Кивнув самому себе, Зинон привязал его к рюкзаку, а затем примерил, проверяя, не мешает ли двигаться дополнительный груз. Он попрыгал на месте, походил туда-сюда и резко замер, когда зазвонил колокол. Все встрепенулись. На мгновение люди застыли, точно в киселе, веря и не веря в то, что происходит, а затем на горизонте почернело. Отдаленное жужжание долетело вместе с ветром, и десятки птиц с неподвижными крыльями понеслись на город. Они не дали и дня передышки, всего лишь несколько часов, которые не прибавили бойцам ни сил, ни храбрости. Зинон сжал кулаки.

– Стройся! – гаркнул Ланс, хватая оружие. – Живо поднимайтесь, лентяи. Отомстим за гарнизон!

Ему вторили:

– Да!

– Покажем им!

– Мы не сдадимся!

Зинон дернулся к ним, но поймал острый взгляд Ланса, в котором без труда читалось короткое, но емкое послание. Медлить было нельзя. Всплеснув руками в бессильной ярости, Зинон бросился в противоположную сторону, на сей раз сознательно оставляя товарищей один на один с катастрофой. Если бы чувства, переполнявшие его, обратились молнией, то он снес бы всех железных птиц сразу. Однако сейчас оставалось лишь бежать, неся бесценный – или пустой – груз за спиной и верить, что это действительно того стоит.

— Приготовиться к бою!

— Уводите женщин и детей.

— По коням!

Городской колокол надрывался, трезвоня об опасности, и поднялся крик, плач, суматоха. Перепуганные люди, не ожидавшие нападения так скоро, метались, хватая пожитки, матери искали детей, чтобы спрятать их, а молодые парни, решительно сжав кулаки, бежали к воротам, вооружаясь всем, что попадется под руку. Кто-то плакал, кто-то замер в ужасе, кто-то пообещал себе биться до последней капли крови, а кто-то не видел смысла в сопротивлении и сдался. Перед лицом опасности обнажалась истинная натура людей.

Зинон мчался, огибая препятствия, перепрыгивая повозки и проносясь мимо спешно формируемых отрядов. Уши заложило. Рюкзак потяжелел в сто раз, а на периферии мелькали нереальные картины. Казалось, будто все с осуждением глядят на него, неодобрительно качают головами и показывают пальцем, коря за выбор. Однако, когда Зинон всматривался, оказывалось, что его почти не замечают, и каждый занят тем, чтобы спасти себя и близких.

Он почти добрался до границы города, когда за спиной громыхнуло. Обернуться, чтобы проверить, что случилось, не удалось, ведь в спину врезалась ударная волна. Зинона швырнуло вперед. Мимо пронеслись обломки дома, какие-то осколки и несколько несчастных, тоже попавших под взрыв. Если бы не мгновенная реакция, заставившая сгруппироваться, Зинон переломал бы себе все кости. Пока он отделался испугом, звоном в ушах и несколькими ушибами. Ничто не помешало вскочить и вскинуть взгляд.

Всё небо заполонили железные птицы. Но не такие, каких он видел недавно, а другие — большие, крепкие, напичканные оружием под завязку. Они сбрасывали бомбы, которые разрывались, ударившись о землю, и вмиг город обуяло пламя. Не успел Зинон моргнуть, как повсюду оказались тела, кровь, сломанные посохи и расколотые мечи. Он попятился, когда его взяли на прицел, и рванул с места, петляя, как заяц в зарослях. Со всех сторон гремело, взрывалось и падало. Здания разлетались в крошку, будто внутри каждого из них появилось по вулкану, а легкие обжигало горячим воздухом. В арсенале железных птиц оказалось какое-то стойкое горючее вещество, которое мгновенно перекидывалось на всё вокруг, включая постройки, сухую траву, одежду и людей.

Зинона снова сбило взрывом.

Он кубарем покатился по земле и со всего маху влетел в сарай, больно ударившись спиной. На него посыпались садовые инструменты, какие-то корытца и просто всякий хлам, из-под которого пришлось выбираться, как из-под завала. Прогоняя искры, вспыхнувшие перед глазами, и кашляя от дыма, Зинон выполз наружу, спешно оглядывая себя. Черт возьми! Он горел! Пламя накинулось на него, как свирепая дикая кошка, и вцепилось в куртку и рюкзак. Зинон скинул их, затаптывая в пыли, но потушить странный огонь почти не получалось. Ругаясь на все лады, он, обжигая пальцы, вытряхнул из рюкзака содержимое и схватил почтовый тубус.

Когда над головой пролетели две громадные железные птицы, стало ясно, что время вышло. Зинон вскинул руку, призывая молнию, и с неба обрушился заряд, напитывая силой, но неприятно покалывающий в мышцах. Слишком рано. Несмотря на отдых, прошло слишком мало времени с тех пор, как он поглотил третью молнию, а это означало лишь то, что в скором времени следует ждать откат. Лучше всего будет оказаться в тихом, безопасном месте, иначе беды не миновать. В последний раз взглянув на пылающий город, Зинон крепче сжал послание и, бросив остальные вещи, вспышкой метнулся прочь.

Он бежал, как никогда. Звуки смазались, пейзажи проносились в бесконечной череде, а сердце так колотилось в груди, что вполне могло пробить ребра и помчаться рядом. Всего за несколько минут удалось вырваться из оцепления. Город остался где-то там, позади, осаженный ужасными созданиями техники и паникующий от невозможности отбиться. Если кто-то и смог спастись, то не иначе, как по чуду. Противостоять огромным железным птицам было глупо и безнадежно, ведь, вероятно, они являлись более совершенными созданиями чем те, что напали на Зинона недавно.

Сказки не уточняли, как именно выглядели железные птицы, а лишь давали примерное представление о них: неподвижные крылья, стекло вместо глаз и шестеренки вместо внутренностей. В них не было ни слова о разных видах, размерах и формах. Зинону повстречались уже два из них. Небольшие птицы, которые стреляли маленькими, но быстрыми снарядами, и имели в арсенале несколько бомб. Крыло одной из них он хотел принести в столицу, чтобы его изучили, но бросил вместе с горящим рюкзаком. Эта птица напоминала разведчицу: она была не так заметна, как другая, могла обороняться, но при этом имела меньшую защиту. Зинон уничтожил две из них, а двух других растерзали демоны.

Те железные птицы, что напали на город только что, отличались. Огромные, свирепые, они в основном использовали бомбы, чтобы разносить всё вокруг, и бесконечно нарезали круги над городом, точно собираясь стереть его с лица земли. Они гудели гораздо сильнее и не смогли бы тихо подкрасться для внезапной атаки. Это и не требовалось. Учитывая, что никакого нормального оружия или заклинания против них пока не нашлось, они могли, не беспокоясь, продвигаться к столице всё дальше и дальше. Зинон не знал, сработали бы молнии против них.

Кроме того, в разговоре Ланс упомянул о людях в железной броне, но об этом пока не было никаких сведений. Вероятно, они шли в бой не сразу, а лишь после падения обороны. Эта мысль воодушевила. Она указывала на то, что люди осознавали свою слабость и хрупкость, а значит, могли погибнуть после пары сильных ударов. Даже если доспехи защищали их, хорошая молния должна была прожарить им мозги. В конце концов еще не родился в мире такой человек, кроме Зинона, который смог бы выдержать заряд без последствий.

Земля задрожала.

Зинон остановился, поднимая столб пыли, когда впереди что-то почернело, будто там внезапно наступила ночь. В воздухе появился провал, тянущийся от неба и упирающийся в землю, и раскрыл пасть. Оттуда хлынули демоны. Гарпии, ящеры, уродливые драконы и прочие чудовища зарычали, бросившись вперед, прямо на Зинона, и тот замер на миг, ошеломленный. Но не потому, что на него шла орда монстров — он мог переместиться в сторону и сбежать — а потому, что увидел их предводителя — высокого, крепкого мужчину в боевом облачении, с длинным посохом, увенчанным магическим кристаллом, и алыми, точно рубин, глазами. На вид он был ровесником командира Илона, но внешность обманывала не только людей, но и годы.

Внутри Зинона что-то упало. Кажется, это сердце бухнулось в пятки.

— Подойди.

Голос прозвучал в голове и не оставил шансов проигнорировать приказ. Сглотнув, Зинон на деревянных ногах двинулся вперед. Он не замечал, как мимо проносятся демоны, огибая его, и не думал, как именно они переместились сюда. Это было бессмысленно. Глупо. Даже если бы ему прочитали пятичасовую лекцию об этом заклинании, он бы ничего не понял, ведь только Корсон мог его применять. Без сомнений, это был он — темный колдун, умерший пятьсот лет назад и оставивший после себя непроходимый лес, кишащий чудовищами. Похоже, легенды о его смерти лгали.