Я хотел уже в очередной раз ударить негодяя, но Нора удержала меня за руку, поэтому, постаравшись умерить свой гнев, я произнес:

– Не смейте говорить дурно о тех, кому вы даже ботинки чистить недостойны. И поскорее заканчивайте свои работы в Шлинанаэре, потому что ноги там вашей не будет, когда выйдет время. Не хочу, чтобы вы пачкали это место своим присутствием дольше положенного.

Нора вопросительно посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на вздрогнувшего от моих слов Мердока.

– Что же касается этих рук… – Я взял руки Норы в свои. – Возможно, придет час, когда вы будете молить эти честные и сильные руки о помощи, молить каждой частичкой своей подлой души! Но случится так или нет, остерегайтесь попадаться у меня или у нее на пути, иначе будете жалеть об этом до последнего часа своей жизни. Идемте, Нора, не стоит вам оскорблять свое зрение и слух присутствием этого мерзавца!

Я повел Нору в дом, а вслед нам послышался голос Джойса:

– Чтоб ноги твоей больше не было на моем участке, не то возьму закон в свои руки.

Дик тоже нарушил молчание:

– Вы и со мной будете иметь дело, если вновь задумаете причинить кому-то из них зло!

Мердок гневно развернулся:

– Что до вас, то вы уволены! И не смейте боле приближаться к моему дому!

– Наконец-то! – воскликнул Дик. – Мистер Джойс, прошу вас засвидетельствовать тот факт, что с этого самого момента я совершенно свободен от всех обязательств. – После этого он спустился с крыльца и раздраженно обратился к Мердоку: – Дорогой мистер Мердок, не будете ли вы так любезны со мной объясниться? Всего раунд-другой. Просто проверить, кто из нас крепче. Уверен, это пойдет вам на пользу, да и мне тоже. Вижу, вы так и напрашиваетесь на драку. Обещаю, что никаких последствий, если победите вы, для вас не будет, ну а если уж побью вас я… что ж, такова, значит, ваша судьба. Итак… Всего один раунд.

Дик начал было засучивать рукава, но его остановил Джойс:

– Нет, мистер Сазерленд, не здесь. И позвольте вас предостеречь, поскольку я старше и имею кое-какой опыт. Не стоит давать волю своему гневу. Я уже его однажды ударил, о чем очень сожалею. Нет, не потому, что я его боюсь, – поспешил пояснить Джойс, заметив в глазах Дика вопрос. – Потому что взрослый разумный человек не должен поддаваться гневу. Артур вступился за честь своей будущей жены, и за это его нельзя осуждать. Если же речь не идет о защите тех, кого любишь, руки распускать не стоит.

– Вы совершенно правы, мистер Джойс, – согласился Дик. – Боюсь, я повел себя как мальчишка. Пусть он просто уберется отсюда! Само его присутствие заставляет хороших людей опускаться до его уровня. Мистер Джойс, простите меня! Обещаю, что хорошенько запомню ваш урок.

Они оба зашли в комнату, а я, обняв Нору за талию, смотрел вместе с ней в окно, как Мердок быстро прошел по дорожке и скрылся за калиткой.

Мы вновь расположились у камина. Опустившись на стул, Нора машинально спрятала руки за спину. Очевидно, брошенные мерзавцем слова задели ее за живое. Заметив это, я едва не заскрежетал зубами от досады. Слава богу, если она и расстроилась, то сумела не показать этого. Воспользовавшись представившейся мне возможностью, я поднес руку любимой к губам и с чувством произнес:

– Нора! Полагаю, я могу сказать кое-что в присутствии вашего отца и моего друга. Эта рука, такая прекрасная… – Я вновь коснулся губами ее ладошки. – Да она для меня дороже в тысячу раз, потому что всегда честно трудилась, и мне остается лишь надеяться, что на протяжении всей своей жизни я буду ее достоин.

Я хотел было опять поцеловать руку Норы, но она мягко отстранилась. Ее отец, заметив это, просто сказал:

– Ступай к нему, дочка. Он порядочный человек: сегодня встал на защиту твоей чести.

Мы поменялись местами. Теперь Нора склонила голову на колено мне, а свободную руку протянула отцу.

Так мы сидели, курили и разговаривали, но пора и честь знать. Переглянувшись, мы с Диком поднялись со своих мест, взяли свои шляпы. Заметив, как Нора смотрит на меня, Джойс предложил:

– Идем, дочка. Если ты не устала, проводим наших гостей до дороги.

Лучезарно улыбнувшись, Нора зарделась, накинула шаль, и мы все вместе вышли из дома. Она взяла под руку меня и своего отца, но тропинка становилась все уже, поэтому Джойс прошел вперед, а мы с Норой шли следом.

Стоило ли удивляться, что мы, слегка замедлив шаг, нашептывали друг другу нежные признания? Что, когда тропинка круто сворачивала или же кусты укрывали нас своей тенью, наши губы тотчас же сливались в сладком поцелуе?

На открытом месте у края дороги нас поджидал Энди. Сделав вид, будто заметил лишь Дика и Джойса, он радостно всплеснул руками.

– Хороший нынче выдался вечерок, а, мистер Дик? Тока по всему видать, что вскорости снова зарядит дождик. Доброго вам вечера, мистер Джойс. Как поживает мисс Нора, да благословит ее Господь? Вот уж жалость, что нету ее с вами в такой славный вечер. Бедный мастер Арт! Как я погляжу, его опять феи умыкнули. – Тут хитрец сделал вид, будто только что меня заметил. – Ох, сэр, ну что я за недотепа. Ведь ей-богу думал, что вас феи утащили. А можа, то и вовсе лепрекон был. Ба! Да энто же мисс Нора! Вышла приглядеть за своим батюшкой? Как же я рад вас видеть!

– Я тоже всегда рада тебя видеть, Энди!

Нора пожала вознице руку, а тот увлек ее в сторонку и произнес громким шепотом, чтобы услышали мы все:

– Эх, дорогая моя мисс Нора. Можно я кой чего у вас спрошу?

– Конечно, Энди. С радостью отвечу.

– Вона какое дело. Шибко я беспокоюсь за мастера Арта, вон того молодого жинтмана, что с вашим папашей беседует.

Шельмец указал на меня так, будто Нора не знала, кто я такой. Лунный свет упал на ее лицо, и я заметил, что на губах ее заиграла счастливая улыбка.

– Да, я его вижу, – ответила Нора.

– Так вот значицца. Заворожили его на Нокнакаре феи. И с энтих пор все бродит он тама, да одну из фей ищет. Уж как я его пытался завлечь. Все рассказывал, какие славные девушки в наших краях живут. Настоящие, не сказочные. Да, видать, он так одержим, что и глядеть на их не желает. И меня не слушает.

– Ну надо же, – покачала головой Нора, едва сдерживая смех.

– Вот как вы, мисс Нора, полагаете, какую девицу мастер Арт сыскать желает?

– Не знаю, Энди. А ты как думаешь?

– Тю! Энто я знаю наверняка. Высокую, гибкую да смуглую. Тока не негру. В красной юбке и с чудного цвета глазами!

– О, Энди! – только и смогла вымолвить Нора, с улыбкой поворачиваясь ко мне.

– Да ступай ты уже, негодник! – Я шутливо погрозил Энди кулаком, а потом отвел Нору в сторонку и рассказал, что за «чудного цвета глаза» я искал и нашел.

Мы наедине пожелали друг другу спокойной ночи, в то время как остальные пошли к воротам. После этого мы с Диком пожали руки всем присутствующим и уселись в экипаж. Энди тут же пустил кобылу в галоп, и его привычное: «Н… но, пошевеливайся, старушка!» – потонуло в громких криках прощания. Обернувшись, я увидел, как Нора, приникнув головой к плечу отца, обнимавшего ее за плечи, машет нам вслед. Серебристая луна смотрела на землю с небес, и казалось, будто фигуры отца и дочери купаются в океане небесного света.

Мы же неслись в темноте, а громоздящиеся в небе дождевые тучи почти полностью заслонили собой ночное светило.

Мне же казалось, что все вокруг окутано сияющей розовой дымкой, а сам я лечу в колеснице навстречу заре.

На следующий день было воскресенье, после церкви я поехал в Нокколтекрор, и мы с Норой долго беседовали о наших планах. Мы решили, что ей следует начать обучение как можно скорее, поскольку Нора считала, что вскоре ее возраст станет неподходящим для посещения школы. Я же преследовал свои цели. Ведь чем скорее она начнет учиться, тем скорее закончит, и я наконец обрету свое счастье.

Нора была очень мила и застенчиво сказала, что если я принял такое решение, то она готова полностью на него положиться, и добавила: