— Убью! — завыл он, но дверь бросил.

Его товарищ ворвался в узкую тесноту комнатушки, и мы с ним заплясали вокруг стола. Когда учат драться на ножах, первые месяцы уходят на то, чтобы перестать зажмуривать глаза. А следующие месяцы — смотреть на противника, а не на его оружие.

— Куда же ты, малыш? — спросил Уллио, махнув лезвием там, что чуть кончик носа мне не отрезал. Тесак пролетел у моего лица, шурша, словно лопасть вертолета. Хорошо, что он не дотянулся, стол мешает.

Мы бы так и плясали вокруг стола, но Ток уже перемотал порезанные пальцы тряпицей, перехватил нож и тоже пошел на меня. Если возьмут в клещи, мне конец. Я с ревом опрокинул стол, полоснул Уллио по предплечью, ударил лбом по носу и повернулся в Току. Тот изумленно посмотрел на товарища, и там было на что посмотреть. Уллио стонал у стены и размазывал кровь, хлещущую из разбитого носа. Нарядная рубаха была безнадежно испорчена, а правое предплечье перечеркнула глубокая рана. Уллио уже не боец.

Ток свиреп и силен, но туп, как бревно. Он наморщил лоб и провалился, целя мне в живот. Он не боится моей зубочистки. А зря. Как выяснилось, дело совсем не в ней. Дело в том, кто ее держит. Я ушел с линии удара и аккуратным движением распорол ему внешнюю сторону бедра. Больно, кроваво, но несмертельно.

— Пациент будет жить, — задумчиво сказал я, оглядывая разгромленную, залитую кровью комнату. — Пока, неудачники! Я вам в больничку яблок принесу.

Я воткнул нож в сломанную дверную коробку и вышел на улицу. Не хватало еще, чтобы меня в краже обвинили. Позора не оберешься.Дурной кураж, переполнявший меня до самой макушки, начал отпускать тем быстрее, чем ближе я подходил к громаде гимнасия. А у самых ворот кураж и вовсе прошел, сменившись на мелкую дрожь. Гимнасий окружает сложенный из дикого камня забор, который сошел бы в моих землях за крепостную стену. Впрочем, у нас и таких нет. Частоколы строят на холмах. С каменным строительством у кельтов пока что не сложилось. То и дело пытаются, но каждый раз что-то мешает.

— Тебе чего? — ментор так удивился, увидев меня в личных покоях, что даже не добавил пару приятных слов, описывающих мои незавидные умственные способности и непочтительность к старшим.

— Доложить хочу, господин ментор, — сказал я. — Ток и Уллио на меня напали с ножами. Я отбился, но их заштопать придется. Есть у нас в астианактии(3) свободные места?

— Да благодаря тебе скоро ни одного не останется, — одобрительно хмыкнул ментор. Бывший вояка ценил лихость, пока она не переходила определенной черты. — С чем они были?

— С кинжалами, господин ментор, — ответил я. — Я еще удивился, как это они с такими по городу ходят.

— А ты их чем?

— Кухонным ножиком, — ответил я. — Мне его девчушка дала, которая в том доме живет. Я в доме укрылся.

— Ты порезал кухонным ножом двух скорбных на голову арвернов, вооруженных длинными кинжалами, — очень медленно произнес ментор, разглядывая меня с любопытством пионера-энтомолога. — Таких, от которых за стадий кровью разит. На тебе ни одной раны, а их придется зашивать. А наш лекарь только что вправил нос Вотриксу, который еще недавно гонял тебя в палестре, как слепого щенка. Чего еще я о тебе не знаю, парень?

— Я все сказал, господин, — твердо ответил я.

— Иди к себе, Бренн, — велел он. — Из комнаты ни ногой. Ни с кем не говорить. Если сделаешь хоть шаг за ворота, я тебя в подвале сгною. Ты оттуда до самого экзамена не выйдешь. Понял?

— Так точно, — гаркнул я, и его взгляд немного потеплел. Он прекрасно знал, что я его покупаю таким незатейливым способом, и я знал, что он об этом знает. Но нас эта игра устраивает. Мы ведем ее уже который год.

Я только собрался выйти, как в комнату влетел стражник с ворот и заорал.

— Ты! Стоять!

— Чего вопишь, дурень? — удивился ментор.

— Господа охранители пришли, достопочтенный, — ответил стражник. — Этот варнак двоих учеников зарезал. Люди на него показали.

1 Клейт — зависимый человек, «находящийся под защитой». Данное слово взято из древнеирландского языка и является авторским лингвистическим конструктом. Точное галльское название зависимых крестьян неизвестно, но оно близко по звучанию. Римляне называли эту категорию людей «клиентами». Такие крестьяне не считались крепостными, так как не были прикреплены к земле. Они были завязаны на личность патрона и его семьи.

2 Границы расселения племени арвернов соответствуют современной области Овернь. Римляне, будучи людьми практичными, объединяли провинции по родовому принципу. Потому-то границы римских диоцезов стали потом границами франкских графств, кое-где сохранившись до настоящего времени в почти неизменном виде.

3 Астианактий — лингвистический конструкт, созданный автором по аналогии с древнегреческим Асклепионом, священной лечебницей. В этом мире место Асклепия занял племянник Энея и сын Гектора Астианакт.

Допрос проходил в кабинете ректора. Охранитель, похожий на крысу мужичок с редкими курчавыми волосами и застиранной рубахе с двумя трезубцами на погонах, вывернул меня наизнанку. Длилось все это уже несколько часов, и с меня семь потов сошло. Дело было скверное. Уллио и Тока нашли в том самом доме плавающими в луже крови, а два человека дали показания, что видели кельта с ученическим жетоном на шее, бегущего по улице прочь. Следствие, наверное, было безумно сложным. Даже Эркюль Пуаро сломал бы голову, думая, где меня найти. Но крысомордый охранитель оказался умнее легендарного сыщика. Он сразу догадался, куда пойдет убийца. Конечно, в гимнасий, ведь скоро ужин. А какой кельт пропустит такую халяву, да еще и после того, как только что зарезал двух одноклассников. Логика железная, и у сыщика не оставалось ни малейших сомнений. А вот у господина ректора и у моего ментора, которые, в отличие от него, дураками не были, сомнения как раз оставались. Видимо, они еще и знали что-то такое, чего не знаю я. Ректор уж точно. Он морщит породистый нос и упорно смотрит в окно, не смея взглянуть мне в глаза.

— Могу я задать вопрос, господин охранитель? — спросил я, измочаленный, как после двенадцати раундов на ринге.

— Задай, — согласился тот, откинувшись в кресле. — Тебе все равно на кресте висеть, парень. Поговори напоследок.

— Девочку опросили, которая мне нож дала? — внимательно взглянув на него.

— Допустим, — неохотно ответил он.

— Тогда она подтвердила, что в ее дом ломились, я прятался, а она дала мне нож для самозащиты, — продолжил я уже без вопросительных интонаций.

— Она ребенок, — презрительно отмахнулся сыщик. — Она не может свидетельствовать.

— Так больше никто и не может, — усмехнулся я. — Там ведь только мы и были. Нож нашли?

— Нашли, — кивнул охранитель, наливаясь кровью. — Там, где ты и сказал, в притолоку воткнут был. Да ты к чему клонишь, парень?

— Ты лезвие видел? — рявкнул я на него. — Им с одного удара таких громил не завалить! Это же дерьмо, а не нож. Чтобы им убить, пришлось бы горло резать. А их закололи! Ты сам сказал! Зачем мне вообще их резать, если я их вырубил? Они мне ничего сделать не могли.

— Из мести, — уверенно ответил сыщик. — Вы, кельты, на мести двинутые. Ты у нас паренек богатый, можешь защитника нанять. Он как нечего делать самооборону докажет. Ладно, я сегодня добрый. Пиши признание, что зарезал их, когда защищался. Вирой отделаешься, или как там у вас принято. А я дело в архив сдам.

— Я. Не. Убивал. — раздельно произнес я. — Сераписом Изначальным клянусь и старыми богами моего народа. Я их порезал, но не убивал. У меня нет вражды с их родами. Мне не за что им мстить.

— Ты понимаешь, — побледнел сыщик, — что сейчас натворил? Да если твою вину докажут, ты как богохульник на костер пойдешь. Ты же именем Создателя поклялся.

— Я невиновен, — ответил я ему. — Хочешь, сажай меня в тюрьму. Хочешь, сразу на крест вешай. Я тебе уже все сказал.