Нет, он был просто невыносим. Я спрыгнул со скалы и спустился в ущелье. Сазерленд уже отправился к Мердоку, поэтому я велел Энди ждать моего возвращения и проследовал за ним.

Дика я нагнал очень быстро, поскольку больная нога и неровная дорога не позволяли ему идти быстрее. Его присутствие рядом помогло бы мне преодолеть неловкость, но я сделал вид, будто меня волнует лишь его нога. Некоторые эмоции превращают нас в таких лицемеров!

Поддерживая друга под локоть, я шел вместе с ним по узкой проселочной дороге. Дом Джойса остался слева от нас. Я с волнением посмотрел в ту сторону в надежде увидеть или его самого, или его дочь, но на участке не было ни души. Через несколько минут Дик остановился и, указав на блуждающее болото, спросил:

– Видишь вот те два шеста? Натянутая между ними веревка обозначает границу между владениями. Мы исследуем болото по ту сторону границы.

Он указал на склон поросшего травой холма на приличном расстоянии от нас. Там, у его подножия, болото выглядело устрашающим.

– Это болото опасно? – спросил я.

– Еще как! Самая страшная топь из тех, что мне приходилось видеть. Не приведи господь наблюдать, как кто-то пытается его пересечь.

– Почему?

– Потому что в любой момент болото может его затянуть. И все. Никому попросту не хватит сил и сноровки, чтобы спасти несчастного.

– То есть это что-то вроде зыбучих песков?

– Можно сказать и так. Только болото гораздо коварнее. На поэтический манер я бы назвал его «ковром смерти». То, что ты видишь, всего лишь тонкая прослойка растительности, смешанная с перегноем, песком и различным мусором, покрывающая более толстый слой тины и ила – наполовину жидкого, наполовину твердого. Точная глубина топи никому не известна. Это зыбучее месиво вполне может выдержать определенный вес, поскольку образующие его частицы сцеплены между собой. И все же его поверхность неоднородна. Один неверный шаг – и…

– И что?

– Это вопрос удельного веса. Внезапно погрузившееся в топь тело, когда воздух выйдет из легких и наступит трупное окоченение, опустится на значительную глубину. Через девять дней выделяющиеся при разложении газы попытаются поднять его на поверхность, но, как правило, густая жижа не дает телу подняться, плоть разлагается, кости обволакивает гниющая растительность, и тело остается в глубине навечно.

– Да уж… – сказал я. – Теперь я знаю, к кому обращаться за леденящими кровь рассказами: к ученым мужам.

За разговорами мы не заметили, как подошли к дому Мердока – простому добротному коттеджу, примостившемуся на выступе скалы посреди бескрайней равнины. Вокруг дома был разбит сад с живой оградой из подстриженных ясеней и низкорослой ольхи.

Вероятно, Мердок поглядывал на улицу из окна своей гостиной, ибо не успели мы войти в калитку, как он уже встречал нас на пороге, но приветствие его прозвучало не слишком обнадеживающе.

– Что-то вы сегодня припозднились, мистер Сазерленд. Надеюсь, не потому задержались, что решили привезти с собой этого незнакомца. Не хочу, чтобы посторонние лезли в мои дела. Вам это прекрасно известно.

Дик вспыхнул до корней волос и, к моему удивлению, разразился довольно пылкой тирадой:

– Послушайте, мистер Мердок, я не намерен терпеть подобные нападки! Впрочем, я и не ждал от человека вашего склада понимания чувств настоящего джентльмена. Да и откуда ему взяться-то, пониманию, если вам даже само понятие «такт» незнакомо? Зарубите себе на носу: я никогда не отступаюсь от своего слова и всегда делаю то, что говорю. Я слишком презираю ваши жалкие тайны и не менее жалкие аферы, чтобы принимать в них какое-либо участие, но если уж привел с собой друга, без которого вообще не смог бы сюда добраться, поскольку мне тяжело ходить, надеюсь, что ни его, ни меня не станут здесь оскорблять. В противном случае ноги моей больше не будет на вашей грязной земле!

Мердок заносчиво заявил:

– Эй-эй, полегче! Вы заключили со мной договор, так что извольте выполнять его условия. Уж я за этим прослежу.

– С вас станется, ничтожный негодяй. Вы ведь знаете, что я человек слова. Только учтите, что я жду от вас уважительного отношения, и помните: если мне понадобится помощник, то у меня есть право таковым обзавестись.

Мердок сказал, на этот раз примирительно:

– Ну-ну, разве я не выполнял все ваши пожелания? Разве не помогал вам лично, когда это требовалось? Чем я не помощник?

– Да, вы делали это лишь потому, что я вам нужен. Так что запомните: пока вам без меня не обойтись. И помощников я выбираю по своему усмотрению. К тому же вы на эту роль не годитесь. Можете сколько угодно повторять, что я связан с вами договором, но если мне вздумается вас провести, с легкостью сделаю это.

– Вы не посмеете, я знаю. К тому же я вам доверился!

– Вы доверились! Настолько, что подкрепили свое доверие договором и печатью. Только я вам за это ничего не должен.

– Мистер Сазерленд! Сэр! Уж больно вы со мной резки. Я же ничего не имею против вашего друга. Делайте, что считаете нужным, ходите куда хотите, привозите друзей, только продолжайте работать да держите результаты в тайне.

– Ну конечно, – усмехнулся Дик. – Вы готовы пойти на попятную, потому что я вам очень нужен. К тому же знаете, что сегодня последний день исследований по эту сторону холма. Вот что я вам скажу. Вы пойдете на все в угоду собственной алчности, но мы с вами, работая вместе и делая все возможное, не сможем охватить всю территорию. Я ни слова не сказал своему другу, но не знаю, как он отреагирует на ваши просьбы после того, как стал свидетелем столь оскорбительного поведения. Но он мой друг и умный человек. И если вы попросите его вежливо и учтиво, он, пожалуй, согласится остаться и протянуть нам руку помощи.

Ростовщик отвесил низкий поклон и в подходящих случаю выражениях поинтересовался, не задержусь ли я на его участке на некоторое время, чтобы помочь в работе. Нет нужды говорить, что я ответил согласием. Мердок смотрел на меня так, словно пытался понять, вспомнил ли его я, поскольку он, очевидно, меня вспомнил, но я сделал вид, будто вижу его в первый раз, и он этим удовлетворился. Я втайне порадовался, что след от удара Джойса был все еще отчетливо заметен на лице ростовщика. Он ушел, чтобы подготовить к работе машины, следуя указаниям Сазерленда.

– Кто-то просто обязан обломать этому негодяю рога, – произнес Дик, едва Мердок отошел на приличное расстояние, а потом рассказал, что его работа состоит из опытов с магнитами, призванных выяснить, есть ли в глубине болота залежи железа.

– Идея принадлежит Мердоку, – пояснил Дик, – а я всего лишь воплощаю в жизнь его замысел, поскольку обладаю всеми необходимыми знаниями и навыками. Если он высказывает совсем уж безнадежные гипотезы, я указываю ему на это, но он с ослиным упрямством продолжает стоять на своем и меняет мнение, лишь когда ему самому того захочется. А еще этот низкий человек чрезвычайно подозрителен и никому не доверяет. Мы работаем уже три недели. Прошли всю твердую почву и заканчиваем болотистую.

– А как ты с ним познакомился?

– Около месяца назад он нанес мне визит в Дублине. Адрес дал ему один мой приятель из колледжа. Он хотел, чтобы я поискал железо на его участке. Я спросил, будут ли это полноценные разработки, но он ответил, что просто хочет понять, есть ли в земле старое железо. Поскольку он предложил мне прекрасные условия, я подумал, что у него имеются на то очень веские мотивы. Теперь-то я, конечно, понимаю, что он пытается отыскать деньги, якобы закопанные здесь французами после экспедиции Гумберта[7] в Киллалу.

– И каким образом осуществляются поиски? – поинтересовался я.

– Нет ничего проще. Я просто передвигаю по земле мощный магнит. Только нужно делать это систематически.

– Что-нибудь нашли?

– Всякое старье – подковы, гвозди, пряжки, пуговицы. Самой ценной находкой оказался обод от колеса. Тогда гомбин решил, что наконец-то наткнулся на клад! – рассмеялся Дик.