На взгляд Марлоу, это была никакая не тюрьма. Здесь не было ни решеток, ни железных прутьев на окнах, ни охранников. Опоясывающая постройку небольшая стена не была утыкана шипами. Железные ворота стояли распахнутыми, словно приглашая войти. Марлоу вслух спросил, уж не иллюзия ли это.

— Нет, это реальность, — сказал Бергаст. — Я уже сходил туда, пока ты отсутствовал. Пока ты не решался пройти через отражение. Я двигался осторожно и не подходил близко к стене. Меня не увидели.

Марлоу нахмурился в замешательстве:

— А долго я не появлялся, доктор Бергаст?

Тот покачал головой:

— Ну, несколько часов точно. Может, полдня… Трудно что-то утверждать наверняка.

Марлоу даже не знал, что сказать. Для него это время показалось мгновением. Его вдруг снова охватил страх. Чем быстрее он покинет этот мир, тем лучше.

— Так выход где-то здесь? — спросил он. — Ну, то есть для меня?

— Он называется проходом Другра, — ответил Бергаст. — Отсюда его не видать. Но за поместьем находится озеро с островом, как и в нашем мире. На острове — монастырь, а под ним… устье второго орсина.

— Проход безопасен?

— А что вообще безопасно? — горько усмехнулся Бергаст и провел пальцами по искореженному стеклу. — Он был запечатан на протяжении долгого времени, но способ открыть двери есть всегда. Даже если придется их сломать. Вот, посмотри. Вон те фигуры. Видишь их?

И Марлоу действительно увидел четыре фигуры, довольно высокие, в темных плащах, две из них были в шляпах. Одна, будто слепая, шагала чуть позади, держа руку на плече фигуры, идущей перед ней. Они проявились из тумана и подошли к воротам.

— Кто это?

— Смотри, — проворчал Бергаст.

Пройдя сквозь ворота, фигуры внезапно преобразились — вытянулись, потемнели и превратились в безошибочно узнаваемые силуэты другров. Марлоу вздрогнул и съежился.

— Они не видят нас, дитя. Эта комната… охраняется. Это самое безопасное место, какое только можно найти. Смотри.

Марлоу снова поднял голову. Сквозь сернистый туман трудно было разглядеть, что делают другры. Несколько мгновений они стояли на мощеной дороге. Потом их стало трое, затем только двое, и, наконец, по мокрой дороге в город двинулся лишь один, с извивающимися на спине щупальцами.

— Вон тот, у ворот. Ты видишь его? — пробормотал Бергаст. — Это их глифик. Он будет… занят. Ведь он может сложить края этого мира и позволить другим проникнуть в него. Так они странствуют, насколько я понимаю. Используют его. Он прорезает небольшие дыры между мирами.

Другр был длинным и худым; казалось, что его спина и руки покрыты язвами. А потом Марлоу осознал, что это никакие не язвы, а глаза. Другр медленно двинулся вдоль стены и пропал в тумане.

— А он может отослать нас обратно? — спросил Марлоу.

— Он пожрет тебя, дитя, — покачал головой Бергаст.

— Но вообще… может?

Бергаст замялся:

— Не знаю. Ты не похож на остальных нас. Пожалуй, что да. Но я бы советовал воспользоваться орсином, если есть выбор. А теперь про стену… Видишь, как она движется? Она создана из карикков. Это первая линия обороны.

Испуганный Марлоу прочистил горло.

— Они скованы цепями и не в силах освободиться, — пояснил Бергаст. — А если кто-то приблизится, они закричат. Помнишь этот звук? Он привлекает другров и их костяных птиц, словно манок.

— И тогда другры придут?

— Они всегда рядом.

Марлоу задержал дыхание.

Бергаст тем временем продолжил:

— Первый Талант спит в поместье. Я не знаю, где точно. Никто из входивших в него не возвращался. Единственный вход — через переднюю дверь. Она открывается только в одну сторону. И если пересечь ее порог, то уже не вернуться. Пока дверь заперта.

— Погодите. Так там есть какой-то замок? Ее можно отпереть?

— Ключи давным-давно потеряны. Отпереть ту дверь нельзя. И слава богу. Освободить Аластера Карндейла без ключей невозможно. И неважно, насколько вырастут его силы и пробудится ли он полностью.

— Так, может, оставить его там и вернуться со мной в мир живых? — поспешно предложил Марлоу. — Если уж он точно не может выбраться.

Бергаст помолчал.

— Значит, ты до сих пор хочешь только выбраться? И я не могу убедить тебя помочь мне?

— А… что мне нужно для этого сделать?

— Ох, я немало думал об этом, — пробормотал Бергаст. — Ты — отпрыск другра, унаследовавший ее способности. Изначально другров создали для противодействия Первому Таланту, чтобы ослабить его. И вот, — глаза мужчины засверкали, — возможно, ты подействуешь так же. Приглушишь его силы. Ослабишь его. Надеюсь, для этого хватит одного твоего присутствия. А я тем временем убью его, и дело с концом.

— Ну а как мы выберемся? Потом.

— Так ведь тюрьму создали как раз для того, чтобы удерживать Аластера Карндейла. Это не какое-то физическое пространство. И если он умрет, то, возможно… она тоже перестанет существовать. Но я не знаю наверняка. — Бергаст вздохнул: — И я не могу обещать тебе безопасность, дитя.

— Но разве не все вокруг — часть этого особого мира?

Бергаст кивнул.

— Значит, все это тоже может исчезнуть?

Бергаст снова кивнул.

Марлоу захотелось заплакать. Он спустился с шаткого стула, ощущая прилив жара к лицу. Несмотря на испытываемый стыд, он выдавил из себя:

— Простите, доктор Бергаст. Я просто хочу, чтобы все это закончилось… Я хочу домой.

Слова его прозвучали как мольба.

Пожилой мужчина изучающе осмотрел его с высоты своего роста. Лицо его искажали не поддающиеся описанию эмоции. Наконец он не сдержался:

— Разумеется, ты хочешь домой. Возможно, это и к лучшему. Ты уже достаточно натерпелся.

И от выраженного им сочувствия Марлоу стало еще хуже.

Несмотря на то что освещение в этом странном мире не менялось, Марлоу ощутил, что настал вечер, а сам он очень устал. Свернувшись калачиком, он прилег у стены — как можно дальше от иссохшего таланта. Этот мертвец даже с закрытыми глазами внушал ему беспокойство.

— Его звали Ажар Легари, — сказал Бергаст, кладя на пол свой нож, сломанный артефакт с отсутствующими пластинами, и комок ткани, которую снял с рук, очень больных на вид. Прижав их ненадолго к груди, он достал из жилетного кармана мертвеца точильный камень и принялся точить нож — просто ради того, чтобы было чем заняться.

— Он был обращателем, — спокойным тоном продолжил Бергаст. — В Карндейл он приехал из Раджа, откуда-то с севера Индии. Спрятался на корабле Ост-Индской компании. Он очень любил мороженые сливки. Помню, как-то раз летом он съел целую кучу этого лакомства, привезенного с гор, политого медом, — голос Бергаста затих. — Вот уж не думал, что именно он поможет найти эту комнату. Интересно, что тут произошло?

Может, Марлоу просто устал, или же дело было в том, что он снова оказался здесь, но он вдруг очень остро вспомнил голос Чарли. Вспомнил, как тот говорил, что вернется за ним. Вспомнил запах его рубашки. Здесь он видел своего друга в почти последний раз.

— Доктор Бергаст? — промолвил он, пытаясь думать о чем-нибудь другом. — Ваша рука выглядит так плохо. Это потому, что перчатка повреждена? С вами все в порядке?

Бергаст долго молчал и наконец ответил:

— Дело не только в артефакте. Я ведь еще забрал и силу твоей матери в орсине… Эта сила никогда не предназначалась человеческому телу. Даже вместе с талантом целителя от твоего друга.

— Вам больно?

Старик медленно кивнул:

— Это не похоже на талант. Похоже на нечто… противоположное. Противоестественное.

Он стянул тряпки со рта и посмотрел прямо на Марлоу.

— Я так долго ненавидел другров, что теперь эта ненависть будто зажила своей жизнью. Я ненавидел их за предательство. Ненавидел за то, что они убили всех этих детей. И я думал, что, воспользовавшись их силой против них, я почувствую… удовлетворение. Но нет. Я чувствую, как часть твоей матери внутри разъедает меня, мстит.

Марлоу охнул.