Мысли Джеты смешались, в голове загудело.

— Неважно. Что было, то было. Ничего теперь не изменишь.

— Но завтра не обязательно должно быть таким, как сегодня. Оно может быть другим. Ты можешь стать другой.

— Как? — ее голос показался ей чужим, принадлежавшим какому-то другому, далекому человеку.

— Для начала нам нужно найти пыль, — сказал мальчик. — А потом я тебе покажу.

Джета растерла похолодевшие руки. В подвале потемнело. Почти против своей воли она прошептала:

— Ну ладно. Давай найдем ее вместе.

— Но нужно поторопиться, а то они придут.

— Кто? Кто придет? — взволнованно спросила Джета.

— Они.

Ответ прозвучал почти как угроза. Ее охватил глубокий ужас. Она и этот мерцающий ребенок так похожи. Он тоже был нежеланным. Нелюбимым. Осужденным за талант, к которому никогда не стремился и которого не желал. И все же она понимала, что он многое недоговаривает. Что за всеми его словами скрывается какая-то темная и запутанная история. Доверять ему было бы безумием. Затем она подумала о Клакере Джеке, далеком, властном и холодном, но вместе с тем единственном за всю ее жизнь, кто приютил ее и принял такой, какая она есть. Он поставил перед ней сложную задачу, потому что верил в нее; она не должна разочаровать его.

Маленький призрак между тем постепенно бледнел и почти растворился в воздухе.

— Подожди. Ты можешь покинуть это место? — в тревоге спросила она. — Можешь поехать со мной в Эдинбург? Как мне найти тебя?

Но призрак уже исчез, и она лишь напрасно вертелась по сторонам, всматриваясь в тени.

Когда она нашла Рут во дворе Карндейла, зимнее солнце опустилось почти до самого горизонта. Тени вытянулись. Снег был испещрен следами женщины, будто та без устали расхаживала по нему все это время, несмотря на тяжелую дорожную сумку, забитую обугленными книгами и старыми манускриптами.

— Ты нашла книги, — сказала Джета.

— А ты, как я вижу, ничего, — ответила Рут.

Джета натянула на костяные пальцы красную перчатку и едва не заговорила о ребенке-призраке, но промолчала. Она сама не знала, что ее остановило. Глядя в бледные, жуткие глаза Рут, она с трудом сдерживала слова и твердила себе, что еще успеет ей все рассказать.

Но мгновение ушло, внутри нее что-то всколыхнулось, словно предупреждая. Подняв голову, Джета увидела, как с белого неба спускается костяная птица, и от неожиданности у нее перехватило дыхание. Птица уселась ей на запястье, сухо щелкнув причудливыми крыльями, отчего по всем костям Джеты пробежала боль. Девушка поморщилась.

Рут накинула на свои седые волосы капюшон и пошла по снежному полю к воротам и ожидающей их карете.

— Костяные птицы — это зло, дитя. Предвестники мертвых. Ты поступила неразумно, притянув ее к себе.

— Это не моя заслуга, — возразила Джета. — Она просто… прилетела.

— Лучше уничтожить ее, пока есть такая возможность. Кто знает, что еще явится. Неизвестно, кто ее хозяин.

Джета молча последовала за Рут. Когда они выезжали из ворот Карндейла, рессоры экипажа скрипели и тряслись. Джета приподняла кружевную занавеску, чтобы увидеть в окне, как удаляются старые железные ворота. На ее коленях сидела завернутая в плащ костяная птица.

Рут же, достав маленький блокнот с карандашом, что-то записывала. Потом вытащила из перчатки послание, снятое с лапы птицы, и какое-то время просматривала его, а Джета наблюдала за ней. Экипаж с грохотом продолжал свой путь. Под ногами у них звякала сумка.

— Рут, — произнесла наконец Джета.

— Что?

— Как ты думаешь, сколько человек погибло в Карндейле?

— Не знаю. Много.

— И что с ними произошло? С духами мертвых. Как им перейти на другую сторону без орсина? Неужели они навсегда застряли в этом мире?

Рут нетерпеливо подняла голову:

— Мертвые не пользуются орсином, дитя. Мертвые просто отправляются в иной мир. Этот переход не имеет ничего общего с орсином. Орсин — это дверь для… другого.

— Например, для другра?

Рут отложила карандаш и, загнув страничку, закрыла блокнот.

— Да, в том числе и для другра. И для экспериментов Генри Бергаста. Он посылал таланты в мир мертвых. Не знаю зачем. Об этом шептались другие дети в Карндейле. А что касается точного назначения орсина и откуда он взялся…

Она окинула Джету мрачным, бледным взглядом и поправила шляпу.

— Мир мертвых и мир живых противоречат друг другу. То, что существует на одной стороне, не может существовать на другой, не должно существовать. Именно поэтому то существо, которое ты подобрала, кажется таким… неестественным.

Кивком Рут указала на костяную птицу, зарывшуюся в колени Джеты.

— Оно несет на себе отпечаток того мира, подобно заразе. И нет, не все, кто умирает, превращаются в духов на той стороне. Некоторые, похоже, просто теряются. Говорят, что они скитаются в потустороннем мире, постепенно лишаясь формы и забывая, кем они были при жизни. Именно такое утерянное состояние обычно описывается в древних книгах. А почему ты вдруг заинтересовалась духами мертвых?

— Да просто… подумала. О том, что теперь будет…

— Нет, дитя, мир не заполнится внезапно новыми мертвецами, — сухо ответила Рут. — Можешь быть в этом уверена. Солнце продолжит всходить и заходить. Мертвые уйдут в землю.

Джета покраснела. Она ненавидела снисходительность Рут, но была вынуждена с нею мириться, иначе ничего нового ей не усвоить.

— А что насчет испорченной пыли, которую нас послали найти? — продолжила она череду вопросов. — Что именно она делает?

В глазах Рут заиграла холодная улыбка. На какое-то мгновение Джете показалось, что она не ответит. Но потом, словно что-то решив про себя, женщина произнесла:

— Помнишь, извозчик рассказал про моряка с татуировками? Труп которого вытащили из озера. Он сказал, что татуировки были… необычными. Говорят, у Джейкоба Марбера на коже имелись двигающиеся знаки, сделанные из очень необычного вещества. Понимаешь ли, пыль, которой управлял Марбер, пришла из другого мира, с той стороны орсина, и предоставил ее Марберу другр. Пыль увеличивала его силу, но вместе с тем и укрепляла связь с другром. И эта же пыль помогла уничтожить Карндейл. Она страшнее всего, что нам с тобой доводилось видеть. Она очень сильна, опасна и стара.

Джета ощутила, как стынет кровь. Она вспомнила тот странный образ, который увидела благодаря таинственной связи с призраком ребенка — образ мужчины с бородой и шевелящимися татуировками. Вне всякого сомнения, это и был Марбер. Она как будто попала в чужую историю и не понимала, что происходит вокруг.

Постепенно темнело. Извозчик остановил экипаж, обошел его вокруг, зажигая фонари, затем тяжело поднялся, и они поехали дальше. Дождавшись, пока извозчик не сможет невольно подслушать их беседу, Рут продолжила:

— Почему и как пыль другра существует в нашем мире, не может объяснить никто, даже Клакер Джек. Известно только, что Джейкоб Марбер стал ее вместилищем. Его называли испорченным не потому, что он творил зло. Зло буквально находилось внутри него. И, судя по всему, остается там до сих пор. Аббатиса написала Клакеру Джеку письмо с известием о теле и указаниями, как его забрать. Дальше будем искать в моргах.

Джета потянула перчатку за пальцы:

— Что за Аббатиса?

— Это та, кого боится даже Клакер Джек.

Джета не могла представить, чтобы Клакер Джек кого-то боялся.

Постепенно грунтовая дорога под каретой сменилась булыжной мостовой. Вскоре в темноте показались фигуры и тусклые уличные фонари. Они въехали на окраину Эдинбурга. Рут повернулась к окну, положив руки в перчатках на блокнот и переплетя пальцы.

— И все же я не понимаю, — сказала Джета. — Откуда Аббатиса могла узнать о трупе? Разве она живет поблизости?

— Откуда таким, как она, вообще становится что-то известно? — пробормотала Рут. — Если бы она жила неподалеку от Карндейла, я бы сочла наше присутствие здесь излишним. Я не спрашиваю Клакера Джека о его делах; я лишь занимаюсь своими. Тому же следует научиться и тебе, дитя. Наша задача — найти труп повелителя пыли и проверить, при нем ли она.