И на удачу поцеловала два пальца.

В конце концов старинные книги Генри Бергаста нашлись в кладовке под лестницей, в сундуке, который, пожалуй, не открывали уже лет двадцать пять. Опираясь на здоровую руку, Кэролайн перетащила сундук в кабинет, то и дело отдыхая от напряжения. Тома были переплетены в кремовую кожу, а страницы их были мягкими, как пергамент. Выбрав первые три книги, она зажгла масляный фонарь и устроилась в кресле, чтобы почитать. Ей подумалось, что теперь, когда Генри Бергаст мертв, а Карндейл разрушен в пожаре, она осталась одной из немногих выживших, кто помнит о том, как все было раньше, кто знал старые книги и их содержание. И от этого на душе у нее стало еще печальнее.

Нужные сведения нашлись в тонкой зеленой книге без названия, очень древней, написанной старинным почерком.

В ней рассказывалось о том, как в начале семнадцатого века в одном из анклавов Богемии пылью другра заразилась некая девушка. На нее напали посреди крытого моста. Ходили слухи, что она сама призвала это существо. Старый источник утверждал, что на середине пути между двумя берегами находится место силы другра, а время суток между закатом и восходом — это время его наибольшего могущества. Заинтересовавшись, Кэролайн перевернула страницу.

Девушку нашли без сознания. Почему она осталась в живых, никто не знал. Далее писалось о том, что испорченная пыль проникла глубоко под кожу. Удалить порчу можно было, только вскрыв зараженное плечо. Описание операции сопровождалось жуткой гравюрой на дереве. На полях кто-то сделал пометку выцветшими коричневыми чернилами: Stilleduste? [7]

Кэролайн подошла к окну, раздвинула шторы и в задумчивости вгляделась в плотный туман. В рану девушки попала лишь небольшая порция пыли. Но у Чарли инфекция уже распространилась, и, что еще хуже, он был хаэланом; Кэролайн сомневалась, что сможет удалить слой кожи до того, как она начнет заживать. Возможно, если работать очень быстро или отрезать очень маленькие участки, раз за разом… В любом случае дело жуткое. И болезненное.

В этот момент раздался стук в дверь, довольно тихий, словно кто-то бил по двери костяшками пальцев в перчатках. Наверняка Чарли. Из окна кабинета вход не просматривался, и Кэролайн спустилась, чтобы отворить дверь. Но парадное крыльцо оказалось пусто.

Мощеная улица выглядела еще более мрачной и зловещей. Впервые Кэролайн с тревогой подумала о том, что за ними могут следить. В лицо и обнаженную руку ударил холодный воздух, в уши проник городской гул. Мимо прошли двое мужчин, они обернулись, не показывая скрытых полями головных уборов глаз. На другой стороне улицы опирался на метлу дворник с бледным лицом. Даже лошади на улице выглядели как-то недобро.

Кэролайн быстро захлопнула дверь и на всякий случай задернула шторы на окнах.

Чем скорее они уберутся из Лондона, тем лучше.

Когда Чарли вернулся, она была уже готова.

Из фургона она принесла небольшой ящик с острыми инструментами, которые уже успела прокипятить, вытереть насухо и разложить на салфетке. Она наполнила несколько стеклянных флаконов раствором, призванным приостановить действие испорченной пыли, что было нужно для ее переноса. Потом наскоро поужинала, наблюдая через окно в эркере за тем, как в тумане улицы снуют тени прохожих. Чарли сказал, что уже поел. Он нашел судно и его второго помощника, который подтвердил бронь и назначил час утренней посадки. Корабль будет следовать за приливом.

Кэролайн не стала упоминать о стуке в дверь. Нужно было подобрать комнату для операции, подальше от детей, чтобы никто из них, а также никто с улицы не услышал возможных криков Чарли. Немного подумав, она вспомнила, что где-то в подвале должна быть комната без окон. Вероятно, она подойдет. Лестница в подвал нашлась, но заканчивалась она толстой дверью, запертой на ключ, и Чарли, взглянув на замок, покачал головой.

— Вы знаете, что там, миссис Фик? — спросил он со страхом, который в его голосе она раньше не слышала.

— Туда тебя отводила миссис Харрогейт, Чарли? Она там тебя… осматривала?

Юноша потер лоб и постарался собраться.

Ну да, разумеется, его туда отводили. Надо же было произнести такую глупость.

— Наверное, не стоит нам туда идти. Я просто подумала…

— Что там нам никто не помешает? Верно? — закончил за нее Чарли.

Она медленно кивнула. Он посмотрел на свою зараженную руку, нахмурился и решительно сказал:

— Пойдемте. Туда есть и другой вход.

Он повел ее обратно в кабинет Маргарет Харрогейт. Зайдя за письменный стол, он провел пальцами по обоям, нащупывая тонкую, едва различимую линию. Кэролайн заметила, как, доведя руку почти до плинтуса, он нажал на какую-то кнопку — и панель, щелкнув, бесшумно откинулась внутрь на невидимых петлях. Из проема повеяло затхлостью. Вниз, в темноту, спускалась древняя изогнутая лестница.

Кэролайн завернула в кусок ткани инструменты, собрала звякнувшие склянки и порылась в столе Харрогейт, где нашла огрызок свечи.

Лестница вела глубоко под здание, в узкий подземный коридор. Подняв свечу повыше, в одном конце коридора Кэролайн разглядела толстую запертую дверь — тот самый вход в подвал. Стены коридора были мокрыми от сырости — возможно, от сточных труб, а может, и из-за протекавшей под улицей подземной реки. Кто знает, что скрывает под собой Лондон. Чарли повел ее в другую сторону, к толстой железной двери. Не запертой. Мерцающая свеча выхватила из темноты покрашенные известью белые стены с широкими разводами от кисти. Посреди пола проходил сток, над которым стояло кресло, и, представив себе его предназначение, Кэролайн содрогнулась. Это была комната жестокости и страха. «Ну что ж, — подумала Кэролайн. — Теперь в этой комнате поставят другой эксперимент». Хотя и по-прежнему болезненный. Она бросила взгляд на Чарли, однако не поняла, нервничает ли он, волнуется ли так, как волновалась она сама, — но не из-за предстоящей задачи, а из-за того, что будет потом.

Они пододвинули к стулу небольшой столик, и Кэролайн стала раскладывать на нем вымытые инструменты и маленькие стеклянные бутылочки. Чарли уселся в кресло, к ручкам и ножкам которого были прикручены кандалы, и защелкнул правый наручник.

— Это вовсе не обязательно, это не понадобится, — сказала Кэролайн.

— Может, и понадобится, — ответил Чарли. — Застегните второй, миссис Фик. Мы же не знаем, как отреагирует пыль на ваше вмешательство.

Поджав губы, она застегнула второй наручник. Затем достала скальпель и резким движением разрезала кожу на тыльной стороне руки. Из разреза темными чернилами потекла кровь. Испорченная пыль в ней мерцала голубоватым светом, вихрясь и закручиваясь узорами в стороне от лезвия. Чарли крепко сжал челюсти от боли.

Кэролайн быстро вырезала широкий лоскут кожи и потянула его, как пыль вдруг разлетелась, как стайка рыб, очищая этот кусочек кожи. Чарли застонал.

И столь же быстро порезы закрылись бледными шрамами, которые тут же потемнели.

Вытерев кровь, Кэролайн увидела, что кожа снова стала целой.

— Нужно резать быстрее, — тихо сказал Чарли.

— Не знаю, сработает ли… — начала она.

— Вы обещали.

Кэролайн достала длинный, плоский, остро заточенный инструмент в виде скребка и зажала его в крюке протеза. Затем разрезала кожу Чарли опять — и вновь испорченная пыль разбежалась в стороны, будто почувствовав, что от нее хотят избавиться. Кэролайн быстро сделала еще один надрез в верхней части предплечья, зацепив им лишь небольшую щепотку пыли. Из руки юноши хлынула кровь. Глаза его закатились, и он потерял сознание.

С величайшей осторожностью Кэролайн поместила щепотку зараженной кожи в маленький пузырек и быстро закупорила его, наблюдая, как светящаяся пыль, отлетая от мертвой плоти, закручивается в спираль.

Ее было так мало, а в Чарли оставалось так много.

Смахнув выступившие на глазах слезы, она снова склонилась над лишившимся чувств юношей и повторила попытку.