— Как-то просто, — нахмурился Зинон, подходя к человеку. — Кто-то еще есть поблизости?

— Никого не вижу и не слышу, — ответила Белет, неестественно повернув голову назад. — Кажется, он был один.

— Разведчик?

— Или дурак.

— Нужно связать его чем-то и лишить оружия. Когда он очнется, мы допросим его. Если повезет, то узнаем, как разобраться с техникой раз и навсегда.

— Хорошая мысль, братец. Не зря учитель доверился тебе.

Белет улыбнулась и похлопала крылом его по голове. Зинон раздраженно отпихнул её, и потащил бессознательное тело в шахту, раздумывая над новым местом отдыха на случай, если сюда прибудут другие враги. Если Корсон не смог сдержать всех, следовало ждать новую атаку.

Зинон собирался сделать всё, чтобы их не застигли врасплох.

Зинон рассматривал пленника, держа на ладони крохотную голубую молнию, и хмурился. Человек перед ним выглядел совершенно обычно, точно так же, как и любой другой житель королевства. У него не было ни клыков, ни рогов, ни даже металлических вставок на лице! Ничего, что выдавало бы в нем техника. Это напрягало, распаляло костер тревоги в груди, который не удавалось потушить. В голову лезли мысли, от которых кровь стыла в жилах, и Зинон крепче сжимал в руках тубус, отсчитывая часы до того, как сможет снова отправиться в путь.

Снаружи послышались шаги.

Зинон резко обернулся, вглядываясь в темноту, но скоро разглядел перья, крылья и яркие глаза. Белет вошла в шахту, отряхиваясь от воды, и положила на землю немного ягод и две тушки степных птиц. Когда стало понятно, что молния надолго вырубила пленника, она решила добыть еды. Изнуренный Зинон одобрил идею. С тех пор, как он съел похлебку Ланса, во рту не побывало ни крошки, а рюкзак с припасами сгорел где-то в городе. Вместе с ним пропали фляга воды, вяленое мясо, деньги, бинты и прочие важные вещи. Зинон чувствовал себя почти голым.

– Я всё проверила, – сказала Белет негромко. – Вокруг ни души. Нет нужды искать другое убежище.

– Огонь всё равно привлечет внимание, – покачал головой Зинон.

– Можем приготовить тушки в глине, так будет меньше дыма.

Живот протяжно заурчал, заставив обоих замолкнуть. Белет хихикнула, прикрывая губы крыльями, а Зинон обреченно вздохнул. Махнув рукой, он отошел к другой стене шахты, позволяя делать, что вздумается, и мысленно взмолился, чтобы они и правда не привлекли внимания. Белет просияла. Она быстро выкопала ямку, натаскала щепок и занялась готовкой. Для розжига не потребовалось особых заклинаний – лишь крохотная молния, и вскоре маленький огонек заплясал на дне, пожирая деревяшки.

Зинон понимал, что рискует. Сильно рискует. Если на них нападут сейчас, шансов отбиться будет мало. Однако нужно было поесть, чтобы продолжить путь, ведь в таком состоянии им не добежать и до конца поля, не говоря уже о ближайшем городе.

Пока Белет, напевая под нос, возилась с тушками, Зинон вернулся к пленнику. Тот продолжал неподвижно лежать, связанный собственной одеждой. В шахте не нашлось даже гнилой веревки, поэтому пришлось раздеть его догола, заодно разоружая. Зинон мало смыслил в технике. Он надеялся, что снял всё, что хотя бы теоретически могло помочь пленнику сбежать. Теперь у стены горкой лежали какие-то металлические штуки и непонятные устройства.

Зинон присел, опершись на стену. Он находился ровно между Белет и пленником, приглядывая за обоими, и крутил в руках тубус. Задание становилось всё более странным, и нужно было подумать, как действовать дальше. В каком составе идти в столицу, что делать с пойманным техником и как избежать сражений с железными птицами. Зинон уставился вперед, мысленно прокладывая новый маршрут.

– Он такой юный, – сказала Белет, сбивая мысль на середине.

– Что?

– Этот техник, – пояснила она. – Интересно, сколько ему лет.

– Какая разница? – отмахнулся Зинон. – Нам нужно выбить из него информацию о железных птицах, и ничего больше.

– Это верно, – она обернулась. – Но, знаешь, мне грустно смотреть на него. Зачем бы он здесь ни оказался, его послали на смерть.

Зинон не ответил. Пленник действительно выглядел молодо, лет на двадцать, а лежащий без сознания в шахте, связанный своей же одеждой, и вовсе вызывал жалость. У него осталось несколько ожогов после удара молнией, а бледное лицо измазалось в грязи, как и светлые волосы. Он не просыпался уже довольно долго. Зинон использовал неслабый заряд, чтобы позже допросить его, и основательно прошелся по его мозгам, но надеялся, что это не приведет к фатальным последствиям. Успокаивало, что пленник выглядел довольно крепким. Вероятно, чтобы носить столько брони, требовалась сноровка и немалая сила.

Невольно представилось, каким был мир техников. В воображении Зинона он полностью состоял из металла и конструкций, беспрестанно гудел и не засыпал ни на миг. В огромных гнездах жили железные птицы, и их кормили шестеренками и горючей смесью, а в стойлах паслись наземные создания, у которых лапы заменялись колесами. Люди там, как один, носили броню, скрывающую лица, и вышагивали так четко, словно на параде. От этой картины веяло холодом и одиночеством, и хотелось выбежать из шахты, падая в мокрую траву, чтобы почувствовать вкус жизни.

Прогнав металлические видения, Зинон снова уставился на пленника, размышляя. Тот продолжал спать и не шевелился еще пару часов. К тому времени на горизонте забрезжил рассвет, запели первые ранние пташки, а прохладный воздух принес запах полевых цветов и сырости. Зинон и Белет поели. Они тщательно замели следы своего присутствия, и ничто не указывало на то, что здесь недавно что-то готовили. Силы постепенно возвращались, и Зинон чувствовал, что уже может поглотить первую молнию без последствий. Он еще мог нагнать собственный график и прибыть в столицу вовремя.

– Кажется, он просыпается.

Белет встрепенулась, заметив движение, и Зинон призвал молнию на ладонь, готовясь ко всему. Пленник глубоко вдохнул, поморщившись, и открыл глаза. Потребовалось несколько минут, чтобы он осознал, что происходит, и побледнел до синевы. Взгляд заметался по шахте, падая то на Белет, то на Зинона, то на собственные штаны, завязанные узлом и лишающие движения. Его лицо вытянулось, но в следующий миг с него смыло все краски, и пленник завертел головой, ища что-то. По всей видимости, в его вещах крылось нечто важное.

– Етиджодоп! морим с леширп я! [1]

Зинон нахмурился.

– Стоило догадаться, что наши языки различаются.

Белет присела перед пленником.

– Предоставь это мне, – сказала она. – Учитель готовил меня к этому дню. Я немного владею их наречием.

– И как ты его выучила? – вкинул бровь Зинон.

– Брось, маленький братец, – закатила она глаза. – Мы сражаемся не одну сотню лет, разумеется, учитель брал в плен и других бойцов.

– Откуда нам знать, что он скажет правду?

– Я околдую его. Поверь, он не соврет, – Белет обернулась и оскалилась. – Мужчины-техники поддаются чарам так же просто, как остальные.

– А с чего мне верить тебе? – спросил Зинон, сложив руки на груди, и у той опасно вспыхнули глаза.

– С того, что иначе ты вообще ничего не узнаешь, маленький братец. А теперь помолчи и не мешай сосредоточиться.

Зинон будто безразлично пожал плечами и ничего больше не сказал. Он не доверял Белет, но не хотел упустить шанс узнать что-нибудь о технике, особенно, если это поможет выполнить задание. Белет запела. Её голос, чистый и красивый, отразился от стен шахты, усиливаясь, и эхом вернулся, переливаясь, как вода в графине. Пленник, напряженно следящий за их разговором недавно, расслабился. Его лицо приняло дурашливое выражение, а в глазах засияло обожание. Если бы перед ним появились все богатства мира, он бы отказался от них ради одной минуты с Белет. Зинон прикусил губу, боясь случайно попасть под чары, и во рту растекся металлический привкус.

Песня закончилась, но шахта ещё несколько секунд смаковала её, растворяя в черном жерле. Наконец, Белет заговорила. Она тщательно подбирала слова, что-то спрашивая, и пленник, как завороженный, глядел на неё, едва не раскрыв рот. Зинон напрягся. Что-то не нравилось ему в допросе: то ли сам способ, то ли невозможность проверить истинность слов обоих, то ли одурманенность пленника, то ли всё вместе, но он не мог отделаться от мысли, что его могут обмануть.