– Это вы лучше у Кимбри спрашивайте. Я-то что, не особо нос поднимаю вот от этих железяк и деревяшек.

Геллерт сощурился, и Эльза ощутила, как по спине прошел холодок. Ей вдруг сделалось не по себе в этом ярко освещенном подвале, словно он вдруг превратился в подземелье, где палач пытает преступников.

– Обязательно спрошу, – заверил Геллерт. – И напоминаю, что сотрудничество со следствием будет щедро вознаграждено. А вот если вы что-то утаиваете, то тут прямое обвинение в соучастии.

Джемс насупился. Бросил неприязненный взгляд на следователя, открыл и закрыл рот. Геллерт смотрел на него с самым невинным видом, как на лучшего друга.

– Будет вам упираться, – мягко посоветовал он. – Обещаю, это останется между нами. Правда, девушки?

Эльза и Виктория переглянулись и кивнули. Джемс снова почесал затылок.

– Тут ведь как… Ректор же уехал после комиссии. Прерванный отпуск, все такое, – нехотя произнес Джемс. – А потом неожиданно вернулся, и я его увидел. Он сказал… – парень совсем помрачнел и продолжал еще тише: – Он сказал, что я должен молчать о том, что он возвращался. У него тут свидание, и если об этом узнают, мы оба из академии белыми лебедями полетим.

Геллерт дружески похлопал Джемса по плечу, но нисколько этим не ободрил.

– И когда же это было? Когда он вернулся?

– Так двадцать девятого июля… – растерянно ответил Джемс. – А декан Вандеркрофт умер через неделю, пятого.

– А с кем свидание, не уточнил? Вы никого не заметили?

– Нет, – Джемс совсем помрачнел. – Серпентина из замка не уезжала, может, с ней? Но вроде ректор ни с кем шашни не мутит. Я даже удивился, но потом махнул рукой: это его дело, а не мое. А еще у нас тут поварихи, уборщицы… – он посмотрел на Геллерта чуть ли не с мольбой и воскликнул: – Только не говорите ему! Он с меня шкуру снимет и плясать заставит.

Геллерт улыбнулся, и шрам на его голове снова налился краснотой.

– Посмотрим, кто еще попляшет, – весело сказал он. – Спасибо за честность!

Джемс только головой покачал.

– Спасибо в магазине не принимают. Ох, сожрет он меня заживо!

***

Разумеется, после разговора в библиотеке Геллерт направился в ректорат – и разумеется, не взял с собой Викторию и Эльзу. Когда они вышли в сердце академии, то Виктория потянула Эльзу за руку в сторону общежития и сказала так, чтобы следователь услышал:

– Пойдем уже, покажу тебе новый каталог Маннари. Закажешь себе платье получше.

Раскланявшись с Геллертом, они нырнули в двери общежития, и Виктория почти бегом бросилась к своей комнате. Эльза поспешила за ней – оказавшись внутри, она увидела, как Виктория легла на пол и вытаскивает из-под кровати какую-то коробку.

– Что ты делаешь? – негромко спросила Эльза.

– Хочу тебе показать еще одно мое изобретение, – с нескрываемой гордостью ответила Виктория, извлекая из коробки металлическое нечто, похожее на большую книгу. – Работала над ним с прошлого года, еще не запатентовала. Вот, смотри!

Аккуратно положив книгу на стол, она открыла ее, и Эльза увидела, что это артефакт. Он состоял из двух частей: одна половина была сделана из стекла, вторая была металлической, покрытой рунами. Виктория пробежалась по ним пальцами и стекло помутнело.

– Аналог яблочка на золотом блюдечке! – весело объяснила она. – Вот только яблоки приходится часто менять, да и блюдечко нестабильно. – А у меня здесь все намного проще, смотри-ка.

Стекло наполнилось клубящейся тьмой, и из нее вдруг проступили очертания кабинета ректора. Эльза увидела Стоуна, который поднимался из-за стола – вид у ректора был одновременно возмущенный и ошарашенный.

– Звук… – пробормотала Виктория, постукивая по рунам. – Со звуком пока бывают проблемы…

– …охренели? – звонко поинтересовался Стоун. – Кто это вам сказал? Я не приезжал в академию!

Виктория пододвинула стул, Эльза села и из сумрака на стекле выплыл Геллерт.

– И тем не менее, у меня есть свидетель, который говорит, что двадцать девятого июля вы были в замке, – произнес следователь. – Вы помните, где были в этот день?

– Помню, – ректор сел за стол, взял перьевую ручку и принялся ее раскручивать и снова скручивать. Он был не на шутку взволнован, и Эльзе хотелось верить, что это исключительно из-за того, что Иллюзионист позаимствовал его облик. – Я был в своем загородном доме. Весь день гулял в лесу рядом, собирал грибы.

– С кем-то или один?

– Один, – ректор отбросил раскрученную ручку и спросил: – Постойте, вы что, намекаете, что я каким-то образом метнулся через полстраны в замок и подсунул Паулю викарин?

– Пока это выглядит именно так, – ответил Геллерт. – Вы сильный и опытный маг и способны на такое перемещение. Особенно меня настораживает то, что вы велели свидетелю молчать.

Стоун устало провел ладонями по лицу, запустил пальцы в волосы. Посмотрел на Геллерта.

– Вы же понимаете, что Иллюзионист принял мой облик. Хотел подставить меня.

Геллерт пожал плечами.

– Вы видите, насколько это подозрительно. Свидетелей в вашу защиту у вас нет. Вы изучали магию иллюзий и способны с ней справляться.

Ректор сунулся в ящик стола и вынул бутылку с зеленоватым содержимым и стакан. Нацедил, выпил одним махом. Эльза знала это успокоительное – отец когда-то принимал такое же, только бутылка была побольше.

– Эта тварь меня подставила, – твердо заявил Стоун. – Я невиновен. Делайте, что хотите, проверяйте меня, как хотите, сопротивляться я не стану.

Эльза и Виктория испуганно переглянулись.

– Ты веришь? – спросила изобретательница. Изображение на стекле помутнело, и Виктория снова принялась стучать по рунам.

– Верю, – кивнула Эльза. – Ректор не такой человек, он никого не стал бы убивать.

Она тотчас же напомнила себе, что слишком мало времени знакома с Марком Стоуном, чтобы за него ручаться. Собственный муж изменял ей, а она и не догадывалась, и верила в большую и чистую любовь навсегда.

– Я тоже ему верю, – поддержала Виктория. – Он вел у нас историю всемирной магии с первого курса. Потом взял меня на работу, хотя я никогда не была прямо такой великой звездой. Как тебе мое изобретение, кстати?

– Просто невероятное! – с искренним восторгом ответила Эльза. – Ох, смотри…

Геллерт тем временем вынул из кармана сюртука что-то похожее на бусы из металлических шариков, и Стоун болезненно поморщился. Виктория нахмурилась с нескрываемой неприязнью.

– Это уже слишком, – пробормотала она, и ректор спросил:

– Собрались надеть это на меня?

– Дайте руки, – устало произнес Геллерт. – И я очень вас прошу, господин Стоун, не сопротивляйтесь.

Он понимал, что такой сильный маг, как Марк Стоун, может просто размазать его в пыль одним движением пальца – или рассыпать на рой насекомых. Ректор вздохнул и протянул следователю руки: Геллерт опутал их бусами, и Эльза не сдержала удивленного возгласа, увидев, как бусины втягиваются под кожу Стоуна.

– Пока вы один из подозреваемых, – сказал следователь. – Я очень надеюсь, что вы меня правильно понимаете, господин ректор.

Стоун с болезненной миной потер запястья и налил себе еще стаканчик успокоительного.

– Как далеко я смогу ходить? – спросил он.

– Ваш кабинет, ваши покои и столовая, – ответил Геллерт. – Такая вот подписка о невыезде, до выяснения всех обстоятельств. К сожалению, вашего честного слова недостаточно.

– Что это за бусы? – спросила Эльза.

– Оковы, – бросила Виктория. – Они не дают старине Марку использовать сильные чары. Бытовые мелочи да, но не что-то серьезное. И он может ходить только в определенные места, эти бусы как бы прокладывают дорогу.

– А что будет, если он с нее сойдет? – поинтересовалась Эльза. Она и представить не могла, что в мире есть подобные вещи. Впрочем, как еще удержать мага?

– Для начала у него обуглятся руки без возможности восстановления, – пробормотала Виктория. – Не думаю, что он захочет проверять.