— Вот, держи, — сказал Ланс, протягивая ему ещё дымящуюся плошку. Словно так и надо, он переложил ему из своей порции два крохотных кусочка мяса. — Ешь, пока не остыло.

Зинон попробовал похлебку и почему-то она показалась лучшим из того, что ел за всю свою жизнь.

Стук молотков и грохот стройки витали над Эйтвеном, перемешиваясь с гулом машин, привозящих материалы. Демоны таскали мешки, мужчины заново возводили стены и укрепляли крыши, а женщины готовили похлебки и лечебные снадобья. Несмотря на раннее утро, город уже кипел жизнью. Поднимался с колен. Раны после недавних сражений по-прежнему бросались в глаза руинами и общей разрухой, но постепенно затягивались, превращаясь в шрамы.

Три месяца назад Корсон заключил перемирие с лидером техников.

Минул не один раунд переговоров прежде, чем все пришли к согласию, одинаково неудобному и желанному. Если бы Зинона попросили сосчитать, сколько раз обе стороны угрожали друг другу, он бы только страдальчески вздохнул. Много раз. Слишком много. Как доверенное лицо Корсона он всегда сопровождал его, поэтому вдоволь насмотрелся на важных техников, сменяющих друг друга в попытке выбить себе лучшие условия. Корсон с упрямством горы стоял на своем. К сожалению, положение магов было настолько незавидным, что рассчитывать на многое не имело смысла.

В итоге, появилось невероятно хрупкое соглашение между народами, которое множество раз подвергалось угрозе, но чудом продержалось до сих пор. Первые недели запомнились Зинону лишь тревогой, ощущением подступающей беды и непомерной усталостью. О такой роскоши, как отдых, пришлось забыть. Он неусыпно следил за техниками, патрулировал границы Эйтвена и приглядывал за остальными, опасаясь, что мирное соглашение стало уловкой. Трюком, необходимым, чтобы маги ослабили бдительность.

Пустое заклинание полного уничтожения провисело достаточно долго, после чего Корсон распорядился «развеять» его, чтобы показать свою открытость к миру и сотрудничеству. Это помогло.

Техники отвели войска от Эйтвена, пусть и не вернулись к изначальным границам, и оставили несколько отрядов наблюдения. Соглядатаи нужны были, чтобы убедиться, что никто не снимет ограничители магии. По настоянию Корсона и осторожным просьбам Кроу, ошейники сменились на широкие браслеты, чтобы не так напоминать о рабстве. Носить их казалось уже не таким унизительным, но радости от этого всё равно никто не испытывал. Большую часть магов заковали. Даже Ланса. Свободу сохранили лишь Корсон, Зинон, командир Илон, Харкис и ещё несколько человек, знающих редкие и полезные заклинания. К счастью, ограничители не поставили никого на колени, ведь их мощность действительно значительно снизилась.

С тех пор отношения между двумя народами перестали напоминать зажженный фитиль и превратились в потрескивающий камин. Все следили за всеми. Однако все же стремились к миру, не желая однажды исчезнуть в небытие. Техники предложили помощь в восстановлении Эйтвена, и поэтому их бригады трудились наравне с оставшимися магами, возвращая домам и улицам первозданный вид. Периодически они даже доставляли провизию и медикаменты.

— Ланс, — крикнул Зинон, подойдя к одному из зданий. — Спускайся, у меня для тебя кое-что есть?

— М? — тот оглянулся, держась за край крыши, которую латал. — В чем дело, малой? У меня много работы.

— Тебе понравится. Иди сюда, а то я сам тебя спущу!

— Только попробуй, и я заставлю тебя жрать землю.

Зинон демонстративно громко рассмеялся, а Ланс заворчал под нос что-то об уважении старших братьев и назойливости младших. Стук его молотка затих. Ланс отложил инструменты, убедился, что всё закреплено достаточно прочно, чтобы не свалиться на голову какому-нибудь бедолаге, и спрыгнул вниз, не утруждаясь использованием лестницы. Зинон подозревал, что тот специально долго копался, чтобы позлить его, но ничего не сказал. Только с тревогой взглянул на Ланса, когда тот вытер пот со лба и глубоко вдохнул.

— Не смотри так, я не умираю, — проворчал он. — Просто ограничители забирают больше сил, чем мне бы хотелось. Чувствую себя так, будто снова подхватил болезнь в казарме.

— Корсон говорит, что скоро можно будет снять браслеты ещё с нескольких человек, — пробормотал Зинон, мельком оглядываясь. — Я попрошу, чтобы твой забрали первым.

— Это не обязательно, — отмахнулся Ланс. — Легкая слабость меня не сломит. Лучше пусть освободят действительно полезных бойцов.

— Ты опять за свое? Сколько ещё раз мне нужно повторить, что ты достойный маг прежде, чем ты это поймешь?

Ланс закатил глаза.

— Опустим эту тему. Что это у тебя?

— Кое-что вкусное, — Зинон протянул ему тарелку с лакомством. — Но этот разговор не окончен.

— Да-да, — закивал Ланс. — Откуда ты взял эти… штуки?

— Кроу поделился, — ухмыльнулся Зинон и взял лакомство, называющееся «зефир». — Сказал, что это вкусно и что он может привести ещё, когда приедет в Эйтвен в следующий раз.

— Уверен, что это безопасно? — засомневался Ланс, рассматривая угощение со всех сторон. — Вдруг там яд? Или что-то хуже?

— Не думаю. Я вчера съел несколько, и всё в порядке. К тому же Кроу сам взял из пакета парочку. Попробуешь?

Ланс с сомнением взглянул на него, но откусил кусочек с таким видом, будто собирался сразу же упасть замертво. Он крепко зажмурился, пережевывая, и вдруг распахнул глаза, замерев. Зинон заулыбался так ярко, точно решил посоперничать с солнцем. Сладкое, нежное, воздушное угощение от Кроу таяло на языке, и явно поразило Ланса в самое сердце. Он посветлел лицом, брови взметнулись вверх, а усталость последних дней улетучилась. Казалось, он мог вот-вот подпрыгнуть, взлететь, пуститься в пляс, но вместо этого в два укуса доел сладость, тут же потянувшись за другой.

— Так и знал, что тебе понравится, — засмеялся Зинон.

— Ладно, это и правда вкусно, — признал Ланс, пытаясь натянуть на себя скучающий вид, но полностью провалился в этом. — Особенно учитывая наш скудный рацион. Не помню, когда в последний раз ел что-то сладкое. Наверное, ещё до разведки в лесу Корсона. Мы с парнями ходили в таверну в соседнем городе и разжились там выпечкой.

— У Дина и Агги? — спросил Зинон, вспоминая милую семейную пару, к которой часто ходил во время заданий.

— Да. Хорошее было время.

Зинон отвел взгляд и нахмурился.

— Как думаешь, что стало с остальными?

— Не знаю, — покачал головой Ланс. — Хочется верить, что они благополучно добрались до следующего мира и обустроились там. Как бы я ни злился на короля, об остальных болит сердце.

— Я всё думаю, что они могли не уходить, — признался Зинон. — Мы добились мира, пусть и хрупкого, но король предпочел сбежать. Если бы с самого начала мы поговорили с техниками, всё могло сложиться иначе.

Ланс вздохнул.

— Все мы крепки задним умом.

Зинон надулся. Он пнул камешек под ногами, нахмурившись, и скользнул взглядом по разрушенным домам. До сих пор всё внутри кипело от мысли, что битв можно было избежать. Если бы только король проявил смелость, встретился лицом к лицу с техниками, всё могло пройти по другому сценарию, и разлученные семьи жили бы счастливо вместе. До сих пор оставалось непонятным, откуда произрастало такое настойчивое желание переместиться, и даже Корсон не мог найти ответ на этот вопрос. Он только пожимал плечами и ругался на весь королевский род, не стесняясь в выражениях и заставляя всех вокруг краснеть от емких описаний недавнего правителя.

О Корсоне Зинон тоже размышлял какое-то время. Словно отражение короля, маг сперва рвался в бой, чтобы защитить свои земли, а затем едва в лепешку не расшибся, договариваясь о мире. Об этом мало, кто знал, но Корсон почти не спал все три месяца. Он неустанно искал способы улучить положение своих людей и укрепить Эйтвен. Для него дни сливались в бесконечную череду из совещаний и встреч с техниками. Несколько раз Зинон заставал его уснувшим за рабочим столом, и от этого внутри что-то сжималось. Противоречивые чувства захватывали, качая из стороны в сторону, и заставляли задумываться над тем, почему Корсон так старался.