Когда на каждом ростке появились по три-четыре листка, Алви убрал руку от земли. Он помог и мне встать на ноги. А потом своим платком вытер мою руку. А я хотела отряхнуть с нее грязь, протерев о другую ладонь, как я привыкла это делать в монастыре.

- Алиса, у вас очень нежные руки.

На фоне его крупных ладоней они, и вправду, выглядели нежными и хрупкими. А граф, даже убрав платок в карман, моих ладоней не отпускал. Пришлось переводить его внимание с моих рук на выращенные им ростки:

- А выращивать цветы до бутонов нельзя?

- Можно. Но уже осень и почва истощенная. Надо напомнить садовнику об удобрениях. - Я удивилась, почему при последней фразе тон Алви неожиданно стал заметно тише, но увидела, как нам на встречу идут графиня Хартман и Эмилия.

- Аластэйр! Нам надо поговорить. – Тоном, не допускающим возражения, заявила графиня.

- Раз нужно – поговорим, ваше сиятельство. - Без споров согласился Алви.

- Объясните мне, почему вы закрыли мои счета? Как мне покупать одежду и устраивать свадьбу Эмилии? Тем более за срочные заказы надо платить дороже. – Графиня, это было заметно, прилагала усилия, чтобы говорить вежливо.

А Алви, хоть и был вежлив, как будто специально выводил ее из терпения:

- Ваше сиятельство, у вас и у вашей дочери достаточно нарядов.

Что? – Чуть ли не вскричала графиня.

- И празднества в этом замке устраивать не стоит. После свадебного обряда вы обе перейдете в дом мужей, там и отпразднуете начало своей семейной жизни. А ваше приданное и приданное вашей дочери окажутся на ваших, уже открытых для доступа, личных счетах.

- Аластэйр, вы хотите нас опозорить? – Выпрямившись еще сильнее, чопорно произнесла графиня.

- Нет. Поверьте мне на слово, ваших будущих мужей больше образуют деньги на счетах, а не забитые гардеробные комнаты.

Графиня хранила молчание, может быть, она не понимала, в каком тоне продолжать разговор с графом Хартман.

- Своей жене ты платьев накупил! – А вот Эмилия не удержалась и упрекнула своего бывшего жениха.

И получила ответ вместе со снисходительной улыбкой:

- Эмилия, наряжать любимую жену несравненное удовольствие. Позвольте и вашим мужьям прочувствовать его.

Графиня уже взяла себя в руки и спокойно заговорила:

- Родовые драгоценности из сокровищницы Хартман...

- Останутся в сокровищнице Хартман,- закончил Алви.

- Мои дочери - прямые наследницы родовых драгоценностей.

- У ростовщиков их выкупал я.

- Это не важно. – Отмахнулась графиня. - По праву рождения...

- По праву рождения, ваше сиятельство, вы давно стояли бы в очереди в работном доме. Или, если бы вам повезло, уже работали где-то гувернантками.

Мне уже было стыдно слушать этот разговор. Но графиня продолжала отстаивать свои интересы:

- Аластэйр, вы смеете попрекать нас...

Терпение, кажется, начал терять и граф.

- Я вам напоминаю, через одиннадцать дней вы обе покинете этот замок. И уйдете в дома своих мужей или в монастырь. На вдовью долю вы, ваше сиятельство, рассчитывать не можете, у вашего супруга ничего не осталось за душой. Приданное, как уже было сказано, я вам обеспечу. Но сверх того расходы нести я не намерен.

- Мои родители тебя приютили! Ты должен быть благодарным, что носишь имя Хартман! – Вспомнила и Эмилия, что она не обычная красивая девочка, а настоящая Хартман.

Я уже давно отошла дальше от беседующей тройки, потому что мне не хотелось вмешиваться в их разногласия.

И уже разгоравшаяся ссора вдруг утихла. Я даже сразу не поняла, почему меня больше не раздражают громкие, срывающиеся на визг голоса графини Хартман и Эмилии. Неужели Алви смог убедить женщин в необратимости своего решения? Или он их магией успокоил?! Поражённая этой мыслью я вернулась назад.

Но нет. Графиня Хартман и Эмилия не застыли ледяными скульптурами и не окаменели. Даже не лишились дара речи. Только Эмилия стояли мило потупив глазки и хлопала ресницами, глубоко при этом вздыхая. Так что грудь этой совсем юной девушки, ей же не больше шестнадцати лет, вздымалась и опускалась, как у... кого-то очень неприличного. А ее мать, графиня Хартман, стоя рядом с Алви, понизив голос, доверительно продолжала говорить ему.

- Аластэйр, вы же не нарушите данное графу Хартман слово? Вы обещали позаботиться о его семье и сделать счастливой его дочь. Эмилия уже повзрослела, она готова к супружеской жизни. Давайте жить в мире.

- А как моя жена? – И мне стало интересно, что графиня предложить сделать со мной.

- Алиса и так мечтала стать монахиней. Дайте ей развод и отправьте в обитель. Ей даже увеличивать содержание не стоит. – Можно было вздохнуть с облегчением, убить меня она не предложила. А Сестра Даяна говорила, что графиня не будет со мной церемониться.

А Алви обернулся назад и, увидев меня, стоящую в паре шагов, протянул руку. Я в его ладонь вложила свою. Притянув меня ближе, граф обхватил меня за талию и прижал к себе. Только после этого он сказал графине, наблюдавшей за нами:

- Мы с Алисой только что решали, как будет выглядеть скульптура центрального фонтана в этом саду.

Притопнув, Эмилия капризно проговорила:

- Я хотела, чтобы здесь был пруд с кувшинками. Вы обещали, Аластэйр, что все сделаете по моему вкусу.

- Эмилия, я обещал, что буду учитывать мнение хозяйки замка. Ваше сиятельство, я понял, вы слишком много времени тратите на глупые планы. Поэтому у вас осталось только шесть дней, чтобы определиться со своим будущим.

Мне не послышалось, Алви сократил одиннадцатидневный срок пребывания родственниц в замке вдвое. В принципе, он красиво потерял терпение: ни крика, ни грубостей и угроз. Просто сказал, что больше чем на шесть дней его родственных чувств не хватит.

- Как вы хотите, чтобы я нашла мужа дочери за шесть дней? – А графиня не поняла, что своими спорами только вредит себе и дочери.

- Я не сомневаюсь в ваших талантах. Мне вы нашли жену за один день. И я благодарен вам за прекрасный выбор. А сейчас, ваше сиятельство, не тратьте мое и свое время.

Я подумала: если бы у графа была трость под рукой, ему было бы сложно не пустить ее в дело.

Обойдя и зло прищурившуюся графиню и застывшую с открытым ротиком Эмилию, граф вместе со мной прошел дальше по тропинке.

- Вам Эмилия совсем не нравится? - Удивила я через какое-то время графа вопросом. Я уже давно высвободилась из его руки и шла, чуть впереди, шлепая в маленькие лужицы. Высота сапог позволяла мне приподнять платье и разбрызгивать дождевую воду. А граф даже не пытался спасти свои туфли и брюки от иногда долетающих до него мелких брызг.

- Эмилия избалованное дитя. - В контексте того, что сейчас делала я, подобное обвинение звучало забавно.

- Но вы же были помолвлены.

- Грустная история. - Смотря поверх меня, печально сказал граф. И хоть у меня возникли сомнения в том, что говорит он это искренне, слишком подозрительно он сжимал губы, историю несчастной любви услышать мне хотелось. Я даже встала рядом с графом и в поддержку сама ухватила его за руку.

Грустная история, как я и думала, оказалась не настолько печальной. Алви было восемнадцать лет, когда ему из-за магической силы, король пожаловал титул графа Хартман. И своей волей ввел его в эту семью. Идея с помолвкой Алви с дочерью графа Хартман всем показалась очень удачной. Старшей девочке, Эльзе, тогда было десять лет. А Эмилия, новорожденная малютка, даже не понимала, что их семья только что пополнилась на одного человека. Графиня настояла тогда на помолвке Алви именно с младшей дочерью. И шестнадцать лет граф ждал, пока невеста подрастет.

- Эмилия была забавным ребенком. Всегда улыбалась. Но мы как будущие супруги друг друга не воспринимали.

- Значит, вы не жалеете, что не женились на ней?

- Алиса, я рад, что вернувшись домой, оказался уже женатым на другой девушке.

Хотелось продолжить с ним разговор. Но у графа Хартман, кажется, был дефицит общения или ещё какое-то отклонение. Или может быть для магов подобное поведение является нормальным, но он постоянно пытался меня обнять или даже прижать к себе. А мне не нравятся, когда мужчины позволяют себе подобные вольности. Последний раз скинув его руку с плеча, я отошла на несколько шагов.