— Достопочтенный, — сказал ему я. — Ты должен меня помнить. Я был тут полгода назад с товарищем.

— Да, я помню тебя, юноша, — лицо жреца озарила усмешка. — Сюда не каждое столетие заходят кельты, закончившие гимнасий с красным дипломом. Даже ванасса удивилась, когда я ей рассказал.

— Ванасса? — поднял я голову. — Она бывает здесь?

— Конечно, — кивнул жрец. — Она настоятельница этого святилища. Кому, как не дочери покойного государя заботиться об упокоении своих предков?

— Тогда все еще проще, — сказал я. — Подойди ко мне, достопочтенный, и прикажи страже отойти подальше. Это не для их ушей.

Жрец махнул рукой, и воины с видимым облегчением отошли. Им не хочется творить насилие на глазах бога, которому они служат. Он такого не одобрит.

— Я нашел гробницу царя Энея, — сказал я, глядя в глаза старику. — Вот прямо в тот раз и нашел. Но я не решился ее открыть и рассказал об этом одним нехорошим людям. А теперь меня хотят за это убить. У меня жену с ребенком взяли в заложники, чтобы склонить на страшное преступление. Пришлось выкрасть их из дома четвертого жреца Немезиды Деметрия и прийти сюда за защитой. Вот, теперь ты все знаешь. А я клянусь в том, что всё это правда именем Энея Сераписа, который сейчас смотрит на нас.

— Это… невероятная история, — пожевал губами жрец, понимающе поглядывая на мои вещи. — Ладно, ты нашел гробницу Энея. В это я поверить еще могу. Но обокрасть достопочтенного Деметрия, одного из верховных жрецов Наказующей… Смело… Очень смело… Безумно, я бы сказал. Допустим, ты прав. Мне нужно известить госпожу. Необходимо подготовить какие-то церемонии. А для этого нужно изучить старые книги. Я, знаешь ли, слегка подзабыл, что в них написано. Ведь эту гробницу пытаются открыть уже без малого тысячу лет… Да и сами эти книги нужно найти… Их еще мой прадед куда-то положил за ненадобностью… Великие боги! Юноша, очень любезно с твоей стороны предупредить о своей находке. Это был бы невероятный про… Хм… Неважно…

— Я спущусь туда утром вместе со всеми, — сказал я. — И если меня попробуют схватить, прошу, не дай им этого сделать.

— А никто и не посмеет этого сделать, — покачал головой жрец. — Это святое место. Ты под защитой богов.

— Сообщи ванассе, что завтра на закате она узнает кое-что важное, — продолжил я. — Это касается ее сына и тех людей, что пытаются его убить.

— Ты знаешь, кто хочет убить сына самой ванассы? — старик даже рот приоткрыл.

— Я должен был его убить, — ответил я ему. — И это еще одна причина, по которой мы просим убежища.

— Завтра, когда откроется храм, — поджал губы жрец, — ты войдешь в Лабиринт вместе со всеми. Приготовь три статера или оставь жену с ребенком здесь. Правила едины для всех. А за вещи не беспокойся. Даже нитка не пропадет.

— Три статера? — взвыл я, глядя в удаляющуюся спину жреца. А потом добавил еле слышно. — Да ты охренел? Три лампы дашь, старый скупердяй! Как? Как античные греки могли превратиться в таких невероятных жлобов! В каком именно месте история свернула не туда?

Когда утром открыли двери храма, и туда зашел очередной десяток людей, не любящих скачки и обремененных лишним золотом, я увидел именно то, что и рассчитывал увидеть. Клеон и Деметрий, собственной персоной. Догадаться, где я, было совсем несложно. Ведь у храма стоит известная всем карета с пулевым отверстием в дверце, а около нее пасется стреноженная лошадь вороной масти, одна штука. Чтобы сопоставить кое-какие факты, не нужно быть интеллектуальным гением, и они их сопоставили. Именно поэтому на лице Деметрия нет радостного удивления, только холодная ярость, особенно когда он увидел знакомые эфесы шпаг и собственную бригантину на моем торсе.

— Эти люди — воры! — звенящим от гнева голосом заявил он. — Они беглые преступники! Я, четвертый жрец Немезиды Наказующей, повелеваю…

— Твоей власти здесь нет, достопочтенный, — вперед вышел жрец. — Эти люди попросили убежища в храме, и они его получили. Ты можешь покинуть это место и подать жалобу благочестивой ванассе. Если она прикажет, мы исторгнем грешников из храма. Но я сомневаюсь, что она так поступит. Это противно всем обычаям и законам. Твое решение, достопочтенный слуга богини?

— Я остаюсь, — выдавил из себя Деметрий, с ненавистью глядя на меня.

— Тогда займи очередь, — укоризненно посмотрел на него жрец. — Эти молодые люди пришли сюда еще вчера.

— Это нельзя, — служитель щелкнул по железу бригантины, и мне пришлось ее снять. — Плата!

— Мы не при наличности сегодня, достопочтенный, — горестно вздохнул я и положил в горшок для подаяний массивный золотой кубок. — Посудой возьмете?

— Не возбраняется, — важно ответил жрец, покрутив кубок в руках. — Сдачи нет.

— Да кто бы сомневался, — вздохнул я, вспомнив соответствующую присказку, актуальную, видимо, для жрецов всех культов, расположенных в любых вселенных, даже альтернативных.

Нет, они явно в контрах с храмом Немезиды. Он просто упивается злобой Деметрия, поняв, чьим именно золотом я здесь расплачиваюсь. Жрец тщательно осмотрел кубок со всех сторон, и лишь когда увидел, что слуга Немезиды позеленел от злости, положил его назад в горшок с выражением полнейшего удовлетворения на лице.

— Бегом! — сказал я Эпоне, и она подхватила корзину с дочерью.

— Гектор, ты? — Клеон повернулся в сторону щекастого юноши, вошедшего в храм и наблюдавшего за происходящим с самым живым интересом. Кто этот Гектор, я так и не узнал, потому что побежал по лестнице вниз, перепрыгивая через две ступени.

— Не смейте прикасаться ко мне! Именем Наказующей! — ледяным тоном приказал Деметрий, но старый жрец укоризненно протянул.

— Но ты же знаешь правила, достопочтенный. Нам нужно осмотреть твою одежду и обувь. Тщательно осмотреть…

Елки-палки! Да он же мне фору дает! Спасибо тебе, дед. А я ведь даже имени твоего не знаю. Вот и знакомый черный провал Лабиринта. Как хорошо, что у нас три лампы.

А ведь я недооценил всего коварства этого места. Мы бредем по нему уже часов пять-шесть, то промахиваясь, то попадая в тупики, из которых тоже нужно было выбираться каким-то хитрым способом. Ей-богу, в прошлый раз куда легче было. Видимо, я сегодня особенно удачно заблудился.

— Долго еще? — спросила уставшая до предела Эпона, разглядывая осьминогов, вокруг которых издевательски плясали буквы, ведущие к следующей световой шахте. — Мне Ровеку перепеленать надо. Мокрая совсем.

Нужно было что-то вроде кенгурятника сделать, не додумался я. Проклятая корзина отмотала все руки, а еще у нас три лампы, которые я не брошу ни за что.

— Рядом! — сказал я, когда увидел до боли знакомые корабли. — Тут недалеко будет поворот, а за ним — очень узкий, извилистый ход.

— Этот? — показала Эпона на уходящий влево черный коридор.

— Этот, этот, — услышал я успокаивающий голос Деметрия. — А мы тут заждались вас, ребятишки. Думали, вы уже и не придете. Ты не соврал, кельт. Ты и впрямь его нашел. Удивительно даже. Ну ничего, когда ты попадешь к палачу, я вспомню молодость и лично возьму в руки клещи. Ты мне все расскажешь.

Я стою и смотрю на самого лютого своего врага и на парня, которого несколько лет считал лучшим другом. Вот так обычно и бывает. Дорога к деньгам и власти всегда ведет через предательство и кровь. Деметрий подобрался, как волк перед прыжком, а Клеон стоит напряженный, готовый взорваться связкой тяжелых ударов. Если он эвпатрид, это совершенно не значит, что он жеманный вырожденец. Вовсе нет. Он отлично фехтует, и в кулачном бою никогда не давал слабину. У него яйца на месте. Это потом, с годами, эвпатриды превращаются в проспиртованные мешки плоти, истомленные удовольствиями. Воспитание у них на уровне.

Они прячутся в полутьме. Мне видны лишь неясные очертания тел, но я чувствую их готовность к бою. Я смотрю на обоих и прикидываю, как поступить. Жаль, для хорошей драки обувь неподходящая. Здесь непривычны к ударам в колено, и одного я мог бы вывести из строя сразу же. Но я в мягких сапожках, а потому после особенно удачного кика вполне могу выйти из строя сам. На кулаках каждый из них на уровне со мной, даже Деметрий. Жрец существенно старше, но он тоже из знати, а потому получил положенное воспитание. Он умеет драться и, судя по презрительной усмешке, умеет хорошо. Я отдал корзину с дочерью Эпоне и едва заметно показал в сторону коридора. Она медленно закрыла и открыла глаза. Она поняла.