– Какого?..

Когда пыль рассеялась, обнажились снаряды – небольшие металлические штуки, похожие на наконечники стрел. С помощью каких-то заклинаний птицы стреляли ими, заставляя лететь с невероятной скоростью. Попади такая в Зинона, и она прошибла бы его насквозь! Он вскинул голову, разгоняя остатки энергии по телу и готовясь к бою, и задавил ошеломление и ужас, ворвавшиеся в сознание. Сначала он должен был выжить, а потом тереть глаза и щипать себя за кожу. Не важно, откуда взялись эти твари, но они явно собирались его убить.

Зинон должен был расправиться с ними раньше, чем им бы это удалось, и плевать, что против него вышли железные птицы из сказок.

Кого черта? Какого черта?! Какого черта?!

Зинон перекатился в сторону, едва уклоняясь от залпа, и вскочил на ноги, обращаясь во вспышку. Он заметался между птицами, которые палили в него из всех орудий. Острые, быстрые, точные снаряды летели непрекращающимся потоком, а иногда сыпались бомбы, которые оглушительно разрывались, соприкасаясь с землей. Одна такая повалила дерево, другая – едва не отправила к праотцам. Она рванула слишком близко, и Зинон успел лишь немного отскочить, когда ударная волна врезалась, выбивая дух из тела. Повезло, что он был крепким от рождения и не отключился, но любой другой на его месте уже валялся бы без сознания.

И, скорее всего, без дыхания.

Когда железные птицы налетели, Зинон даже не думал, что ввяжется в такой бой. Разрушительный. Сложный. Изматывающий. Он надеялся, что хватит пары молний, чтобы подрезать им крылья, в худшем случае – обойдется дюжиной атак. Вот только даже одну птицу сбить не удалось. Молния попала в неё, пройдя насквозь, но та лишь пошатнулась, а затем вернулась в строй. Вместе с тремя другими налетчицами она не давала Зинону спуску, и ситуация стремительно ухудшалась. Снова прогремел взрыв, и мир на мгновение погас.

– Что же они такие крепкие?..

Зинон сплюнул кровь, приподнимаясь на трясущихся руках, и выругался, когда железные птицы пошли на новый круг. Он был не в лучшей форме, ведь мчался больше суток с небольшим перерывом на отдых, и как раз перед боем поглотил третью молнию. Энергия угасала, а новую молнию призывать не хотелось, ведь вместе с ней пришли бы боль, судороги и несколько незабываемых часов агонии. Нет. Только не снова. Зинон собирался разобраться с птицами, не прибегая к крайним мерам, и сжал челюсти, вспоминая командира.

– Не забывай, что железная птица боится молний, но не всегда погибает при встрече с ними.

Вопреки прошлым рассуждениям, командир не загадывал головоломки и не пытался преподать урок, спрятав важное знание за метафорой. Вовсе нет. Он говорил настолько прямо, как никогда, но в тот момент Зинон не понял. Сейчас хотелось себе врезать, причем со всей силы. Он потратил несколько молний, чтобы поджарить мозги железным птицам, но не добился результата. С тех пор не удалось провести ни одной удачной атаки.

Пот тек по лицу, заливая глаза и отдаваясь соленым привкусом на губах, пальцы мелко подрагивали, а сердце заполошно билось в груди. Взгляд метался между птицами. Дыхание вырывалось из горла прерывисто и часто, а в желудке разверзлась дыра. Черная и всепоглощающая. Кажется, в неё вот-вот должна была рухнуть душа, а вместе с ней остатки храбрости и самоконтроля. В голову полезли мысли, которым Зинон раньше не давал волю. Громче всех кричала одна из них, которая металась под черепом, словно мячик, отскакивая от стенок и набирая скорость:

«Я ведь не проиграю? Я не могу умереть здесь. Только не сейчас, не так, не в двух шагах от города, полного стражи и магов…».

Жизнь пролетела перед глазами. Пробуждение дара, едва не стоившее отцу жизни, суровые стражники, забравшие его в академию, изнурительные часы учебы и тихий гарнизон на западе, ставший и домом, и тюрьмой. Зинон замер на мгновение, и в горле пересохло. Птицы нацелились на него, жужжа и готовясь расстрелять, и внутри что-то дрогнуло, точно струна, натянутая до предела. В голове щелкнуло.

Зинон сжал кулаки, вскидывая взгляд, и по венам прокатилась лава. Нет уж. Он не погибнет здесь. Не сдастся на милость тварями, не позволит им изрешетить себя и прорваться к городу. Пусть хоть сам Корсон явится, но никому не удастся уложить его на лопатки. На его стороне сила стихии – молнии. Ни один человек, зверь или создание техники не сможет противиться такой мощи, и Зинон – её проводник – покажет, почему не стоило связываться с ним. Каждый, кто встанет на пути, превратится в горстку пепла, и даже железным птицам не избежать печальной участи.

– Сдохните!

Сверкнуло. Огромная голубая молния упала с неба, точно выверенный росчерк художника на холсте, и попала ровно в налетчицу. Увернуться не было ни шанса. Железная птица задрожала, запыхтела и заскрипела. Издав слабый визг, похожий на звон точильного камня по мечу, она рухнула на землю, ломая крылья, и на миг три другие замешкались. Зинон небрежно вытер кровь, побежавшую по губам и подбородку, и вскинул руки, заставляя трещать воздух и мерцать искры. Всё вокруг напряглось. Природа отозвалась на зов, закручивая воронку в небе, и вторая молния, ещё мощнее, поджарила другую птицу.

Грохот от её падения смешался с кашлем Зинона, когда тот согнулся пополам, падая на колени. Он не поглотил четвертую молнию – на остатках сил перенаправил две другие, но даже это отозвалось болью в теле. По ощущениям, тысячи раскаленных игл проникли под кожу, забираясь глубже в мышцы и суставы. Перед глазами поплыло. Из носа текла кровь, капая на землю, а с губ срывались хриплые выдохи, лишь едва напоминающие нормальное дыхание. Однако времени на промедление не было, как и на то, чтобы думать о ранениях. Птицы, разозлившись, открыли огонь.

Зинон дернулся в сторону, но колени подогнулись, и он свалился на землю. Снаряд пролетел так близко, что почти задел ухо. Желудок подскочил к горлу, и кровь вскипела, заставляя тело подпрыгнуть и рвануть дальше, уходя из-под обстрела. Птицы палили, не прекращая, и не оставляли времени на то, чтобы перенаправить ещё пару молний. Несмотря на то, что налетчиц стало меньше, ситуация особо не улучшалась. Смерть всё ещё дышала в затылок, но Зинон не собирался сдаваться ей на милость, а потому, мысленно выругавшись, махнул на ограничения.

Воронка в небе засверкала, отзываясь, и он почти вскинул руку, чтобы поглотить четвертую молнию, как вдруг выстрелы прекратились. С грохотом и ревом обе птицы рухнули на землю. Зинон резко обернулся. Когда пыль осела, ему открылась невероятная картина: те самые демоны, что следовали за ним от гарнизона, рвали когтями железные крылья и тела налетчиц. Поднялся визг и скрежет. Демоны рычали, с остервенением уничтожая птиц, и во все стороны полетели кусочки металла, какие-то тонкие искрящиеся трубочки и болты. Зинон, ошалело моргая, уставился на них.

Силы оставили его. Он опустился на землю, не в состоянии спрятаться или отойти подальше, и прижал ладонь к лицу, не то в попытке остановить кровь, не то удостовериться, что действительно удалось выжить. В глазах сверкало и сияло, а грудь неровно вздымалась. Больше всего хотелось упасть и заснуть, не обращая внимания на творящуюся вокруг чертовщину, но Зинон не для того выкладывался во всю силу, чтобы глупо умереть от лап демонов. Усилием воли он удерживался в сознании, следя за тварями.

Те, закончив с птицами, обернулись, оскалившись. К удивлению, они лишь переглянулись и отступили, даже не подумав напасть на него. Спустя несколько минут в обозримом пространстве остался лишь Зинон в окружении железных ошметков.

– Даже не хочу думать об этом, – пробормотал он, падая на спину и закрывая глаза.

Он не уснул и не потерял сознание, а лишь дал себе время прийти в себя. Лежа посреди рытвин и тлеющей травы, Зинон думал о том, что произошло и когда мир успел сойти с ума. На него напали железные птицы, а демоны пришли на выручку в последний момент. Удивительно. Странно. Более того, командир знал, с кем предстоит столкнуться в бою, а стражники в городе не среагировали, хотя поднялся страшный грохот и засверкали молнии. Либо они получили строгий приказ обороняться, либо занялись чем-то настолько важным, что сражение у границ бросили на самотек. В любом случае следовало выяснить, что происходит.