У подножия лестницы граф остановился и, высвободив свою руку, обхватит меня за талию
- Алиса, смотрите на верхнюю ступень, - попросил Аластэйр.
А я думала, стоит ли мне возмущаться, что граф меня за талию обхватывает. И, конечно, я посмотрела туда, куда мы уже должны были медленно подниматься. Но не прошло и нескольких секунд, как мы стояли наверху. Я только отклонила слегка голову назад и почувствовала на лице порыв ветра.
- Ух ты! - Оглядываясь назад, на площадку перед лестницей, на которой мы только что стояли, восхищённо выдохнула я. - Это телепортация?
- Нет, обычное скорое передвижение. А телепортация неизученное направление в магии. Ею очень опасно пользоваться.
- А можно ещё быстрее перемещаться? – Чуть ли не подпрыгивая, задавала я новые вопросы.
- Можно, но опасно. Шею ломать мне не хочется. – Граф, наоборот, был спокоен, только отвечая на мои вопросы, пристально смотрел мне в глаза, смущая этим.
- А. Ну хорошо. Только мы же могли и на завтрак также добраться? Чтобы не опаздывать?
- Могли.
- А почему тогда...? – Зачем, вообще, ходить, как обычный человек, когда можно с фантастической скоростью носиться по замку?
- Алиса, я хотел прогуляться с вами, хотя бы до обеденного зала. - Граф сказал это с лёгкой извиняющейся улыбкой. – И, как я уже говорил, в нашем замке и правила наши, мы просто не можем здесь опоздать. Принимать еду будем в удобное нам время.
Возражения я против второго обстоятельства не имела.
До двери в общую гостиную мы также добрались скоростным переходом. В дверь вошли как нормальные люди и снова магия скоростного передвижения до двери покоев графа. Граф открыв дверь, галантно пропустил меня вперёд.
Я только на шаг отошла от порога, когда вошедший вслед за мной граф оказался за моей спиной. Я хотела пройти дальше, только граф положил мне руку на плечо. И я обернулась к нему.
Все-таки, граф Хартман был довольно привлекательным. Для своего возраста. Только пристальный, иногда немигающий, взгляд темно-карих, почти черных, глаз сильно меня напрягал. Аластэйр так и держал на весу левую руку, которую клал мне на плечо. Он сделал попытку погладить меня по щеке, но я отклонила голову. Тогда он снова положил руку мне на плечо и, сделав небольшой шаг вперёд, хотел меня поцеловать, но я отскочила в сторону. И сразу вспомнила о драгоценностях, которые мне одолжил граф. Мог ли он из-за того, что я их приняла, посчитать себя вправе касаться меня и целовать? Или все мое поведение с самого утра было неправильным?
В комнате стояло напряжённое молчание. Граф, скорее всего, был недоволен отказом, а мне было неприятно, что совсем незнакомый мне человек, который к тому же вдвое меня старше, позволяет себе вольности. То, что мы являемся мужем и женой, в данной ситуации ничего не значит.
- Алиса, простите, впредь я буду сдержанней. - Не сводя с меня пристального гнетущего взгляда, извинился граф.
Я кивнула, принимая извинения, и отошла глубже в комнату, дальше от этого взгляда. И быстро расстегнув замочек сняла браслет, стянула кольца, и ощупывая золотую цепочку попыталась нащупать замочек и на ней.
- Алиса, что вы делаете? – Не двигаясь с места, настороженно спросил граф.
- Хочу вернуть ваши вещи. – Ответила, не поднимая головы.
- Эти украшения я подарил вам. Возвращают подарки только когда хотят оскорбить дарителя. Или чувствуют себя оскорбленным им. Я вас оскорбил? – Я не хотела его обижать. Как человек он был неплохой, даже более благородный, чем принц. – Это из-за поцелуя? – Я снова промолчала. – Я обещаю, что больше не позволю себе подобного.
Я устало опустила руки. За весь год ухаживаний и два месяца совместной жизни мой парень, Алекс, не сделал мне ни одного дорогого подарка. Он, конечно, не был графом. И работал обычным тренером в спортзале. Но он и недорогих подарков не делал. И в кафе мы всегда брали раздельные чеки. Я привыкла считать, что подарки и знаки внимания будут меня к чему-то обязывать.
А граф стоял со своей больной ногой и просил меня оставить настоящие ювелирные украшения. И еще хотел заказать мне гардероб, из-за меня поссорился с принцем и родственницами. Разве я обычной помощью и непрофессиональным уходом смогу ему отплатить за его щедрость и доброту. И он же еще должен меня отправить домой.
- Алиса…
- Аластэйр…- Мы заговорили одновременно. Но я должна была ему объяснить главное. – Аластэйр, я могу оставить ваши подарки себе на время. Но домой я их увезти не смогу. И гардероб мне не нужен, мне хватил одного нового платья. Я не принадлежу этому миру. Здесь есть прикольные вещи и хорошие люди, но мой дом – это город Рыбинск. Самый красивый город в мире. Там моя мама и брат. Там все, что мне дорого и близко. Вы же вернете меня домой? Пообещайте.
- Я обещаю не нарушать ваших личных границ, Алиса. И когда вы дочитаете книгу «Любовь мага» мы вернемся к вопросу о вашем возвращении домой.
Тяжело отталкиваясь от пола и сильно хромая, граф прошел к столику недалеко от одного из окон и сел на стул, стоящий рядом.
- Алиса, вы не против, если я сниму шейный платок? - Граф сидел спиной ко мне. И этим неожиданным вопросом отвлек меня от общей неприятной ситуации.
К тому же шейный платок это не брюки и даже не рубашка. По-моему, можно было, вообще, ходить без платка. Хотя, насколько я успела заметить, в этом мире платок носили все мужчины. Он был важным аксессуаром, чем-то вроде галстука. Только в домашней, неформальной обстановке его повязывал на шею, как его и надел граф. А принц Максимилиан, Кларк, граф Белл, гвардейцы носили платок поверх рубашки
- Зачем спрашивать? Я вас без него уже видела. - Пожав плечами, спросила, вместо прямого ответа.
Но граф, по-своему, логично возразил:
- И я вас видел с расшнурованным платьем, но вы же в таком виде ходить не собираетесь.
- А если соберусь, нужно у вас разрешения спросить? – Вопрос получился слишком игривым, я произнесла его, не успев себя одернуть.
- Вам - не нужно. Можете ходить, как вам удобно. - При этих словах Аластэйр, как будто пытаясь скрыть свои эмоции, закрыл свое лицо ладонями. Хотя и так сидел ко мне спиной. Мы так и разговаривали.
Но он быстро убрал руки и, оглянувшись на меня, сказал:
- Алиса, бумагу и конверты, можете взять в секретере в общей гостиной. Перья, чернила, карандаши находятся там же.
Я не поняла, к чему граф все это сказал.
- Вы, кажется, хотели написать письмо?
- А-а, - вспомнила я, что хотела послать маме о себе весточку и, поблагодарив графа за напоминание, поспешила за писчими принадлежностями.
Они, как граф и сказал, лежали в общей гостиной в секретере из красного дерева за откидной дверцей.
Я вернулась в комнату, села дальше от графа за другой столик и начала рассказывать маме, представляя ее доброе лицо, как я заблудилась в парке и попала в другой мир.
"Совсем другой мир, мама! Не другая страна! И люди здесь совсем непонятные. Кавказцы по сравнению с обитающими здесь индивидами просто открытая книга! Хоть я с самого первого момента понимала все, что говорят здесь люди, но, в девяноста девяти процентах из ста, не могла разобраться, чего им от меня нужно. И я стала просто делать то же, что делала одна девочка, с которой я познакомилась здесь. Это Лэла, и она родила ребенка в пятнадцать лет. И при этом работает она, как целая рабочая бригада. Даже за меня многое переделывала".
Я припомнила, как часто она выполняла мою работу. Пока я сажала одну грядку моркови, она уже заканчивала с одиннадцатой.
Но сейчас я решила, что в этом замке я Лэле отплачу за все ее добро. И нарисовала ее портрет для мамы. Пусть моя мама знает, кто мне помогал.
Потом я нарисовала и обитель Благочестия, в которой прожила восемь месяцев. Рассказывать о путешествии тоже оказалось проще рисунками. Я нарисовала и мельницы, которые мы проезжали, и озеро, и постоялый двор.
Потом отложила металлическое перо, которое часто приходилось макать в чернильницу, и продолжила писать и рисовать свою историю карандашом. Я не была художником, и в себе призвания творить никогда не чувствовала, но для себя рисовать училась в художественной школе. И мне эти навыки пригодились на работе в детском саде: я не только с детьми рисовала, но и разрисовывала стены сценами из сказок.
