– Пущай за собой приглядывает, а мне няньки без надобности! – осклабился Мердок. – Сокровище будет моим! И никто мне не помеха – ни Бог, ни дьявол!

Думаю, Дика очень порадовало приглашение Норы на вечерний чай. Как и все мужчины, он был не лишен тщеславия, и, когда я передал ему приглашение, первым делом оглядел свой костюм и горестно произнес:

– Ты только посмотри на меня, старина! Моя одежда мало того, что совершенно не подходит для визитов, еще и грязная.

– Не переживай: я тоже выгляжу не лучшим образом.

– Ну да! – рассмеялся друг. – Мы и впрямь изрядно вывозились в грязи. Но, ей-богу, на моем фоне ты просто денди. Когда это ты успел умыться, причесаться? О, молчу, молчу! Извини, старина, что сразу не догадался. Мисс Джойс стоило бы посмотреть, как ты краснеешь, Арт! Ну прямо как девица!

– Называй ее Норой, Дик: это звучит не так официально, да и ей больше нравится. Вскоре она станет относиться к тебе как к брату.

– Хорошо, – согласился Дик, – но ты должен мне помочь: не могу же я вот так с ходу называть ее по имени. Впрочем, стоит сделать первый шаг, и дальше все само пойдет. В конце концов, мы оба всегда между собой называли ее просто Норой.

Мы спустились к ручью и увидели там поджидавшего нас Энди.

– Ну и ну, господа хорошие! – воскликнул возница. – Я уж думал, вы совсем сгинули или же феи утащили вас в свое царство. На энтот раз обоих сразу. – Он бросил на меня лукавый взгляд, а потом многозначительно подмигнул Дику. – Я вот тут смекнул, что пора бы уж и перекусить. Ей-богу, в пузе у меня урчит так, что терпежу нет.

– Тут ты совершенно прав: ни дать ни взять авгур, – заметил Дик.

– Энто что еще за слово такое? Вот те на! Никогда меня еще так не называли. Вот уж обскорбили так обскорбили. А я-то к вам со всей душой, сэр! Уж прям не знаю, чего вы еще удумаете!

– Успокойся, Энди: я лишь хотел сказать, что ты весьма прозорлив: феи, может, и хотели нас похитить, но пригласили на ужин. Так что придется тебе отправиться к вдове Келлиган в одиночестве: уж она-то наверняка сможет унять урчание в твоем желудке. Вот, лови полкроны! Посмотрим, как быстро ты сможешь скрыться из вида.

– Эхма! Славней вас жинтманов не видал! Тока вам, ей-богу, надобно было советником стать. Пошевеливайся, старушка! – Присвистнув, Энди что есть мочи помчался к трактиру.

Отделавшись таким образом от назойливого возницы, мы с Диком спустились к ручью, чтобы постараться привести себя в порядок. Вернее, это относилось скорее к Дику, потому что я тайком от друга намеренно взъерошил волосы в надежде, что Нора пожелает меня причесать, и я вновь переживу невероятно сладостные мгновения, наслаждаясь нежными прикосновениями ее пальцев.

Однако напрасно я питал столь наивные надежды. Когда мы с Диком вошли в дом Джойса, Нора, несмотря на все мои намеки и украдкой подаваемые знаки, не сделала ни единого замечания относительно моей внешности и не предприняла попытки что-то в ней исправить.

Мне сразу стало ясно, что моя любимая без дела не сидела и постаралась приукрасить к приходу гостей бедно обставленную, хотя и очень опрятную гостиную. В вазах благоухали умело составленные из цветов и трав букеты, на столе в высоком узком бокале алели свежесрезанные маки. На ослепляющей своей белизной скатерти были расставленные простенькие бело-голубые тарелки и чашки.

Вскоре к нам присоединился и хозяин дома, приводивший себя в порядок в спальне. На нем красовался темный сюртук из грубой шерстяной ткани с роговыми пуговицами, полосатый жилет, вельветовые бриджи и серые чулки. Широкий ненакрахмаленный ворот рубашки был расстегнут. Джойс выглядел таким мужественным и привлекательным, что меня охватила гордость. Держался он уверенно и с достоинством: будучи простым крестьянином, не пытался притворяться кем-то другим.

– Боюсь, вы привыкли к другой обстановке, но я знаю: вы нас не осудите, – извинился он без всякого смущения. – Мы еще не успели тута обустроиться, а одна из моих сестер, что живет с нами, в отъезде – заболела другая сестра, и она за ней ухаживает. Так что Норе приходится справляться самой. Впрочем, джентльмены – мистер Сазерленд и Артур, – милости прошу.

Мы уселись за стол, а Нора принялась хлопотать вокруг нас. Мне хотелось помочь, и, когда она взяла с плиты блюдо с пирожками, я не выдержал:

– Позвольте вам помочь.

– Нет-нет, – возразила она шепотом. – Даже не просите. Мне и так немного не по себе, так что в следующий раз. Вы же не хотите, чтобы я чувствовала себя неловко?

Нет нужды говорить, что я вернулся за стол и на протяжении всей трапезы не сводил глаз с любимой. Впрочем, это не помешало мне наслаждаться расставленным перед нами угощением наравне с остальными. Нора же, поймав на себе мой слишком пристальный взгляд, посмотрела на меня с такой мольбой, что я был вынужден умерить свой пыл.

Но как же она прекрасна и мила! Свои темные блестящие волосы Нора просто зачесала назад и скромно уложила. На ней опять была алая юбка и цветастый жакет из чинца, которые, как она знала, так пришлись мне по душе. На груди моя любимая закрепила цветок мака, яркий оттенок которого выгодно подчеркивал ее смуглую благородную красоту.

Едва только чаепитие подошло к концу, я, улучив возможность, тотчас же подошел к ней и прошептал:

– Милая, как же вам к лицу этот мак! Вы прекрасны, точно богиня сна!

Со счастливой улыбкой Нора легонько приложила пальчик к губам, словно хотела запретить мне расточать комплименты в присутствии других людей. Только вот мне кажется, еще не родилась такая женщина – да скорее всего и не родится, – которой не нравилось бы слышать в свой адрес похвалы от любимого мужчины.

Конечно же, я ел картофельные оладьи и раньше, но никогда еще мне не доводилось пробовать таких, какими потчевала нас Нора. Возможно, они показались мне такими вкусными потому, что были сделаны ее руками. Мед тоже оказался выше всяких похвал. Еще бы! Ведь его произвели пчелы Норы. Масло просто идеальное – ведь его сбила Нора.

Вряд ли можно представить себе более счастливую компанию, чем та, что собралась за столом. Джойс, смирившись с потерей дочери, теперь сиял от радости. Моего верного друга Дика тоже переполнял восторг: ведь все, кого он любил, обрели счастье. Я верю, что мой друг совершенно не кривил душой: в противном случае мне пришлось бы расписаться в собственной глупости и наивности, а его признать непревзойденным актером. Что же до нас с Норой, то мы были так счастливы, как только могут быть смертные.

Когда чаепитие закончилось, Нора принесла отцу зажженную трубку и обратилась ко мне, зардевшись от смущения, поскольку впервые назвала меня по имени при посторонних:

– Полагаю, Артур, вы с мистером Сазерлендом предпочитаете сигары, но если вдруг вам захочется выкурить трубку, то у нас есть несколько новых.

Закурив, мы уселись вокруг камина, поскольку в дождливую погоду вечера становились довольно прохладными. Джойс занял место по одну сторону от камина, Дик – по другую, я сел рядом с другом, а Нора опустилась на низенький стульчик между мной и отцом, положив голову ему на колени и накрыв ладонью его руку, любовно обнявшую ее за плечи. Вскоре дом окутали серые осенние сумерки. Вздрагивавшее пламя камина отбрасывало на стены причудливые тени, и в этом уютном полумраке Нора протянула мне руку, которую я тотчас же с готовностью сжал в своей ладони. Так мы и сидели некоторое время в молчании, наслаждаясь охватившим нас блаженством.

Вскоре до нашего слуха донесся стук калитки, а затем послышались чьи-то тяжелые решительные шаги. Поднявшись со своего места, Нора выглянула в окно.

– Кто там, дочка? – спросил Джойс.

– О, папа! Это Мердок! Что ему нужно?

Раздался стук в дверь. Джойс поднялся, отложил трубку и, знаком попросив нас оставаться на месте, направился к двери. На пороге стоял Мердок, и мы отчетливо слышали каждое слово.

– Доброго тебе вечера, Фелим Джойс!