Мы остановились.

Схватив лопату, Мердок принялся счищать со своей находки слои грязи и ила, и с каждым взмахом лопаты очертания странного предмета проступали все четче. Вскоре нашим глазам предстал ржавый железный лафет. Так вот что мы вытащили со дна болота с таким трудом.

Мердок безвольно опустился на землю рядом с лафетом с выражением крайнего разочарования на лице.

– Идем отсюда! – позвал меня Дик. – Мне даже жаль этого мерзавца! Столько сил – и все впустую!

Мы пошли прочь, оставив ростовщика с его сокровищем в луже грязи. Его глаза горели такой жадностью и злобой, что менее всего на свете мне хотелось увидеть нечто подобное снова.

Пока Энди поджидал нас в трактире в полумиле от фермы Мердока, мы спустились к ручью у подножия горы, отмылись от болотной жижи и вернулись на вершину, чтобы хоть немного просушить одежду на ветру. Когда мы чуть отдохнули и насладились покоем, Дик предложил:

– А теперь, Арт, тебе лучше вернуться к Джойсам. Мисс Джойс наверняка беспокоится, гадая, куда ты запропастился.

Так странно было слышать, что Нору – мою Нору – называют «мисс Джойс». Не удержавшись, я заулыбался и тут же покраснел. Дик заметил это и, конечно же, догадавшись о причине моего смущения, положил руку мне на плечо:

– Ты часто будешь слышать это, старина. Я ведь единственный из твоих друзей, кому посчастливилось услышать из твоих уст ее имя. Теперь она станет частью твоего круга и – ей-богу! – его украшением. Я ничуть не сомневаюсь, что твои знакомые окажут ей заслуженный почет и уважение. Она мисс Джойс, но лишь до тех пор, пока не станет миссис Артур Северн.

Какое же сладкое волнение охватило меня при мысли об этом!

Я вернулся в дом Джойсов и обнаружил, что Нора по-прежнему одна. Она знала, что я, связанный данным словом, не мог рассказывать кому-либо о делах Мердока, но, поскольку моя одежда была в грязи – мытье у ручья почти не дало результата, – принесла таз с горячей водой, мыло, полотенце и щетку для одежды.

Даже сейчас я вспоминаю о тех минутах с приятным волнением в душе. Каждый жест, каждый взгляд Норы были пронизаны таким теплом и заботой, что мне казалось, будто я вижу невероятно сладкий и нежный сон. Когда же Нора, очаровательно зардевшись, принесла собственный гребень и принялась расчесывать мне волосы, я почувствовал себя счастливейшим из людей: прикосновения рук любимой дарили невероятное блаженство. Когда мой туалет был закончен, Нора взяла меня за руку и, усадив рядом с собой, немного помолчала, а потом тихо сказала, заливаясь краской:

– Я хочу вас кое о чем спросить.

– Нора, дорогая, мне тоже хочется задать вам один вопрос.

Кажется, она догадалась, к чему я клоню, и ту же возразила:

– Вы должны позволить мне спросить первой.

– Нет-нет! – замотал я головой. – Сначала ответьте, а потом спрашивайте о чем угодно.

Мужская настойчивость восторжествовала, ведь мы куда эгоистичнее женщин, и я задал свой вопрос:

– Нора, дорогая, скажите, когда вы станете моей и только моей? Когда мы поженимся?

Глаза девушки светились любовью, когда она с застенчивой улыбкой и нежным румянцем на щеках ответила:

– Нет, вам все же следовало позволить мне спросить первой.

– Почему, дорогая?

– Потому что, милый, я думаю о будущем. Вы знаете, Артур, что я люблю вас всем сердцем и с радостью исполню любое ваше желание, но вы должны подумать и обо мне. Ведь я всего лишь простая крестьянка…

– Крестьянка! – Я рассмеялся. – Нора, вы самая настоящая леди: пусть не по крови, но внешне, по воспитанию… Да вы самая настоящая королева!

– Я очень счастлива это слышать, но от ваших слов не перестала быть крестьянкой. Только посмотрите на меня, на мое платье! Да, я знаю, что оно вам нравится, и всегда буду это ценить, – с улыбкой заметила Нора и продолжила: – Дорогой, я буду с вами искренна. Моя жизнь, мое окружение чужды вам. Вы собираетесь поставить меня на одну ступень с вами, и я хочу быть достойной своего нового положения и вас, но мне неприятна сама мысль, что ваши родные или друзья станут жалеть вас и говорить: «Бедняга, он совершил непоправимую ошибку. Только посмотрите на ее манеры – она же не из нашего круга». Я не вынесу, если услышу нечто подобное, не вынесу, если кто-то из-за меня станет испытывать жалость к моему любимому. Это разобьет мне сердце!

Бездонные синие глаза Норы наполнились слезами, и они тотчас же заструились по щекам.

Я порывисто прижал возлюбленную к груди, словно хотел защитить от всего мира, и воскликнул:

– Нора! Никому и в голову не придет говорить подобное о вас: вы не можете принизить мужчину, только возвысить. Вы просто не способны оказаться недостаточно грациозной, даже если очень этого захотите. Что же до моих родственников или друзей… Они перестанут быть таковыми, если не встретят вас с распростертыми объятиями и любовью.

– Но, Артур, они могут оказаться правы! Я получила достаточно знаний, чтобы понять, как многому мне еще нужно учиться. Большой мир, в котором живете вы, так сильно отличается от нашего – скромного и тихого мирка. Я не переживаю из-за нашего будущего и не намерена создавать лишние проблемы, но, дорогой, в качестве вашей жены мне бы хотелось делать все правильно. Ведь, когда я покину отчий дом, со мной рядом не будет родных или друзей, у которых я могла бы попросить совета. Впрочем, вряд ли кто-то из них смог бы и дать мне таковой из-за отсутствия опыта.

– Но разве я не в счет, разве не сумею помочь?

– Да, да, вы все верно говорите! Но как вы не можете понять – я люблю вас так сильно, что даже в глазах окружающих хочу выглядеть лучшей и достойной вас. Вы должны меня понять, милый: понять и помочь. Мне трудно вас убедить, но уже сейчас я чувствую, что моих знаний недостаточно, и это меня пугает. – Голос Норы сорвался, и она едва не расплакалась, прикрыв свои красивые глаза рукой.

– О, моя дорогая! – воскликнул я с такой страстью, на какую способен только пылкий влюбленный. – Скажите, чего вам хочется, чтобы я мог исполнить ваше желание.

– Я хочу, чтобы вы позволили мне поступить в школу, на год или два, до того как мы поженимся. О, я буду очень стараться, усердно совершенствовать себя. Ведь каждый час упорного труда будет приближать меня к тому моменту, когда я достигну наконец вашего уровня.

Никогда еще я не слышал ничего более трогательного. Горло сдавило спазмом так, что я не сразу обрел дар речи, а мне так хотелось рассказать любимой о своих чувствах. «Господи! – воскликнул я мысленно. – Ну чем я заслужил такую любовь?»

Усевшись рядом, мы принялись обсуждать, как осуществить задуманное, ибо решение Норы показалось мне вполне разумным. Я предложил ей отправиться для начала в Париж, затем переехать в Дрезден и завершить образование в Англии. Мы пришли к заключению, что Норе не помешает выучить иностранные языки и среди них непременно должен быть итальянский, но в Италию мы собирались поехать вместе, чтобы провести там наш медовый месяц. Склонив голову, Нора внимательно слушала. Когда же я заговорил о путешествии в Италию, о том, как мы вместе будем наслаждаться древней красотой, светом и красками этой поистине волшебной страны, изящное, похожее на фарфоровую раковину ушко моей возлюбленной порозовело, и я, не удержавшись, наклонился, намереваясь его поцеловать, однако девушка бросилась мне на грудь и нарушила мои планы. Нежный розовый румянец заливал постепенно ее шею и становился все ярче и насыщеннее, и вскоре вся она уже пылала от смущения. Отстранившись, Нора поднялась на ноги и храбро посмотрела мне в глаза.

– Артур, я, конечно, почти ничего не знаю о мироустройстве, но, полагаю, в ваших кругах мужчине не принято платить за обучение леди, пока она не стала его супругой, даже несмотря на то что они помолвлены. Вам известно, что у моего дорогого отца нет денег на те цели, о которых мы говорили, но, если вы захотите избежать лишних пересудов и сочтете, что так будет разумнее, я выйду за вас замуж до того, как отправлюсь в путешествие. Если… если вы этого хотите. Но даже в этом случае мы дождемся моего возвращения из школы, прежде чем поехать в Италию.