– Как ты справляешься с болотом?

– О, это наиболее сложная часть работы. По обе стороны болота воткнуты шесты с натянутыми на них веревками. Магнит закреплен на колесе, которое передвигается по веревкам к середине то с одной стороны, то с другой. Если в трясине имеется железный объект, он начнет притягивать магнит, и я почувствую натяжение веревки, которую держу в руке.

– Получается что-то вроде рыбалки?

– Совершенно верно.

Тут вернулся Мердок, и мы приступили к работе. Мы с Сазерлендом держались на дальнем конце болота, в то время как он остался на ближнем. Мы вбили короткий столбик в твердую землю как можно ближе к трясине. Мердок проделал то же самое со своей стороны. Столбики соединялись тонкой проволокой, к которой Сазерленд приладил колесо со свисающим с него магнитом. После этого мы наклонили столбики так, чтобы магнит почти соприкасался с поверхностью болота. Мне хватило нескольких минут, чтобы понять принцип работы и ловко управляться с магнитом. Дюйм за дюймом мы перемещались вдоль болота, продвигаясь на юго-запад. Время от времени Дику приходилось переходить на другую сторону, чтобы полнее обследовать всю поверхность болота и проверить расположение столбиков.

Работа эта оказалась довольно нудной и утомительной, и когда мы приблизились к шестам, обозначающим границу двух владений, день уже начал клониться к закату. Несколько раз в течение дня Джойс выходил из дому понаблюдать за нашими действиями, внимательно смотрел на меня, но, кажется, не узнал. Один раз я ему кивнул, но он словно не заметил этого, поэтому новых попыток привлечь к себе внимание я не предпринимал.

В течение всего дня я так и не услышал нежного девичьего голоса, поэтому, когда мы вернулись в Карнаклиф после потраченного впустую дня, воздух стал гораздо холоднее, а закат утратил свою прелесть. Последним, что я услышал на горе, были слова Мердока:

– Завтра никакой работы, мистер Сазерленд! Мне нужно съездить по делам, но за этот день я заплачу сполна, так как соблюдаю условия контракта. Помните, сэр: теперь нам нет нужды торопиться, так что и помощь вам боле не понадобится.

Энди молчал до тех пор, пока мы не отъехали на значительное расстояние от горы, и лишь потом сухо изрек:

– Боюсь, сэр, вам не шибко по душе пришелся энтот денек. Вы словно вовсе болота не видали. Н… но, старушка, пошевеливай-ка копытами! Жинтманам хоцца поскорее до дому добраться, бо завтра прорва работы на болотах!

После ужина вечером того же дня мы с Сазерлендом вновь заговорили о болотах, вернувшись к теме, которую обсуждали утром. Инициатива исходила от меня, поскольку мне очень не хотелось, чтобы разговор зашел об обитателях Нокколтекрора, ибо я непременно почувствовал бы неловкость. После нескольких интересных замечаний Дик произнес:

– Кое-что мне хотелось бы изучить особенно тщательно: это взаимосвязь болота с особыми геологическими формациями[8].

– Например? – уточнил я.

– Например, мне очень интересно все, что касается известняка. Я обнаружил, что исследовать данное ископаемое в этой части страны так же невозможно, как ловить змей в Исландии.

– Ты хочешь сказать, что здесь совсем нет известняка?

– О, он встречается в нескольких местах, но поблизости я пока не смог ничего отыскать. Я намеренно употребил слово «пока», поскольку убежден, что на Нокколтекроре он непременно должен быть.

Излишне говорить, что беседа стала для меня еще интереснее. А Дик продолжил:

– Отличительной особенностью геологической формации этой части страны является огромное количество сланца и гранита. Эти природные ископаемые встречаются как отдельными пластами, так и лежащими бок о бок. И поскольку известны случаи обнаружения известняка в самых неожиданных местах, я не теряю надежды встретить подобный феномен и здесь.

– А где ты встречал примеры таких геологических формаций? – поинтересовался я, поскольку почувствовал, что разговор вот-вот коснется Шлинанаэра, и счел своим долгом это предотвратить.

– В качестве примера могу привести тебе реку Корриб, что берет начало из озера Лох-Корриб и впадает в залив Голуэй. Собственно говоря, на этой реке возник город Голуэй. На одном участке русла один берег реки состоит из гранита, а другой – из известняка. Я полагаю, что эти две породы соединяются где-то на дне реки. Так что если близ Нокколтекрора обнаружится сходная формация, пусть даже совсем небольшая, это будет здорово.

– Это почему же? – вновь спросил я.

– Потому что в округе совсем нет извести, а при наличии месторождения известняка можно было бы сделать множество вещей, которые при нынешнем положении дел не окупают затраченных на них усилий. Достаточное количество известняка значительно удешевило бы процесс осушения болот в округе, а печи для обжига извести принесли бы своим владельцам целое состояние. Мы смогли бы возвести стены в нужных местах. Я даже представляю себе чудесную небольшую гавань, постройка которой обошлась бы совсем недорого. И, помимо всего прочего, у нас появится уверенность в том – хотя пока это только надежда или мечта, – что мы сможем наконец постичь секрет блуждающего болота, остановить его перемещение, а то и вовсе осушить.

– Все это чрезвычайно интересно. – Я совершенно не кривил душой, потому что в тот момент в моей голове попросту не было других мыслей. – Может, расскажешь мне чуть больше, Дик? Полагаю, ты не из тех, кто будет молчать до тех пор, пока идея не сформируется в голове полностью?

– О нет, я совсем не такой. Для меня настоящее удовольствие встретить заинтересованного слушателя. Начну с самого начала. Меня прямо-таки поразила впадина на вершине горы. Ничего более странного я не видел ни разу в жизни. Если бы я встретил нечто подобное в другом месте или в другой геологической формации, то решил бы, что эта впадина образовалась в результате деятельности вулкана, но в данном случае об этом не может быть и речи. Очевидно, на этом месте когда-то было озеро.

– Так гласит легенда. Надеюсь, ты ее уже слышал?

– Конечно! И она лишь подтверждает мою гипотезу. Легенды всегда основаны на каких-то реальных событиях. Не знаю, что именно породило миф о святом Патрике и змеином короле, факт остается фактом: когда-то давным-давно на месте впадины было озеро или пруд.

– Ты в этом уверен?

– К сожалению, я не смог уделить изучению данного феномена больше времени, поскольку старый волк, с которым меня угораздило связаться, проявлял слишком большое нетерпение в своем стремлении отыскать пропавший сундук с сокровищем, но мне вполне хватило и того, что я успел увидеть.

– Хорошо, но как твоя гипотеза возникновения впадины связана с поисками известняка в здешних местах?

– Все просто. Наличие озера или какого-то другого водоема на вершине горы означает наличие природного источника воды. А может, и не одного. Гранитные или твердые сланцевые породы с большим трудом поддаются воздействию воды, в то время как известняк легко разрушается бьющими из недр земли родниками. К тому же природа этих двух пород совершенно различна. Имеющиеся в известняке трещины и полости практически отсутствуют в других, более твердых породах. Словом, если все обстояло именно так, как я предположил, и водоем на горе питался водой из подземного источника, пробивавшейся сквозь слои известняка, то мы, вероятно, обнаружим, что с течением времени породу размыло и источник направил свои воды в другом направлении – либо через трещины в породе, либо по проложенному им же самим руслу.

– А дальше?

– А что произошло дальше, понять несложно. Вода из источника стекала туда, где почти не встречала сопротивления, и находила выход где-то ниже вершины горы. Ты, наверное, обратил внимание на своеобразное строение ее поверхности, особенно западного склона. Огромные каменные плиты, покато спускающиеся вниз, вдруг заканчиваются зазубренной стеной. Ты не мог этого не заметить – края стены похожи на зубья пилы. Стало быть, вода, вместо того чтобы подниматься вверх и стекать по старому руслу, которое все еще заметно, в какой-то момент нашла отверстие в одной из каменных плит и постепенно заполнила пространство между ней и соседней. Если, конечно, не нашла выход и оттуда. Как нам известно, на горе имеются островки растительности и болотистые участки. Так вот вода, скапливаясь под этими болотистыми участками, не только их питала, но и поднимала до тех пор, пока они не стали плавать на ее поверхности, поскольку плотность воды больше. А раз так, то болоту просто потребовалось достаточное количество времени, чтобы его консистенция стала более мягкой, превратив его в весьма опасное образование – «ковер смерти», – о котором мы говорили сегодня утром.