Что теперь делать? Как жить?

Зинон не знал.

Обида жгла душу, вызывая желание обругать всех последними словами и уйти так далеко, чтобы его никто не нашел. Однако с ней в борьбу вступало изрядно потрепанное чувство долга, которое велело сражаться с техникой несмотря ни на что. Оно упрямо доказывало, что правда ничего не меняла. Было неважно, что Зинона превратили в демона. Неважно, что за ним всю жизнь приглядывали исподтишка. Неважно, что швырнули правдой в лоб, не удосужившись даже спросить, готов ли он был её выслушать.

Хороший солдат защищает родной край, а Зинон всегда отлично исполнял долг.

– Идем со мной. Здесь скучно, а тебе явно не помешает свежий воздух.

Зинон поднял взгляд на Корсона, а тот положил руку ему на плечо и потянул к дверям. Король ничего не сказал. Он слишком сосредоточился на Кроу, чтобы отвлекаться, и Белет прощебетала, что присмотрит за ними.

На негнущихся ногах Зинон вышел. Несмотря на то, что он бывал во дворце, в сети путанных коридоров так и не удалось разобраться, поэтому пришлось послушно идти вслед за Корсоном, который шагал так, будто лично выложил каждую стену. Стражники провожали их взглядами, но молча несли службу. Горничные низко кланялись и спешили по делам. Никто не выглядел удивленным, и до тех пор, пока Зинон и Корсон не добрались до внутреннего сада, между ними висело молчание. Тишину разбавлял лишь звук шагов и гомон снаружи дворца.

Теплое солнце окутало Зинона, словно окружив его безопасным ореолом, а ветерок налетел, трепля волосы, и точно спрашивал, всё ли в порядке. Со всех сторон зеленело, и крохотные цветочки покачивались на стеблях. По небу лениво плыли облака. Во дворцовом саду царило обманчивое спокойствие, наполненное сладким запахом трав и шелестом листвы. Жужжали насекомые, перелетая с одного бутона на другой, и Зинону захотелось тоже обратиться жучком, чтобы потратить жизнь на сбор нектара, а не разбираться во всем, что случилось за последнюю неделю.

– Почему я?

Зинон обернулся к Корсону, но тот ответил не сразу. Он выбрал наиболее раскидистое дерево и уселся на траву в его тени, ничуть не переживая об одежде.

– Садись, – велел он. – Пока Давид пытается строить из себя умного, я расскажу, что происходит на самом деле и почему мне нужна твоя помощь.

Зинон опустился в некотором отдалении, совершенно запутавшись в том, что должен чувствовать: злость, страх, обиду, презрение? На него напал небывалый ступор, но не было похоже, что это кого– то беспокоило. Корсон спокойно оперся спиной на ствол дерева и посмотрел вверх, на пробивающиеся сквозь листья солнечные лучи.

– Мне уже много лет, – сказал он негромко. – Я не помню, сколько точно, но больше тысячи, и за это время мне довелось многое увидеть. Во многом поучаствовать. Многое изменить, – он замолчал на мгновение и обернулся к Зинону. – Об это никто не расскажет, но мы не всегда жили в этом мире. Можно сказать, что мы в целом не жили в каком– то одном мире, и всё время кочевали от одного места к другому. Словно снег в летний день, мы сваливались из ниоткуда и осваивали новые земли до тех пор, пока нас не изгоняли. Так продолжалось снова и снова, причем задолго до моего рождения.

Зинон не знал, что сказать. Он просто кивнул, показывая, что слушает, и Корсон одобрительно ухмыльнулся.

– Мои предки придумали заклинание, способное найти мир, полный магии, и перенести туда огромный кусок земель. Но этого было мало, ведь каждый раз нас ждала кровопролитная война с местным населением. Я придумал защиту черного леса и создал демонов, чтобы отсрочить новое сражение, поэтому несколько сотен лет мы провели здесь в относительной безопасности и спокойствии. Но я знал, что однажды нам придется вступить в бой, и решил попробовать объединить демона и человека. Создать идеального бойца – умного, сильного, смелого, преданного.

– Почему от меня это скрывали?

– Это была идея Давида. Он почти сразу пошел на попятную и решил скрыть наш… – Корсон замялся, подбирая слово.

– Эксперимент? – подсказал Зинон.

– Да, эксперимент. Звучит хуже, чем я думал, если говорить это тебе лично, – он пожал плечами. – Но сейчас не до этого. В общем, я специально отправился на поиски самого слабого и болезненного ребенка, какой есть в ближайших землях, чтобы посмотреть, насколько смогу его усилить. Так мы нашли тебя. Ты родился раньше срока, постоянно болел и чах на глазах. Твоя мать считала, что ты не доживешь и до трех лет, и искала чудо, чтобы вылечить тебя.

– И вы стали этим чудом.

– Скорее проклятьем. Я забрал тебя в черный лес, изменил и наделил силой. Ты был слишком мал, чтобы запомнить это, но провел в моем жилище больше года. Белет души в тебе не чаяла и умоляла меня оставить тебя у нас навсегда.

– Она правда моя сестра? – зачем– то спросил Зинон.

– Между вами нет кровной связи, но она считает вас родными, – ответил Корсон и улыбнулся. – Я не пытаюсь переубедить её в этом.

– А что нужно от меня сейчас? Я ведь правильно понимаю, что важно не только то, что я дошел до столицы целым?

Корсон поморщился.

– Верно, – кивнул он. – Ты должен помочь мне уговорить короля. Армия полудемонов – единственный шанс выстоять против техников. Сейчас никто, кроме тебя, не может справиться даже с одной железной птицей, а Давид слишком верит в человечность, чтобы пойти на такой шаг. Он меня совсем не слушает. Он всё такой же упрямый мальчишка!

– А почему вы считаете, что я встану на вашу сторону? – прищурился Зинон и сложил руки на груди. – Вы превратили меня в чудовище и даже не рассказали об этом, а сейчас просите помочь. Неужели будете напирать на долг жизни?

Корсон в который раз закатил глаза.

– Какая чушь! – воскликнул он. – Одним младенцем больше, одним меньше, меня не заботит, будешь ли ты благодарить меня за спасение. У меня есть иной аргумент. Зинон, подумай о тех, кто тебе дорог, о тех, кто не успел добраться до столицы вовремя, и скажи, готов ли ты их бросить?

– Бросить?

– Через три дня столица исчезнет из этого мира, забрав всех, кто стоит у её стен. Давид будет трусливо бежать, как и его предки, оправдывая это своей мудростью. А те, кто защищает сейчас границы, останутся одни, сбитые с толку и преданные им. Они умрут, задавленные мощью техников.

Зинон сглотнул, когда Корсон посмотрел на него открыто и прямо, сверкая взглядом, полным упрямства и жажды борьбы.

– Помоги мне убедить его сражаться, а не бежать, – сказал маг. – Не оставляй друзей погибать в страхе и одиночестве. Ты ведь не хочешь, чтобы Илона и Харкиса постигла такая участь?

Зинона точно холодной водой окатило. Он опустил взгляд, почти воочию увидев перепутье, и поджал губы, думая.

Правда, наконец, раскрылась. Однако от этого отнюдь не стало легче.

– Я не знаю, что сказать.

Зинон покачал головой, точно пытаясь утрясти мысли, но те только сильнее взболтались и разлетелись в разные стороны. Король планировал перенести столицу и всех, кто успел добраться до неё в следующий мир, а остальных – бросить здесь. Он делал это во спасение. Собирался защитить столько подданных, сколько получится, принимая на душу тяжелый грех за то, что не всех удастся вывести в безопасное место. Корсон рассказал, что маги подготовили заклинание перемещения уже на следующий день после прорыва западного фронта, но выжидали, когда люди соберутся у стен в поисках защиты. Навязчивое желание, которое толкало не только Зинона, но и всех остальных вперед, оказалось сложными чарами, работающими в тандеме с массовой телепортацией.

Королевский род далеко не впервые покидал старый мир и переходил в новый, а потому схему за множество попыток наладили почти до совершенства. Единственным минусом было то, что область покрытия заклинания не дотягивалась до границ. Харкис, Ланс, командир Илон – все они находились за чертой, а потому должны были остаться здесь. Невозможно было вообразить более страшной участи, чем эта. Зинон с содроганием представлял, что почувствовал бы, оказавшись на фронте без поддержки, когда большая часть народа попросту исчезла бы во вспышке заклинания, оставив после себя не только пустырь, но и бурлящий котел разочарования, злобы и страха.