Говорили мы долго, но уже о других вещах, более светлых. Аномалии, мутанты, грядущее поступление в академию. Даже про Лизу поговорили немного. Не спеша мы добрались до машины, в которой уже ждала Инга. Я помог Горелому загрузиться и наклонился перед дверью, чтобы попрощаться:

— Не переживайте, Виктор Игнатьевич, — говорил я твёрдо и без сомнений. — Скоро мы вернём то, что принадлежит нам по праву.

Доктор ничего мне не ответил. Лишь немного грустно улыбнулся и кивнул, пожав руку на прощание. Щелчок закрывающейся двери, машина тронулась бесшумно. Скрипел лишь снег под колёсами, а я наблюдал, стоя на том же месте, как чёрный седан, слегка припорошенный ночным снегом, удаляется из виду, плавно превращаясь в точку.

— До последней капли крови. До последнего клочка.

Уже поднялся на веранду и собирался заходить в дом, когда за забором мелькнула фигура человека. Формы на нём никакой не было, но большая сумка была похожа на почтальонку. И действительно — скрипнула крышка ящика и внутрь него проскочила утренняя корреспонденция.

— Забрать? — уточнил Пони, сидящий всё это время в углу, в обнимку с кружкой кофе.

— Забей, — махнул я рукой. — Сам схожу.

Два письма и газета. Сначала вернусь в дом — ноги начали подмерзать, совсем холодно стало.

Закинул пальто на крючок и направился в гостиную. Там меня уже ждал чай и пара круассанов с варёной сгущёнкой. Забавно… В этом мире она появилась всего лет десять назад, а в том я её лопал все свои сорок с лишним лет.

Так-так-так, что сегодня на первой полосе? А, это вчерашняя. Странно… Мельком прочитал заголовки: «Приём у графа Орлова окончился грандиозным скандалом»… «Дизайнерское ателье „Поножовщина“ объявляет о наборе закройщиков»… О как. Интересное название, надо будет посетить. Странно… Ни слова о прорыве тварей.

Стоило мне об этом подумать, как из складки газеты на стол вывалился небольшой буклет-вкладыш. Заголовок гласил: «Срочные новости — бойня под Печорой!». Во-о-от, теперь узнаю наших желтушников, хлеб свой кушают не зря. Посмотрим, что они тут пишут…

Если обобщить — ни хрена они не думали. Вражеская диверсия, утечка экспонатов из секретной таёжной лаборатории, даже инопланетное вторжение приплели… Бред. Нет, в теории одна из этих теорий может и сработать, только вот они и так перелопатили все возможные. Впрочем, похвально — прорыв случился за двенадцать часов до вчерашнего тиража, а они успели вкладышей напечатать. А вот почему сегодняшней газеты нет, я могу только догадываться. Кто знает, может, за откровенный бред во вкладыше по шапке получили? Или просто станок заклинило… Да мне какое дело?

Отложил газету и принялся за письма. Ага, ну это на имя Алёхина, хозяина дома и по совместительству нашего юриста… Наверное, счета. Второй конверт на секунду приятно кольнул в районе сердца. Лёгкий отблеск той самой глупой улыбки на секунду появился на моём лице. «Яну Бронину от Елизаветы Громовой».

'Дорогой Ян Борисович,

Пишу вам из Пятигорска. Решила держать официальную форму, вдруг вы из тех, кто считает, что на «ты» можно только в глаза. А в письмах, знаете ли, всё выглядит серьёзнее.

Здесь славно. Честно говоря, я и не думала, что мне понравится — но город тёплый, воздух мягкий, даже дышится как-то легче. Вчера весь день разбирали вещи, пока всё по местам разложили, я так умаялась, что заснула прямо в кресле. Только сегодня нашла минутку — и бумагу, и ручку — чтобы выполнить своё обещание.

И вот что странно. Мы ведь общались всего неделю, не больше, а мне вас здесь не хватает. Может, вы просто удачно попали под настроение, может, я соскучилась по Печоре… а может, и нет.

Было бы хорошо, если бы вы приехали. Я здесь до середины марта — адрес на конверте. Не настаиваю, конечно. Просто… вдруг.

Погода, к слову, удивительная. Представьте — декабрь, а снега нет совсем. Плюс два — почти весна. Я бы сказала, что это странно, но мне даже нравится. В Печоре холодно, и я вроде бы к этому привыкла, но рядом с вашим плечом было как-то особенно тепло. Даже немного жаль, что вы об этом не знали.

Ладно, всё, не смейтесь. Пора заканчивать, а то у меня и так день расписан по минутам — как будто я важная персона.

Очень хочу узнать, как вы там.

Пишите, если не передумали.

Ещё не ваша,

Лиза Громова.'

Лёгкий, почти будничный тон письма приподнял мне настроение. Что ж, пока другие обитатели особняка не нашли, чем меня занять, сгоняю в кабинет, попробую написать ответ… На удивление, пошло легко, и уже через полчаса я смог выдавить из себя строчек двадцать рукописного текста:

'Получил твоё письмо — рад, что ты добралась без приключений. В Пятигорске, конечно, тепло… но не вздумай растаять, ха-ха! Насчёт приехать — сомневаюсь. Очень много дел. Хотелось бы, конечно… но ничего обещать не могу. Буду держать в курсе.

Из последних новостей… Буквально после твоего отъезда нас вызвали на спасательную операцию — ездили брать штурмом оазис, в котором застряла группа местного графа. Жутковатое место, я бы описал поподробнее, но слога моего не хватит для того, чтобы передать всю суть того места. Если интересно, расскажу при встрече…'

Задумался, чего бы ещё такого написать, но меня прервал стук в дверь.

— Кто там?

— Дана, мистер барон!

— Две минуты!

Блин… И так непросто было писать, так теперь ещё и время давит. Откладывать не хочу — вообще забуду, что там к чему было. Ладно, ускоряемся:

«С каждым днём здесь я почему-то открываю в себе всё новые таланты. Глядишь, ты вернёшься, а я уже Абсолют! Ха-ха… Замахнулся… В общем, я не знаю, что ещё написать. Как ты уже поняла, в таких делах я не силён. В общем, вершу судьбы, плету интриги, на балу кидаю загадочные взгляды, и всё в таком роде. Как там… Искренне ваш, Ян Бронин.»

Сойдёт. Всё равно на шедевр прозы не тянуло… Никогда не был сильно творческим, видать, и в этой жизни не светит.

Пошарил рукой по столу, порылся в ящиках — нет конвертов. Впрочем, а с чего бы им быть в полупустом доме, Ян? Не порядок. Придётся на почту ехать. Аккуратно сложил письмо вдвое, так же поступил с конвертом от Лизы — нужен был адрес получателя. Спешно накинул пиджак и отправился к двери. Хреново, что спортивных костюмов с запасом не взял, вот и приходится в классике гонять. Всё бы ничего, но эти туфли… Всегда от них воротило.

— Здарова! — весело крикнул я, резко распахнув дверь.

— Ёп вашу… Ян Борисович! — вскрикнула Дана, подпрыгнув и трижды перекрестившись, но быстро взяла себя в руки. — В смысле… Прошу прощения, мистер барон!

— Ну вот, — я расплылся в улыбке, с удовлетворением смотря на перепуганную подопечную. — Всё ты меня пугаешь у двери, а тут такая возможность выдалась — грех не воспользоваться! Зачем пришла?

— Слышала, вы никуда не собираетесь, решила вот навестить, спросить, как продвигаются тренировки по артефакторике… И, видимо, заработать сердечный приступ в двадцать пять лет!

— Признаться, без тебя ими толком и не занимался, моя дорогая, — я виновато покачал головой. — Времени вообще не было. Ну, ты сама в курсе.

— Отлично! Завтракали?

— Вот же… круассаны с чаем в гостиной забыл.

— А, так это. Можете их не искать, мистер барон, — Дана сделала вид, что смотрит куда-то вбок, а сама вытерла рукавом рот. — Я их… выкинула, да. Пока вас ждала, увидела. Лежали такие все… заветренные, да.

— Значит, придётся нормально поесть, — с улыбкой ответил я, успокаивая урчащий живот, — и так с завтраком припозднился.

— Ну не-е-ет, мистер барон!

— Да как нет-то, я ж всё правильно делаю!

— А почему тогда его сплющило?

— Не знаю!

— А ты подумай! Перерыв пять минут, мистер барон!

Я подошёл к бетонной перегородке внутри нашего тренировочного бункера и, облокотившись спиной, устало сполз вниз. Суть задумки была простая — заставить небольшой шарик моноферрита впитать в себя небольшую дозу маны. Дана сказала, что при должном усердии и понимании элементарных законов магии, действительно талантливый артефактор сможет сделать практически что угодно.