Когда они спускались по лестнице к Водопаду, у Майки возникло странное ощущение, что за ним наблюдают, и он поднял голову. Высоко под потолком летали голуби. На платформах мельтешили люди. На дальней стороне сквозь поднимающуюся от ревущих вод дымку виднелась какая-то фигура. Приглядевшись, Майка понял, что это девушка ненамного старше его, черноволосая, в странном лоскутном платье. Возможно, одна из посыльных. Даже на таком расстоянии он ощутил ее взгляд. Его пронзил холод. Он где-то уже видел ее.

«Это еще что такое?» — подумал он.

Но когда они вышли на узкую площадку перед конторой Клакера Джека, о загадочной девчонке Майка уже позабыл. Двое охранников в красных жилетах посторонились, не проронив ни слова, а Тимна, проходя мимо них, самодовольно ухмыльнулась.

В маленькой кирпичной комнатушке, за освещенным фонарем столом сидел, сцепив пальцы, сам глава местного преступного сообщества в черном грязном сюртуке и в черных, но не сочетающихся с сюртуком брюках. И в черном же старомодном цилиндре на сальных волосах.

— Мистер Джек, — спокойно поприветствовал его Майка. — Мы тут кое-что раздобыли по вашей просьбе. И по просьбе Аббатисы.

Он вынул из сумки протез старухи, который со звоном положил на стол. Затем из-за пазухи достал кольцо и снял шнурок с шеи. Немного помедлил, перекатывая кольцо в пальцах, а затем уверенно положил на стол и его.

Клакер Джек тут же схватил кольцо.

— Ага. А сам мерзавец где?

— Мертв. Но на вид он не был таким уж старым. Совсем почти мальчишка.

— Вот как. Любопытно.

Глава изгоев медленно поднялся во весь рост, худой как паук. На его покрытом пожелтевшей кожей лице в красных пятнах блестели глаза, обращенные на стоявшую в сторонке старуху, испуганную, но непокорную.

— Итак. Что мы имеем… — произнес он.

— Вам должно быть стыдно за то, как вы обращаетесь с честными богобоязненными людьми, — огрызнулась она.

Клакер Джек поднял брови.

— Разве вы не помните меня, Кэролайн? — спросил он, и лицо его исказилось в ужасной улыбке.

Джета прошла через переброшенный над ревущим провалом мостик, наблюдая за тем, как оборванцы ведут старуху по грубо сколоченному помосту в некое подобие комнаты, но вырубленной в стене. У входа на страже стояли два здоровяка. Белобрысый паренек повернулся и посмотрел в ее сторону.

Должно быть, там, внутри, и находится Клакер Джек.

Нужно было соблюдать крайнюю осторожность. Здесь, случись что, ее не защитит и сам Клакер Джек. Среди головорезов и воров Водопада было немало тех, кто ненавидел таланты всей душой и готов был убить их при любом удобном случае. Напротив высокой клетки в центре Водопада она остановилась. Пол клетки был усыпан опилками, но даже на них виднелись темные пятна крови. Прутья решетки сделаны из тяжелого железа.

По сторонам платформы были установлены ряды сидений — должно быть, для зрителей. Джета попыталась разглядеть путь отсюда до того места, куда увели миссис Фик и где, по всей видимости, и располагался своеобразный рабочий кабинет Клакера Джека. Лучше всего, наверное, просто подойти и попросить встречи с ним. Как будто она обычная изгнанница, каких здесь немало.

Далеко она не прошла.

Едва она нырнула под натянутую веревку с бельем, низко надвинув капюшон, как почувствовала грубый толчок в ребра и закашлялась. Перед ней вырос мужчина в красном клетчатом пиджаке и с очками банковского служащего, но без стекол. Пышные бакенбарды покрывала грязь. Он выглядел сердитым.

— Эй, — сказал он, размахивая каким-то тряпьем. — Это не твое? Не твое, я спрашиваю?

Джета посмотрела туда, куда указывал мужчина. На костяную птицу с Никель-стрит-Уэст, которая следовала за ней от самой Темзы, а теперь уселась на перила в двух шагах. Джета поморщилась, едва веря своим глазам. Кинув взгляд на потолок, под которым летали голуби, она сказала:

— Нет, не мое. Не мое…

Она попыталась отогнать костяную птицу, но та лишь отпрыгнула подальше и затрещала костями. Мужчина продолжал смотреть на нее с подозрением.

— Какая чудная птица, — пробормотал он.

Птица внезапно опустилась Джете на плечо, впившись острыми когтями в кожу. Джета обернулась и попыталась схватить ее, но птица уже снова взлетела и закружила над нею.

— Да это же чертова костяная птица, — прошептал мужчина.

Из развешанного на веревке белья выглянула старуха:

— Арчибальд! Ты только посмотри!

Тут же из-за белья выглянул еще один мужчина с жирным лицом, по всей видимости муж старухи, сжимающий в кулаке нож.

Покачав головой, Джета начала отступать. Вокруг нее собиралась толпа. Сверху за происшествием наблюдал стоявший у перил мальчишка с соломенными волосами. От тяги всех окружающих костей у Джеты закружилась голова. А костяная птица все это время не оставляла попыток усесться ей на плечо, постоянно срываясь, словно не могла удержаться. Со всех сторон доносился зловещий шепот. По спине у Джеты пробежал холодок.

— Заклинательница, — прошептал кто-то. — Вот кто она такая…

— Костяная ведьма, Марта!

— Она одна из тех, из Карндейла!

— Чертов талант, прямо как рассказывал Клакер Джек!

Кто-то схватил ее за руку, и она не задумываясь сжала кулак, мысленно нащупала локтевую кость и переломила ее. Кто-то закричал от резкой боли. Какой-то мужчина преградил ей путь, и она вытянула руки, ощущая прилив боли в запястьях. Колени мужчины разъехались в стороны, и он тяжело рухнул на пол, а она попыталась пробежать мимо него. Но людей вокруг было уже слишком много, тяга их костей набегала на нее волнами, раскалывала череп. Кто-то один схватил ее сзади, прижав руки к бокам, кто-то другой дважды сильно ударил по голове. Зрение у нее помутнело, и последнее, что она увидела, — костяную птицу, в панике метавшуюся над потрясающей кулаками толпой, беспорядочно взмахивающую костями и перьями.

Дети, искаженные глифики, неподвижно сидели внутри темного фургона, в накинутых на них миссис Фик плотных плащах.

Слушая.

Ожидая.

Их мысли медленно поднимались на поверхность сознания, как пузырьки в смоле.

«Где? — думали они. — Когда?» Глаза их блестели металлическим желтым светом, но слабое зрение выхватывало во мраке лишь смутные очертания. Яснее они видели кожей. Каждый квадратный дюйм их тела был пронизан ощущениями. Время для них было рекой, которую они могли воспринимать на вкус, время обладало сохранявшимся запахом. Они говорили друг с другом на языке, в котором не было ни слов, ни звуков, но было дыхание. Постепенно, подобно медленно скользящему по небу солнцу, они осознали, что не одни. Воспоминания о том, что когда-то они были человеческими детьми, талантами, исчезали и меркли, как плохо запомнившийся сон.

Сколько они просидели так, без движения? Воздух в фургоне теплел. Колеса слегка покачивались на булыжной мостовой. Запряженные в фургон лошади время от времени испуганно вздрагивали. Раздавались крики, потом слышалась какая-то возня. Однажды раздался выстрел. Но теперь остались лишь проникающий сквозь витражное окошко слабый красный свет и тишина. Одна из них подняла голову. Другой издал высокий звук.

Когда?

Издалека к ним пытался дотянуться кто-то темный. Настоящий глифик, бывший некогда женщиной. Но она была неправильной внутри, она была погружена в собственную печаль и рассказывала историю, которая еще не случилась. Они видели город под городом, окруженный падающей водой. Видели темноту, дым и факелы на стенах. Ведущие вниз туннели, прорезающие землю насквозь подобно корням. Они чувствовали биение крови в жилах миссис Фик, ощущали жар ее тела. Она двигалась как живая. Все это представало им в паутине света и тьмы, благодаря которой они читали окружающий их мир. Все, что они знали и не знали. Еще где-то ощущались слабые следы бывших талантов, ныне прокладывающих свой пустынный путь на земле. Ощущалась кровь. И один за другим они видели то, что им нужно сделать, куда нужно идти, и только той, кого называли Дейрдре, хватало сил сопротивляться.