Нора стояла в центре комнаты. Ее лицо светилось счастьем, хотя прекрасные глаза блестели от пролитых слез. Я догадался, что за время моего отсутствия между отцом и дочерью состоялся доверительный и сердечный разговор. Их прежняя любовь друг к другу обрела новую, более полную и яркую жизнь, основанную на самопожертвовании родителей ради счастья собственных детей.

Не говоря ни слова, я заключил любимую в объятия, и она прильнула ко мне без робости и страха, ибо каждый наш жест и взгляд был исполнен любви и доверия. Чаша нашего счастья наполнилась до краев. Казалось, Господь смотрел на нас с небес и ликовал, как в тот самый день много веков назад, когда завершилось сотворение мира.

Мы сели, держась за руки и не переставая обмениваться теми очаровательными глупостями и словами нежности, коими обмениваются все влюбленные с незапамятных времен, возводя храм будущих надежд. Ничто не омрачало нашего счастья, лишь тени увядающего дня медленно погружали комнату в предзакатный сумрак. Длинные ровные лучи заходящего солнца проникали сквозь ромбовидные стекла зарешеченных окон, растекались по полу и ползли по противоположной стене, но мы ничего этого не замечали до тех пор, пока позади нас не раздался голос Джойса:

– Я долго думал и пришел к выводу, что сегодня счастливый для всех нас день, сэр. Вот что я вам скажу: это огромное счастье – завоевать сердце моей дочери, ведь оно у нее поистине золотое, а я должен отдать ее вам. Сперва меня одолевали сомнения, но теперь я сделаю это со спокойной душой. Берегите ее как зеницу ока. А ежели вас начнут одолевать сомнения, помните, что пошли на очень серьезный шаг, забрав ее у того, кто любил ее всем сердцем. Помните об этом не только ради нее самой, но и ради ее отца.

Джойс с мгновение помедлил, а потом подошел ко мне и вложил свою руку в мою. Нора же обняла его за шею и, прильнув своей очаровательной головкой к его сильной груди, с чувством проговорила:

– Спасибо тебе, папа, ты так добр! Я очень, очень счастлива. – Потом, посмотрев на меня, она добавила: – Помните, он и вам теперь будет как отец. Любите и почитайте его, как я.

– Аминь! – торжественно произнес я, и мы втроем скрестили руки.

Прежде чем покинуть дом, я обратился к Джойсу:

– Вы сказали, что я снова могу попросить руки вашей дочери, когда отыщется сокровище горы. Что ж, дайте мне месяц, и, если не найдется то, о котором вы говорите, я, возможно, предъявлю вам другое.

Мне пока не хотелось говорить Джойсу о своей недавней покупке: я собирался дождаться дня, когда стану полноправным хозяином фермы, чтобы сделать отцу Норы сюрприз.

– О чем это вы? – в недоумении взглянул на меня Джойс.

– Расскажу по истечении месяца, а если найдут сокровище, то и раньше. А пока прошу вас просто довериться мне.

Джойс выглядел вполне счастливым, когда пошел прочь, чтобы, как я понял, дать мне возможность попрощаться с Норой наедине, но девушка его окликнула:

– Не уходи, папа!

У дверей она повернула ко мне свое милое личико, робко взглянула на отца и, поцеловав меня на прощание, залилась краской смущения.

– Все в порядке, девочка моя, – успокоил ее Джойс. – Искренней любви нечего стыдиться. Можешь целовать своего возлюбленного в моем присутствии сколько угодно.

Мы поговорили еще немного. Мне очень хотелось еще раз поцеловать Нору на прощание, и я это сделал. У калитки я обернулся. Отец и дочь стояли рядом и махали мне вслед. Его рука нежно обнимала ее за плечи, а ее очаровательная головка покоилась на его груди.

Я летел в Карнаклиф точно на крыльях: мне казалось, что ноги мои вовсе не касаются земли. Мысли мои парили где-то в небесах, а впереди простиралось безоблачное, исполненное счастья будущее.

У гостиницы я увидел Дика. Друг вышел мне навстречу и выглядел куда счастливее, чем утром. Теперь, когда горечь разочарования была не такой острой, он мог в полной мере порадоваться за меня. Я рассказал, как все прошло, и он согласился с заявлением Джойса, что нужно немного подождать. Мы вместе направились к гостинице, и я вдруг ощутил такой голод, что невольно ускорил шаг. До меня только сейчас дошло, что за последние сутки я почти ничего не ел. Слишком прозаично, скажете вы? Но что поделаешь – я действительно умирал от голода. Радость редко оказывает существенное влияние на аппетит, а вот горе и беспокойство напрочь отбивают всякое желание есть.

У входа в гостиницу нас поджидал Энди, и, конечно, тотчас же обратился ко мне:

– Эхма! Не шибко радостный у меня выдался денек! Мастер Арт вконец отдался во власть фей. А сегодня и вовсе лепрекона ловил. Только гляньте на него! Печальное зрелище! Забудьте вы про энтих фей, мастер Арт! Убедите ж его, мистер Дик! Пущай влюбится в какую-нибудь девчонку из нас, смертных. Все ж таки наша мисс Нора будет получше, чем вовсе ничего, хотя мастеру Арту до нее никакого дела нету.

Это последнее замечание было адресовано Дику, и он тотчас же спросил:

– О чем это ты?

– Так я ж о том, что мастер Арт на чудную девицу глаз положил. Все искал ее на вершине Нокнакара. Я об фее говорю, сэр, – пояснил словоохотливый возница, потом, повернувшись ко мне, добавил: – Сдается мне, сэр, что вы ее сегодня не видали.

– Я не видел никого, кто соответствовал бы твоему описанию. К тому же, боюсь, я вряд ли смог бы отличить фею от обычной девушки, если бы мне встретилась такая на пути.

Мы с Диком вошли в гостиницу, а Энди, громко расхохотавшись, направился в ближайший трактир.

Как бы то ни было, вечер прошел удачно. Мы с Диком засиделись допоздна: курили и беседовали, еще раз обсудили то, что уже было сделано, и то, что, даст бог, доделаем вовремя. Я был очень благодарен своему дорогому другу и много говорил о его работе на Нокнакаре и Нокколтекроре. Дик рассказал, как наблюдает за работами на земле Мердока, чтобы потом использовать полученный опыт на новом месте, и поделился сомнениями:

– Меня кое-что сильно беспокоит. Даже несмотря на небывалое количество дождей в последнее время, отток воды из болота непостоянен и не зависит от дождей, вопреки моим ожиданиям. Мне кажется, что внутри болота имеются стенки, разделяющие его на отдельные секции, или резервуары. В этих резервуарах происходит заиливание или образование засоров, которые и мешают оттоку воды. Я не понимаю, почему так происходит, и это вызывает у меня беспокойство. Ведь если точно такие же процессы происходят на Нокколтекроре, то всегда существует угроза непредсказуемой катастрофы, если болото вновь вздумает переместиться. Мне не по себе от того, что вытворяет на болоте Мердок. Ведь с того самого момента, как в болоте обнаружилось железо, он использует каждую возможность, чтобы в мое отсутствие раскапывать выступающие части глинистых берегов. Я предупреждал его, что играет с огнем, но он и слышать ничего не желает. Завтра я серьезно с ним поговорю. Позавчера вечером он уехал в Голуэй на повозке, но к завтрашнему утру должен вернуться. Мне кажется, он что-то задумал, и я должен выяснить, что именно.

Прежде чем разойтись по своим комнатам, мы договорились, что завтра отправимся на Нокколтекрор вместе, поскольку я принял решение бывать там каждый день.

Рано утром мы отправились в путь. Как обычно, Энди остался ждать нас на проселочной дороге у подножия горы, а мы пошли дальше пешком. Вскоре Дик остановился возле калитки Мердока, а я поспешил к дому Джойса.

Должно быть, Нора обладала прекрасным слухом, поскольку услышала мои шаги и, когда я поравнялся с калиткой, вышла меня встречать. Она робко пожелала мне доброго утра, и мы взялись за руки. Очевидно, Нора опасалась, что я поцелую ее прямо здесь, где нас мог увидеть кто угодно, но потом успокоилась, и мы вместе направились к дому. Награда не заставила себя ждать: как только дверь закрылась, Нора обвила мою шею руками, и наши губы сомкнулись в долгом и сладком поцелуе. Наше счастье было полным. Нахлынувшие на меня чувства знакомы каждому, кто вновь встретился с любимой на следующий день после помолвки.