– Если ливень продолжится, Мердоку не позавидуешь, – заметил Дик. – Ведь когда болото выйдет из берегов под напором воды, его дом пострадает в первую очередь. Упрямец! Не пожелал слушать предостережения. Я чувствую себя почти преступником из-за того, что позволил ему отправиться навстречу верной смерти, хоть он, конечно, и негодяй. Но с другой стороны, что я мог сделать? Все мы бессильны, если разразится катастрофа.

Мы некоторое время молчали, потом я спросил:

– А дому Джойсов действительно ничто не угрожает в случае разлива болота? Ты абсолютно уверен, что они в безопасности?

– Да, старина. На этот счет можешь не беспокоиться. Для Норы и ее отца болото опасности не представляет. Угроза возникнет лишь в том случае, если они ненароком окажутся в доме Мердока или ниже по склону. Но не думаю, что это случится.

Слова друга меня успокоили, и, пока он писал письма, я продолжал смотреть на дождь.

Вскоре я спустился в бар, где всегда собиралось много крестьян, чья своеобразная речь чрезвычайно меня забавляла. Когда я вошел, один из посетителей, в котором я узнал жителя Нокнакара, оживленно что-то рассказывал своим товарищам.

Энди первым заметил меня.

– Придется тебе начинать сызнова, Майк. Молодому жинтману шибко интересно будет послушать про смерть на болоте и всякое такое, – произнес он, лукаво поглядывая на меня.

– В чем дело, Энди? – спросил я.

– Да ничего особливого, сэр, окромя того, что болото в Нокнакаре убегло насовсем. Как тока вода в ём поднялась, оно и ушло в яму, которую тама раскопали. Вылилось прям как молоко из кувшина. Вона как! Никогда ничего подобного тута не видали от сотворения мира. И что самое странное – дыры-то опосля него не осталось, тока грязь да вода.

Я знал, что эта информация чрезвычайно заинтересует Дика, и потому поспешил к нему. После моего рассказа его охватило невероятное возбуждение, и он настоял, чтобы мы немедленно отправились в Нокнакар. Вызвав Энди и тщательно закутавшись в непромокаемые плащи, мы поехали сквозь ливень и грозу.

По пути мы получили представление о масштабе причиненного ливнем ущерба. Дорога превратилась в настоящую полноводную реку, а горные ручьи – в бурные потоки. Местами уровень воды на дороге таил в себе настоящую опасность, и мы ни за что не отважились бы на подобное путешествие, если бы не знали здесь каждую яму и выбоину.

Добравшись до Нокнакара, мы поняли, что все, рассказанное крестьянином, правда. Болото переполнилось до такой степени, что прорвалось через вырытое в земле отверстие и полилось по поросшему вереском склону. Растекшаяся по горе черно-коричневая жижа напоминала потоки лавы во время извержения Везувия. Дик осторожно обошел территорию, насколько это было возможно, и сделал множество пометок в своем блокноте. Вскоре день начал клониться к закату, и мы, промокшие и продрогшие, засобирались в обратный путь. Энди в трактире времени даром не терял и теперь пребывал в самом развеселом расположении духа. К счастью, мы тоже согрелись горячим пуншем и могли слушать байки, не испытывая желания его прикончить.

На обратном пути Энди наконец замолчал, позволив Дику вставить слово, и тот объяснил происхождение различных странных явлений, которые нам довелось наблюдать. В гостиницу мы вернулись лишь с наступлением ночи. Если бы день выдался погожим, мы могли бы еще несколько часов наслаждаться сумерками, но массы густых облаков над головой, проливной дождь и свирепые порывы ветра не оставляли дневному свету никаких шансов.

Мы рано легли спать, поскольку на следующее утро мне предстояло встать с рассветом. Некоторое время я просто лежал, прислушиваясь к реву бури и раздумывая над тем, когда все это закончится, а потом забылся беспокойным сном.

У меня было такое чувство, что кошмары, мучившие меня на протяжении последней недели, вдруг объединились, чтобы нанести мне сокрушительный удар. Вновь и вновь передо мной возникал зловещий холм и связанные с ним ужасные образы: вокруг него извивались змеи, принимая жуткие формы; моя возлюбленная подвергалась опасности; злобно ухмыляющийся Мердок увеличивался в размерах, грозя погибелью; утраченное сокровище являлось из-под земли при зловещих обстоятельствах, а я сидел на валуне вместе с Норой и наблюдал, как холм, превратившись в отвратительный клубок змей, несется на нас с неистовой скоростью подобно смертоносной лавине. Нора взывала ко мне: «Помоги! Помоги! Артур, спаси меня!» Все это было настолько реалистично, что я проснулся на полу собственной комнаты, мокрый и содрогавшийся от безымянного ужаса, а в моих ушах звучал исполненный отчаяния крик Норы.

Не успев окончательно проснуться, я принял решение, и за его исполнение взялся в тот же самый момент. Эти страшные сны, откуда бы они ни пришли, одолевали меня неслучайно. Нельзя было оставлять без внимания это мрачное предостережение! Нора в опасности, и я должен добраться до нее во что бы то ни стало!

Я наскоро оделся и пошел будить Дика, а когда рассказал о своих намерениях, он тотчас же вскочил с кровати и начал одеваться. Я же побежал вниз и, растолкав Энди, приказал запрягать экипаж.

– Опять хотите отправиться кудай-то в такую непогодь? Вот так дела! Но вы из теплой постели беспричинно не вылезете, так что буду готов сию секунду, сэр! Не извольте сумлеваться.

Наскоро умывшись, Энди поспешил в конюшню. Тем временем Дик раздобыл два фонаря и фляжку.

– Лишними точно не будут. Кто знает, что может понадобиться в такую бурю.

Часы пробили один раз, темень была, хоть глаз коли, дождь не прекращался, порывы ветра не ослабевали. Нам просто повезло, что Энди и его кобыла прекрасно знали дорогу, иначе в ту ночь нам так и не удалось бы добраться до места, но двигались мы куда медленнее, чем обычно.

Меня лихорадило. Каждая минута промедления казалась часом. Я опасался – нет, был глубоко убежден, – что в этот самый момент происходит нечто ужасное, и никак не мог отделаться от жуткого ощущения, что мы опоздали.

По мере того как мы приближались к холму, угадывая местоположение по определенным приметам, мой страх усиливался. Ночь полностью вступила в свои права, а буря вроде бы начала утихать. Порывы ветра растеряли свою силу, дождь хлестал уже не так яростно. В такие моменты на небе проявлялись небольшие просветы, или правильнее было бы сказать, что ночь была уже не такой непроглядной. Но потом налетел новый шквал и показался куда свирепее после небольшого затишья. В один из таких просветов мы разглядели маячивший впереди холм, четко выделявшийся на фоне менее темного, чем он сам, неба, но очередной шквал ветра и пелена с силой хлынувшего дождя буквально нас ослепили, оставив в душе ощущение неотвратимой беды. Продолжать путь стало еще труднее, поскольку в одно мгновение земля вдруг слилась с небом, и нас вновь окутал непроглядный мрак.

Мы медленно продвигались вперед. В воздухе витало ощущение грозы, и мы с минуты на минуту ждали вспышки молнии или громового раската небесной артиллерии. С моря потянулась пелена тумана. За то короткое время, что прошло между просветом, который дал нам возможность увидеть Нокколтекрор, и нашим прибытием к его подножию, перед моими глазами пролетела целая жизнь, точно перед неминуемой гибелью. В своих мыслях и мучительном волнении я словно заново пережил каждое мгновение своего пребывания в этих краях. Темнота моих страхов сливалась с окутывавшим нас мраком и какофонией бури, и нашим мерцавшим на ветру фонарям было не под силу ее разогнать.

Оказавшись у подножия холма, мы с Диком поспешили вверх по склону, в то время как Энди, которому мы оставили один из фонарей, отвел лошадь к зарослям ольхи, сгибавшейся от порывов ветра и представлявшей собой весьма ненадежное укрытие от дождя. Наш возница хотел немного передохнуть, прежде чем отправиться в заведение вдовы Келлиган, где он планировал переждать ночь, чтобы утром приехать за нами.

Когда мы приблизились к дому Мердока, Дик сжал мою руку и крикнул, приблизив губы к моему уху, чтобы можно было расслышать его сквозь завывание ветра, налетавшего мощными порывами, превращавшегося в вихрь на перевале и особенно сильного и свирепого на вершине холма: