала Эльза. – Но как? И кто?

***

– Теперь вы видите, что это не я? Понимаете?

От слабости ректор Стоун едва держался на ногах, но выглядел решительно и очень сердито. Он вышел из ректората, держась на золотой линии, которая выбегала из-под носков его ботинок, и Серафина стояла рядом, глядя на Эльзу с нескрываемой ненавистью.

Должно быть, Виктория уже успела рассказать о своем изобретении и победе над проклятием. И упомянула, конечно, что тьма успела затронуть и Эльзу. Вот тебе и сражение за чужое сердце – Серафина проиграла и битву, и войну.

– Вижу, – согласился Геллерт. Он только что вышел из библиотеки и выглядел, вот удивительно, не озадаченным, а спокойным. – Вы бы не загнали призрак обратно в портрет в вашем нынешнем состоянии.

Стоун посмотрел так, словно сдерживал очень крепкое ругательство.

– Снимайте наручники, – приказал он. – Я невиновен.

Геллерт подергал пальцем в воздухе, и бусы, которые он набросил на запястья ректора, сверкнули и легли ему в ладонь. Стоун с болезненной миной потер синяки, и золотая нить на полу растаяла.

Свободен. Может идти, куда захочет.

– Павич некромант, – произнес Берн, и следователь кивнул. – Он собирался помочь нам найти голема. Кто ж еще разбирается в мертвецах лучше, чем он? Мы виделись перед тем, как Виктория начала свой эксперимент, Павич сказал, что идет в библиотеку. Получается, там его встретили и победили. И из портрета его теперь не достать! “Книга лягушек” угомонилась, я не знаю, как ее растолкать.

– Я даже представить не могу такую силищу, – признался ректор. – Как, у кого? Всех, кто работает в академии, я нанял лично. Я знаю всех! А теперь оказывается, что ни хрена-то я не знаю…

– Он испугался, – сказала Эльза. – Испугался и нанес удар первым.

В Сердце академии вышла Виктория – она так и сияла радостью и удовольствием. Увидев столпившихся коллег, анкорянка нахмурилась, словно почувствовала неладное, и спросила:

– Что случилось?

Берн вздохнул.

– Иллюзионист загнал Павича в портрет.

– Да ты ж… – Виктория прижала пальцы к губам и покачала головой. Ничего больше не говоря, она быстрым шагом вошла в библиотеку – Эльза потянулась было за ней, но Берн придержал ее за руку.

– Ей нужно побыть там одной, – негромко сказал он. – Без свидетелей.

– Она… – начала было Эльза, и Берн добавил:

– Она справится.

Вскоре Виктория вышла – очень сдержанная, погруженная в размышления. Эльза подошла к ней – анкорянка вздохнула, покачала головой и сказала:

– Так-то вот, Цветочек. Думаешь, что это могут быть отношения, а оказывается, это стоянка на одну ночь, – она перевела взгляд на Геллерта и спросила: – Так, ну а господина ректора вы освободили? Он в этих оковах не смог бы такое сделать.

– Я и без оков не смог бы, – признался Стоун. – И не представляю, кто бы смог. Там не осталось его оттисков?

Геллерт отрицательно покачал головой.

– Ни одного. Я еще раз проверил те, которые снял с персонала академии – ни малейшего совпадения с той руной. Но…

Он внимательно посмотрел по сторонам и негромко, но очень твердо и уверенно произнес:

– Я знаю, кто убийца. Но хочу дождаться, когда появится его хозяин, потому что еще не вижу мотива. И…

Он не договорил. Пол дрогнул под ногами, и Сердце академии вдруг скользнуло в сторону и вернулось на место.

У Эльзы закружилась голова, и она невольно оперлась на руку Скалпина. Виктория охнула и раскинула руки, пытаясь балансировать, а ректор едва не упал – силы к нему еще не вернулись. В ушах зашумело, и Эльза услышала далекий возглас Серафины:

– Это все она со своими изобретениями! Это все из-за нее!

– Да шла бы ты… на рабочее место! – так же глухо откликнулась Виктория. – Это точно не из-за меня!

Из носа ректора потекла струйка крови – он выхватил из кармана платок, уткнулся в него и глухо пробормотал:

– Это что-то новое. Общее магическое поле академии возмущено.

Шум рассеялся, и Эльза вдруг уловила свежий ландышевый запах. Нить нежного и сильного аромата скользнула мимо и растаяла, и волосы шевельнулись на голове – настолько это было неожиданно и властно.

– Чем возмущено? – живо осведомился Геллерт. Стоун пожал плечами.

– Вы чувствуете запах? Что-то травянистое, свежее? – спросил он. Все дружно кивнули, и ректор признался: – В общем поле раньше не было ничего подобного. Это похоже на источник.

– Источник чего? – спросил Геллерт. Ректор посмотрел на него с нескрываемой неприязнью, как на раздражающую помеху.

– Я не знаю, – честно ответил Стоун. – Я никогда раньше не встречал ничего подобного.

“Может, это какая-то реакция на меня? – подумала Эльза. – На хроноворот? Хотя Стоун давно здесь, а с ним ничего такого не случилось”.

Она незаметно топнула по полу, пытаясь убедиться, что он устойчив. Что мир не убегает из-под ног, теряя опору.

– И что же делать? – Серафина старалась оставаться спокойной, но в ее голосе все-таки проступили истерические нотки. – А если оно снова повторится?

– Не “если”, а “когда”, – буркнул ректор. – Я немедленно отправлю письмо в министерство, о таких вещах положено докладывать сразу. Пусть пришлют нам своих экспертов.