Когда очередь дошла до меня, юлить особо не стал, выложил всё как есть — и про механоидов, и про реквизированный танк. И про то, что ресурсы мы сдавать не будем в этот раз, тоже упомянуть не забыл. Только про бездну ничего не говорил, сославшись, что пробил защиту твари экспериментальной родовой техникой.

Этому приёму меня Паша научил. Говоришь «секретная техника нашей фамилии», и тема разговора обычно круто уходит в сторону. Почему так — не знаю, но работало действительно безотказно: Горин тут же переключился на вопросы о танке. Тут я только и смог, что попросить его лишний раз на эту тему не распространяться. Впрочем, в рапорт внести его в любом случае пришлось бы, так что это было вопросом времени.

От ещё более тщательных расспросов нас спасло то, что подали еду. Майор по-быстрому выключил режим допроса, достал из кожаного портфеля какие-то документы, сунул графу и мне.

— Дома почитайте, заполните и обратно занесите в течение недели, ребята. И, Петя… Рапорт на погибших ребят с тебя. Сам знаешь…

Ребров в ответ лишь кивнул, ненадолго в пустом обеденном зале повисла вязкая тишина. Мне пришлось нарушить её первым:

— Ну, кто как… а я на эти рёбрышки уже десять минут слюну пускаю и больше ждать не намерен! Приятного, господа!

— И то верно, — подхватил Ребров-младший. — Выглядят отменно!

На какое-то время все члены нашего кулинарного собрания оказались увлечены трапезой, изредка добавляя короткие комментарии на тему неожиданно вкусных блюд, что подавали в этом заведении. В общем, обстановка из загробной плавно переходила в нормальную, а вскоре и вовсе могло показаться, что пятеро давних друзей собрались за одним столом обсудить события минувших дней.

— Что ж, — заявил Горин, понуро глядя на часы на стене, — с вами, конечно, здорово, господа, но службу никто ещё не отменял. Документы жду до конца следующей недели, официанту скажите, что счёт с меня.

Череда рукопожатий, и мощный корпус бывалого вояки скрылся за дверью кухмистерской «Роговъ». Ребровы переглянулись, и старший сказал:

— Ну что, товарищи. Дел в городе не осталось, будем собираться отмечать наше спасение?

— Дело нужное, Пётр Васильевич! — я отставил в сторону стакан с остатками морса и продолжил:

— Мне говорили, ваше имение чуть западнее Печоры?

— Верно, Ян, — кивнул Ребров-старший. — Километров десять от твоего домика в Озёрном. Отсюда и того меньше — домчимся мигом!

— И ещё, мне бы как-то ребят своих предупредить, что можно выезжать…

— Об этом не беспокойся, — махнул рукой Пётр Васильевич. — Отправим за ними Рому, водителя нашего. А нас вы на своей довезёте. Идёт?

— Вполне!

Имение у графа… мягко говоря, впечатляло. Даже под глухим слоем снега деревья в садах ощущались величественными и прекрасными, а прямо за ними высилось не что иное, как средневековая крепость.

— Нравится? — спросил у меня граф, с гордым видом кивая в сторону ворот. — Третий век пошёл, как род Ребровых здесь обосновался…

Я заинтересованно оглядел родовое поместье собеседника. Признаться, впечатляло: первый ряд стен был метров пяти в высоту, за ним открывался довольно просторный дворик, на котором располагался гараж, конюшня и весьма приличный двухэтажный домик, судя по всему, для прислуги. К жилищу сбоку была пристроена баня. Надо же, всё как у людей!

Живот предательски заурчал, когда со стороны мангальной зоны донёсся запах жареного мяса. Судя по тому, что трудилось там сразу три человека в белых фартуках, с шашлыками у нас проблем явно не планировалось.

Второй ряд стен поднимался гораздо выше, метров на десять, не меньше. Частично соединяясь с основным зданием, скорее всего, графским особняком, другой конец стены уходил в высокую цилиндрическую башню на другом конце участка. Наверху всё как положено — каменные зубья, окна-бойницы. Других башен не было, но стены так или иначе были с такими же зубьями.

— Эти земли раньше неспокойные были, — сказал граф, проследив за моим взглядом. — В те времена как ведь было… Если с соседом не воюешь, значит, хреновые вы соседи!

Мужик усмехнулся, вспоминая что-то из далёкого прошлого, и продолжил:

— Посему приходится, что предок мой для местных был соседом самым лучшим. Сколько осад пережили внутренние ворота… Внешние появились сильно позже, когда времена лихие прошли…

За разговором мы прошли в особняк. Кроме сурового готического стиля, не шибко свойственного для Печорских краёв, ничем особым он не отличался — всё как у людей. Ну, как у тех людей, что владеют небольшими старинными замками, конечно.

Разместили нас в просторном зале с высокими треугольными сводами потолков. Буквой «П» были выставлены три пятиметровых стола, на которые активно подавались холодные закуски с напитками.

Помимо обоих отрядов чистильщиков на праздник были приглашены родственники графа: жена Елена, младший сын Рома и совсем уж юная дочка — Полина. Ей было от роду не больше шести, в то время как среднему сыну скоро исполнялось четырнадцать.

Поодаль отрешённо сидела родная сестра — баронесса Марина Риснякова, не так давно овдовевшая, по сей причине и жившая под крылом у брата последние пару месяцев. Её измождённый внешний вид нагляднее остальных демонстрировал, как трудно приходится человеку, пережившему череду утрат. Сначала муж, а следом за ним и брат. И пусть всё обошлось нашими стараниями, но какое-то время граф Ребров считался без вести пропавшим, что в рядах чистильщиков приравнивалось к смерти.

Впрочем, все эти неприятные события скрашивались тем, что отец семейства вместе с наследником вернулись, и вернулись практически целыми, так что родня выглядела весьма счастливой, даже госпожа Риснякова частично одаривала нас своей скромной улыбкой. Не прошло и получаса, как водитель Реброва прибыл, привезя с собой моих ребят.

Не знаю, что меня больше удивило, — то, что вся команда прибыла во вполне себе сносных вечерних нарядах, или то, что Инга шла под руку с сияющим, как тот самый диско-шар, Пони. Из-за разницы в росте, да и в остальных габаритах, выглядело так, будто старшая сестра вывела в свет своего нерадивого младшего братца, но тут, по ходу, назревала совсем другая история…

Когда с приветствиями и знакомствами было окончено, гости рассажены, а мясо наконец-то поставили на стол, Пётр Васильевич встал со своего места и, подняв бокал, произнёс:

— Друзья мои. В первую очередь я хотел бы поднять тост за тех, кого с нами нет: Гриша Попов, Коля Андреев, Ника Лыхова… — граф осёкся и, тяжело вздохнув, продолжил:

— И Игорь Раздолин. Как вы уже знаете, все эти ребята не вернулись с последней зачистки. Благодаря их жертве мы трое остались в живых. И я обещаю здесь, перед всеми вами, что их жертва не будет напрасной. Выпьем за павших товарищей и верных друзей.

Пили молча, не чокаясь, всё в рамках традиций. В очередной раз поймал себя на мысли о том, что принципиально разные по устройству миры настолько сильно похожи друг на друга… Подозрительно много совпадений. Впрочем, оно и неважно. Я уже определился, что буду жить здесь и сейчас, а рефлексию пока отброшу куда подальше.

Слово за слово, и вот я на вершине башни, немного пьяный, а рядом стоит граф, чуть пошатываясь, использует собственный большой палец, чтобы прикурить сигарету. Развелось вокруг магов огня… Впрочем, неудивительно, одна из самых частых стихий, наравне с другими природными. Что-то более уникальное, типа той же самой тени, кислоты и тем более бездны, встречалось гораздо реже.

Затянувшись, граф посмотрел куда-то за горизонт и вздохнул. Райден, сидящий на одном из каменных зубцов, повторил его движения в точности.

— Спасибо тебе и твоим ребятам, Ян, — умиротворённо произнёс Ребров. — Только благодаря вам я снова дома.

— Это мой долг, Пётр Васильевич, — попытался отмахнуться я.

— Не лечи, дружок, — собеседник нахмурился и легонько ткнул меня в плечо. — Понятие долга у чистильщиков кануло в Лету. Это теперь просто бизнес…