Румянец на лице Норы стал угрожающе густым, и она, закрыв лицо руками, отвернулась.

Столь благородное принесение в жертву собственных чувств и желаний, на какое – я в этом уверен – способна лишь женщина, не могло оставить меня равнодушным, поэтому пылко и искренне я произнес:

– Нора, если что-то и могло заставить меня любить и ценить вас еще больше, то вот эти ваши слова. Милая, всю жизнь я буду стараться быть достойным вас, чтобы из-за меня вам не пришлось ни словом, ни делом отступить от установленного вами стандарта. Господь свидетель, для меня нет большей радости и гордости, чем возможность сию же секунду назвать вас своей женой. Дорогая! Дорогая моя! Я буду считать часы и минуты до этого благословенного и счастливого момента. Однако все будет, как вы пожелаете. Вы отправитесь на учебу, и ваш отец за это заплатит. Я знаю, он не откажется, если обеспечить его всем необходимым. Более того, если он сочтет, что так будет лучше, мы поженимся до вашего отъезда, но вы сможете сохранить свое девичье имя до того момента, как придет время заявить на вас свои права.

– Нет-нет, Артур! Если вы дадите мне свое имя, я буду слишком им гордиться, чтобы согласиться на какое-то другое, однако я хочу получить его заслуженно и войти в ваш дом женой, достойной вас во всех отношениях.

– Моя дорогая, милая Нора… моя будущая жена. Все будет так, как вы пожелаете.

Мы услышали шаги Джойса.

– Будет лучше, если я прямо сейчас расскажу отцу о нашем решении.

Когда Джойс вошел в дом, Нора уже накрывала на стол. Он тепло меня поприветствовал и спросил:

– Может, останетесь с нами пообедать? Если, конечно, у вас нет никаких дел.

– Думаю, сэр, Нора захочет с вами поговорить.

Возлюбленная проводила меня до двери и поцеловала.

– Буду на полях утесов, если понадоблюсь, – сообщил я, прежде чем уйти.

Я отправился прямиком туда, уселся на плоский валун и погрузился в размышления. Мысли мои были безмятежны. Каждый день, каждый час открывал мне какие-то новые прекрасные качества моей любимой, и мне казалось, что весь мир исполнен солнечного света, а наше будущее – надежды. И я принял решение стать достойным дарованного мне счастья.

Вскоре ко мне пришла Нора и сообщила, что все рассказала отцу и теперь он хочет со мной поговорить. Нам выпала всего лишь одна минута сладкого единения. Мы обменялись поцелуями, а потом рука об руку поспешили к дому, где нас уже поджидал попыхивавший трубкой Джойс.

Нора проводила меня в дом, поцеловала в щеку отца, а потом, зардевшись, наградила поцелуем и меня, прежде чем выйти из комнаты и оставить нас с Джойсом наедине.

– Дочка сказала мне о своем желании отправиться в школу, – начал Джойс, – и я согласился с ней в том, что это правильное решение. Мы, конечно же, не вашего круга, и, коли вы желаете сделать ее своей женой, будет только правильно и честно поднять ее до того уровня, что и люди, средь которых ей вскоре придется вращаться. Я не в силах обеспечить ей достойное образование, хоть и постарался сделать все, что смог. Уж поверьте, моя Нора поумнее многих местных девушек будет, а коль у вас есть средства да желание моей дочке ученье оплатить, я от помощи отказываться не стану. Только знайте, что ежели б я мог сам ей это обеспечить, то все руки до крови стер бы, но чужих денег не взял. Да и не хочу я своей гордыней дочке будущее испортить. А посему пусть будет так, как вы порешили. Подыщите школы по своему разумению да и отпишите мне про них, как в Лондон вернетесь.

Вскочив со своего места, я с чувством пожал Джойсу руку:

– Мистер Джойс, вы даже не представляете себе, как я рад все это слышать! Клянусь честью, что никогда в жизни вам не придется пожалеть о своем решении.

– Уверен, что так и будет, мистер… мистер…

– Называйте меня просто Артур!

– Что ж, когда-нибудь так и сделаю. А теперь что касается того, другого разговора, что, дескать, было б лучше, коли б вы сперва поженились. Тут мы с дочкой едины. Пусть для начала станет настоящей леди, хотя, видит бог, она и без того самая что ни на есть леди, только одежа подкачала.

– Истинная правда, мистер Джойс! Более достойной и благородной леди я не встречал во всем графстве.

– Что ж, на том и порешим. Вы ж сообщите мне про школы? А теперь мне нужно вернуться к работе. – С этими словами Джойс вышел из дому и направился на склон.

После этого вернулась Нора, и я с радостью сообщил ей, что с ее отцом тоже все улажено. Так мы сделали еще один шаг вверх на пути к нашему неземному блаженству, вознесшись на крыльях надежды.

Вскоре Нора ненадолго отослала меня прочь, сказав, что ей нужно сделать кое-что по дому, поскольку чуть позже она ждала нас с Диком на чай. С тем я и отправился на поиски своего друга и нашел его в компании Мердока. Ростовщик смирился с неудачей и, судя по всему, все же решил довериться недюжинным знаниям и опыту Дика. Он так и рвался возобновить поиски, и, когда я подошел, мы некоторое время обсуждали, каким будет наш следующий шаг. Время пролетело незаметно, и, когда солнце начало клониться к горизонту, Мердок подвел итог:

– Сундук везли на лафете, стало быть, он где-то поблизости: солдаты не могли унести его далеко от того места, где их видал старый Мойнахан.

– И все же я должен предупредить вас, Мердок, – заметил Дик. – Вы изрядно изрыли весь глинистый берег на краю болота. Я и раньше говорил, что это очень опасно, но теперь ситуация усугубилась. Мы только сегодня получили представление об истинной глубине болота, и меня очень страшит мысль о том, что после всех этих проливных дождей, продолжая работы, вы рискуете разрушить основание, на котором стоит ваш дом. Уровень воды в болоте существенно поднялся, и может статься, что одного удара лопатой хватит для того, чтобы выпустить на свободу поток, который снесет все на своем пути. Я уже не раз говорил вам, что мне не нравится расположение дома в низине. Если болото вновь вздумает переместиться, вам останется лишь уповать на милость Божью. Я также заметил, что вы пытаетесь отвести ручей, что течет в сторону полей утесов. Вам, конечно, хочется еще больше насолить несчастному Джойсу: хотя, видит бог, вы и так сделали предостаточно, но собственными действиями вы подвергаете себя большой опасности. Этот ручей – своего рода предохранительный клапан болота. И если вы продолжите возводить дамбу в расщелине скалы, разразится настоящая катастрофа. Предупреждаю вас еще раз: прекратите земляные работы! К тому же вы ведь не знаете доподлинно, что сокровище находится здесь. Оно может быть спрятано на любом участке горы, начиная от подножия и заканчивая полями утесов. Да и стоит ли так ради него рисковать?

При упоминании о полях утесов Мердок вскинул голову, а потом произнес:

– Коли вы боитесь, я вас не держу.

– Боже правый! – закатил глаза Дик. – Ну как можно не бояться столь очевидной угрозы? Я тоже не считаю себя трусом, но в результате ваших действий и впрямь может случиться непоправимое. Ваш дом расположен как раз на пути болота, по которому оно следовало на протяжении веков. И если оно вновь придет в движение, мне не хотелось бы находиться в этот момент в вашем доме.

– Ну и пусть! – упрямо огрызнулся Мердок. – Я все ж рискну и отыщу сокровище. На то много времени не понадобится.

– Но будьте благоразумны, а не то найдете свою смерть.

– Мне советы без надобности. Своя голова на плечах имеется. К тому ж еще неизвестно, кто из нас первым помрет.

– Пути Господни неисповедимы. Но я считаю своим долгом вас предупредить. В последние несколько недель зарядили дожди. Уровень болота продолжает подниматься. И если уж быть совсем точным, оно поднялось на целый фут с тех пор, как я впервые его увидел. А вы лишь способствуете подъему воды, одновременно разрушая берега.

Недовольно сдвинув брови, Мердок бросил в ответ:

– Буду делать то, что считаю нужным. И сокровище свое отыщу. Даже сам Господь меня не остановит!

– Я бы на вашем месте поостерегся так говорить, – сурово предупредил Дик, когда мы собрались уходить. – Не стоит его искушать.