«Просто никто не знает пределов твоих сил, поэтому тебя боятся использовать. Что, если магия сведет тебя с ума, как Корсона? Что, если ты в пылу борьбы уничтожишь и своих товарищей? Что, если после смерти ты оставишь что– то страшнее, чем черный лес?»

Зинон всегда считал себя сыном обычных земледельцев. Ребенком, в котором внезапно пробудилась огромная сила, едва не стоившая жизни отцу. Сиротой при живых родителях, которого воспитали бойцы гарнизона. Верным гонцом командира Илона и недооцененным бойцом. Солдатом, свято чтящий долг. А в свете последних событий еще и…

– Пришли.

Зинон поджал губы, уставившись на дворец, и подавил дрожь. Белет и Кроу переглянулись, но не стали делиться впечатлениями, а Сераф нашел парнишку, которого отправил к королю. Их велели впустить. Всех. Стража одарила их взглядами, не сулящими ничего хорошего, но не воспрепятствовала входу, и длинный путь до тронного зала промелькнул в одно мгновение. Внутри Зинона всё скрутилось в тугой узел, и сердце поменялось с желудком местами не меньше сотни раз. Зрение сузилось. Звуки приглушились. О Белет и Кроу он вовсе позабыл, шагая вперед, как на собственную казнь.

В тронном зале кто– то ругался.

– Нет, нет и ещё раз нет. Ты не убедил меня раньше, не сможешь и сейчас. Мы поступим, как и всегда, и у нас нет нужды осквернять собственный народ.

– Ты слеп, Давид! Сколько ещё мы будем бегать, как крысы? Когда переместимся в последний раз и сгинем? Или это будет заботой следующего короля?

– Замолчи, маг. Я не поведусь больше на твои речи.

– Неужели?

Двери распахнулись, и Зинон побледнел, когда его пронзило два острых взгляда. Король вышагивал перед троном, заложив руки за спину, а Корсон стоял невдалеке, раздраженно хмурясь. Похоже, они спорили уже какое– то время. В их жестах сквозила подавленная ярость, а воздух между ними едва не искрил от напряжения. Слуги старательно сливались со стенами. Стража делала вид, что она предмет интерьера, и Зинону хотелось поступить так же.

К несчастью, об их появлении громко объявили и пришлось опуститься на колено, упершись взглядом в пол. Всё смолкло. Сераф тихонько вышел, повинуясь знаку короля, Белет и Кроу молча застыли рядом в почтительной позе, и только Корсон повеселел. Зинон чувствовал, что маг оказался здесь не случайно, оставив линию фронта, и какая– то часть хитроумного плана пришла в движение именно в тот момент, когда они все собрались в одном месте. В воздухе витали искры давнего конфликта. Зинон снял с плеч рюкзак и достал послание.

– Ваше Величество, – прохрипел он, едва справляясь с давлением. – Я… Я гонец из западного гарнизона.

– Я знаю, мальчик, – вздохнул король и отмахнулся. – Подними голову, мы как раз говорили о тебе.

– Вот видишь, – воскликнул Корсон, не дав Зинону продолжить, и выхватил у него из рук тубус, принявшись размахивать им. – Он дошел сюда сам, отбился от отряда техников и уничтожил несколько железных птиц. Никто из твоих хваленых магов и близко не подошел к этому. Они гибнут один за другим, а твой лучший отряд не может разорваться на сто частей, чтобы охватить все бои. Сила Зинона огромна. И я могу создать армию таких, как он.

– Это правда? – холодно спросил король. – Ты уничтожил несколько железных птиц?

– Да, Ваше Величество, – сглотнул Зинон. – По пути сюда я попал в засаду и пришлось сражаться. Три железных птицы мертвы.

– Ты хорошо контролируешь свою силу?

– Умоляю, Давид! – воскликнул Корсон, но тот прервал его взмахом руки.

– Я не с тобой разговариваю, маг.

Зинон осторожно кивнул, когда взгляды снова сместились на него.

– Да, Ваше Величество. Я долго учился управлять силой и не причиняю никому вреда.

– Что с твоим телом?

– Прощу прощения?

– Ты странно выглядишь, мальчик. Давно смотрел в зеркало?

Перед глазами поплыло, а кровь так ударила в голову, что фонтаном могла бы выбить мозги из черепа. Губы слиплись, и Зинон не ответил. Воздуха в комнате стало не хватать, и он так сжал кулаки, что побелели костяшки. Он слишком сильно изменился, и теперь это проявлялось не только в те мгновения, когда магия плескалась через край, но даже сейчас, в безопасной обстановке. Зинон знал, что люди никогда не меняют воплощение, сколько бы сил ни потратили. Изменение формы оставалось прерогативой демонов.

– Не отвечай, – со вздохом велел король и устало вернулся на трон. – Мне жаль, что мы с тобой сделали, мальчик. Когда– то я повелся на уговоры Корсона, но до сих пор считаю это самой большой глупостью в своей жизни. Люди должны оставаться людьми.

– Сейчас не лучшее время для морали, – закатил глаза Корсон. – Ума не приложу, почему тебя назвали Мудрым.

– Победа не стоит того, чтобы мы теряли человечность.

– Победа стоит любых жертв. Зинон, – он подпрыгнул, не ожидая такого резкого обращения. – Открой письмо и зачитай его.

Корсон швырнул тубус ему в лицо, и только многолетние тренировки помогли поймать его. Под пристальным взглядом всех присутствующих Зинон извлек листок и пробежал по нему взглядом. В горле запершило. Пришлось призвать все душевные силы, чтобы не развалиться на месте, и спокойно прочитать послание. Правда – болезненная, горькая и острая – сочилась через строки, и голова кружилась от мысли, что Зинон действительно прожил всю жизнь в мыльном пузыре.

Не Харкис был неисправимым оптимистом, а он сам. Он слишком сильно верил в то, что просто родился особенным, а не получил силу извне. Верил и боялся даже прикоснуться к мысли, что это могло быть не так.

Зинон зачитал вслух:

«Здравствуй, Давид!

Буду краток. К тому моменту, как ты получишь письмо, армия техников будет маршировать по твоим землям. Демоны больше не смогут её сдерживать, и у западного гарнизона появится брешь. Я отправляю к тебе Зинона – мальчика, которого мы наделили огромной силой, чтобы ты убедился, что мой план сработает. Уверяю тебя, за эти годы он не потерял человечность и разум, поэтому можешь не беспокоиться на этот счет. Помни, что ни демоны, ни люди не смогут справиться с техникой поодиночке. Пришло время объединиться. Сделай правильный выбор.

Придворный маг, Корсон»

– Я должен подумать, – покачал головой король. – Мне претит мысль осквернять души людей, пусть даже я вижу, что превращение в демона не всегда делает из человека чудовище, – Корсон закатил глаза так, будто хотел увидеть череп изнутри. – Что ещё вы принесли, гонцы?

Пришла очередь Кроу говорить, и Зинон выдохнул с облегчением, когда внимание сместилось с него. Он стоял, уткнувшись взглядом в пол, как провинившийся ребенок, и комкал в пальцах письмо. Что– то со звоном разбивалось внутри. Оно крошилось на тысячи осколков, которые текли по венам вместо крови, и царапали его. Хотелось убежать из тронного зала, закричать и сжаться в маленький комочек, утопая в ужасе и обиде. Всё, что знал Зинон и во что он верил, исчезло. Даже собственное тело подвело, оказавшись демоническим.

Родители не зря отказались от него. Никто не хотел воспитывать чудовище, которое могло сойти с ума в любой момент, поэтому его и отдали в академию. Оттуда он попал в гарнизон. Теперь всё становилось понятно, и от этого горечь оседала на языке. Зинон всегда находился в окружении бойцов, чтобы они убили его, если бы он сошел с ума, на задания его не посылали, боясь пределов его сил, а западную границу выбрали местом его жизни, чтобы он всегда находился под незримым присмотром Корсона.

Командир Илон не мог не знать об этом. Вероятно, на этой почве он и познакомился с Корсоном, а потому после ранения ушел вместе с ним. Вспоминания о беззаботных деньках в гарнизоне, полных лени и попыток доказать, что чего– то стоит, сейчас приносили только боль. Зинон прикрыл глаза, отгоняя образы. Дыра в груди разрасталась, поглощая в себя всё, и не было сил следить за ходом разговора. Черная воронка размышлений и домыслов утащила его на дно, и туда не пробивался ни один лучик света.