– Нет, ну правда, он же сам этого хотел. Будет ему уроком!

Мы отправились в Карнаклиф, и следующие три дня были исполнены для меня печали и скорби. Бо`льшую часть времени мы гуляли по склонам холма и строили планы на будущее. Однако без Норы это место казалось таким унылым!

В понедельник мы не поехали на Нокколтекрор, поскольку знали, что вечером вернутся Джойс и Нора, наверняка уставшие с дороги, но утром во вторник я уже стучал в дверь их гостеприимного дома. Джойса не было, Дик расстался со мной у подножия холма, так что мы с Норой остались наедине.

Любимая с гордостью продемонстрировала мне новые платья, а потом удалилась в свою комнату, надела одно из них и вернулась, чтобы я мог оценить, как она выглядит. Под моим взором Нора зарделась от смущения. Я же не мог отвести от нее взгляд, равно как и ее отец, вскоре присоединившийся к нам.

Когда Нора опять ушла в спальню переодеться, Джойс поманил меня за собой. Мы немного отошли от дома, и он повернулся ко мне. Вид у него был довольно мрачным.

– Мне тута сказали кое-что. Думаю, вам тоже следует это узнать.

– Что случилось, мистер Джойс?

– Кто-то распускает о Норе нехорошие слухи!

– О Норе? Да никто в здравом уме дурного слова о ней не скажет.

– Нашелся вот один! – Развернувшись вполоборота, Джойс многозначительно посмотрел в сторону дома Мердока.

– Ах вот это кто! Все же исполнил свою угрозу. И что же он говорит?

– Не знаю. Я тока понял, что кто-то что-то говорил. Мне об энтом рассказал один приятель. Повторять дурных слов он не стал. Можа, сам не слыхал, а можа, не хотел меня расстраивать.

– Ваш приятель поступил правильно, мистер Джойс, но я не сомневаюсь, что грязные сплетни распускает именно Мердок. Слава богу, через несколько дней мы все отсюда уедем, и пусть болтает себе на здоровье.

– Ну уж нет! Как бы то ни было, я не позволю ему поливать грязью мое дитя. Пусть только попробует снова открыть свой рот, уж я сумею его заткнуть!

– Он больше не станет клеветать на Нору, потому что скоро уберется отсюда восвояси. Скажу вам правду: я ведь купил у него землю и уже завтра вступаю в собственность. Так что ноги его здесь больше не будет.

– Что ж… посмотрим, как оно повернется, но все же следует проявлять осторожность.

– Вы совершенно правы, – кивнул я. – Осторожность в таком деле никогда не помешает.

После этого мы снова вернулись в дом, где нас встретила Нора, уже в своей алой юбке, которая, как она знала, так мне нравилась. Приблизившись ко мне, она шепнула на ухо своим нежным голоском:

– Думаю, дорогой, сегодня тебе хочется видеть привычную Нору. Ведь это последний день нашей прежней жизни.

Рука об руку мы спустились на поля утесов, в последний раз уселись на наш плоский валун и, любуясь открывавшимся отсюда великолепным видом, предавались светлым мечтам о будущем.

В сгущающихся осенних сумерках мы вернулись в дом. К нам присоединился Дик, и мы остались, чтобы выпить чаю. Я видел, что друг хочет мне что-то сказать, однако пришлось дожидаться, пока мы останемся одни.

Было очень грустно расставаться с Норой в тот вечер, ибо этот был наш последний день вместе перед ее отъездом в школу. Я понимал, что, как бы ни сложилось наше будущее, хотя я, конечно же, надеялся на лучшее, мне никогда больше не посидеть вот так у камина с прежней Норой. Моя любимая тоже выглядела печальной, и когда поведала о причинах своей печали, я понял, что мы испытываем сходные чувства.

– О, Артур, дорогой мой! Я постараюсь – очень постараюсь – стать достойной выпавшей на мою долю удачи, стать достойной тебя! – Нора обвила мою шею руками, уткнулась мне в грудь и расплакалась.

– Тише, Нора! Не плачь, любовь моя, – принялся я успокаивать ее. – Ты не должна так говорить. Ты, как никто другой, достойна самых лучших в жизни подарков. О, моя дорогая! Я лишь боюсь, что какой-нибудь несчастный случай отнимет тебя у меня. Я не узнаю покоя, пока ты не уедешь из тени этой зловещей горы, чтобы начать новую жизнь.

– Остался всего один день! – произнесла Нора. – А завтра мы все уладим. Мне еще так много нужно сделать для моего бедного отца! Как же он был добр ко мне все эти годы. Господи, Артур, однажды мы непременно должны отплатить ему за все это добро!

Как же сладко мне было слышать это «мы», когда Нора прильнула к моей груди.

Ах эта ночь! В последний раз я сидел на валуне с прежней Норой, которую так сильно любил. Мне казалось, будто сама судьба, обожающая резкие контрасты света и тьмы, намеренно сделала этот день таким ярким и таким безупречно счастливым!

По дороге в Карнаклиф Дик рассказал мне, что занимало его мысли весь остаток дня. Оказавшись сегодня на болоте, он увидел, что уровень воды в нем поднялся до такой степени, что посчитал необходимым выяснить причину этого явления. Он сразу же направился к тому месту, где Мердок перекрыл речку, стекавшую на поля утесов, и обнаружил, что вода с такой силой пыталась пробить себе дорогу, что огромные камни плотины намертво сцементировались забившейся между ними грязью, тиной и мусором. Разрушить эту плотину могло теперь только что-то наподобие взрыва, и, если не предпринять никаких шагов, уровень воды в болоте будет подниматься до тех пор, пока она не перельется через край в самом низком месте каменного берега.

– Ей-богу, Арт, этот человек просто самоубийца! Я совершенно уверен, что если снова пойдет дождь и уровень болота останется на той же отметке, что и сейчас, болото придет в движение, и тогда Мердоку, да и другим тоже, придется уповать лишь на милость Божью! Я ведь предупреждал об опасности, объяснял, что к чему, но он лишь посмеялся надо мной и обозвал предателем. Сказал, что я говорю это, чтобы помешать ему отыскать сокровище. Его сокровище! Потом Мердок снова разразился проклятиями, и я ушел. Пропащий он человек. Понятия не имею, как его переубедить.

– Дик, – с беспокойством заглянул я в глаза другу, – надеюсь, Джойсам ничто не угрожает?

– Нет! – решительно покачал он головой. – Они вне опасности, ведь их дом стоит на скале гораздо выше уровня болота.

Мы оба замолчали, пытаясь найти какое-нибудь решение.

В ту ночь дождь лил как из ведра – настоящий тропический ливень (такое случается на западном побережье) – и грохотал по железной крыше конюшни подобно раскатам грома. Под этот шум я и забылся сном.

В ту ночь я опять видел сны – такие же кошмары, как и прежде. Несмотря на то что игра воображения вновь сосредоточилась вокруг Нокколтекрора, я мучился от тягостных сновидений, в которых царили хаос и разрушение. К счастью, на этот раз мне удалось не перебудить всю гостиницу. Утром Дику хватило одного взгляда на мое бледное лицо.

– Снова мучили кошмары, Арт! Слава богу, все уже почти позади. Еще один день, и Нора уедет из этих мест.

При мысли об этом я испытал невероятное облегчение. На следующее утро – в четверг 28 октября – мы должны были добраться до Голуэя, чтобы оттуда отправиться в Лондон, в то время как Дику предстояло от моего имени вступить во владение недвижимостью, купленной у Мердока. Несмотря на то что ростовщик утрачивал право собственности в полдень этого самого дня, мы сочли более разумным отложить процедуру до тех пор, пока Нора не покинет Нокколтекрор. Хоть ее отъезд и означал для меня длительную разлуку с любимой, я не мог сожалеть об этом, поскольку впереди нас ждало такое сладкое и долгожданное воссоединение. В конце концов, два года пролетят быстро. А потом… потом начнется настоящая счастливая жизнь, по которой мы с Норой пойдем рука об руку и в горе, и в радости.

Впрочем, довольно мечтаний: сны наяву зачастую куда обманчивее тех, что порождены очарованием лунного света, мерцанием звезд или непроглядной темнотой ночи.

Мы условились, что в этот день не поедем к Джойсам, чтобы Нора и ее отец могли побыть вместе. Мисс Джойс, тетя Норы, которая всегда жила с ними, должна была вскоре вернуться, чтобы присматривать за домом, поэтому после завтрака мы с Диком выкурили по сигаре, обсудили дела и наметили, что необходимо сделать в мое отсутствие. Дождь продолжал лить без остановки. Дорога перед гостиницей превратилась в бурную реку, ветер гонял по небу дождевые облака, а по крыше стучало, словно кто-то невидимый заколачивал гвозди. Время от времени порывы ветра набирали силу, и тогда дождевые струи сливались воедино, превращаясь в стену воды. В окно мы видели насквозь промокших прохожих, пытавшихся укрыться от стихии.