– Он прав, моя дорогая. И ты тоже права. Все будет так, как ты хочешь. А теперь расскажи, что здесь случилось, пока меня не было.

– Можно я приведу Турко? Мне так спокойнее. К тому же он должен познакомится с тобой и полюбить, иначе не сможет быть мне другом. – Нора с нежностью посмотрела на меня, а потом привела мастифа, с которым мы сразу же подружились.

То был поистине счастливый день! Мы еще раз обсудили учебу Норы в школе и назначили дату начала занятий. Между нами царило полное согласие. Когда же мы с Диком под покровом ночи возвращались в гостиницу, я думал о том, что, если впереди нас и поджидало какое-то зло, пусть кто-то из нас хотя бы почувствовал себя счастливым.

Было решено, что ровно через неделю – 28 октября – Нора отправится в школу. Отец довезет ее до Лондона, а мистер Чапмен переправит в Париж – такое пожелание высказал Джойс, добавив:

– Для тебя будет лучше, дорогая, если поедешь без меня. Забот и так достаточно: предстоит наладить общение с девушками, которые воспитывались в лучших условиях. Я тебя буду тока смущать.

– Но, папа, – запротестовала Нора, – я не хочу притворяться, к тому же слишком люблю тебя и горжусь тобой, чтобы стесняться родства.

Джойс ласково погладил волосы дочери:

– Нора, дорогая, все это так: ты всегда была хорошей послушной девочкой, в нашей с тобой жизни нет ни одного момента, который я хотел бы изменить, но я старше, дочка, и знаю о жизни поболе. Говорю тебе: так будет лучше для тебя и сейчас, и в будущем. Я поселюсь с Юджином, и, возможно, через некоторое время ты меня не узнаешь. Вот поживу в большом городе, присмотрюсь к тамошним обычаям и, может, приеду тебя навестить. Не забывай, что мы должны думать не тока о тебе, но и о других девушках. Не хочу, чтоб кто-то из них начал задирать перед тобой нос. Ведь эдак крепкой дружбы не добьешься. Думаю, школы везде одинаковы. Чем выше держишь голову, тем больше тебя уважают окружающие.

Слова Джойса были настолько мудры и правдивы, что ни у кого не нашлось возражений, и все единогласно согласились с его точкой зрения. Я вызвался проводить их до Лондона, но не далее. Джойс собирался отвезти дочь в Голуэй, купить для нее кое-какую одежду, чтобы в Париже лишь дополнить гардероб с помощью мадам Лепешо. Они намеревались отправиться в путь в пятницу, чтобы провести субботу в Голуэе, поскольку Нора хотела попрощаться со старыми школьными подругами из монастыря. Вернуться домой Джойсы планировали в понедельник, 25 октября. На следующее утро Джойс должен был забрать мое письмо мистеру Кейси, чтобы тот выплатил ему любую часть суммы от продажи земли. Я также попросил поверенного оказать помощь Джойсу и Норе, если таковая потребуется. Мне бы очень хотелось поехать с ними, но случай был слишком неподходящий. В означенный день отец и дочь выехали из Карнаклифа. Дождь лил как из ведра, но мы с Диком использовали все имеющиеся у нас средства, чтобы дорогие нам люди не промокли в пути. Когда дилижанс скрылся из вида, мы с другом отправились на Нокколтекрор. Дик собирался поговорить с Мердоком о передаче земли 27 октября, как и было прописано в договоре.

Привычно оставив Энди у подножия холма, мы поднялись к дому Мердока. Дверь была заперта, и хотя мы постучали несколько раз, ответа не последовало. Выйдя за ворота, мы пошли вверх по склону, так как Дик захотел показать мне место, где, по словам старика Мойнахана, последний раз видели французов. Обогнув каменный уступ, за которым простиралось болото, мы увидели у самой его кромки две фигуры, в которых узнали Мердока и Мойнахана.

– Они как раз на том месте, куда я перенес метку Мердока. И, кстати говоря, она на земле Джойса, – шепнул мне Дик.

Ростовщик со своим помощником занимались примерно тем же, чем и мы с Диком, когда помогли Мердоку вытянуть из болота лафет. Они были так поглощены своим занятием, что не услышали нашего приближения, и заметили нас, лишь когда мы подошли совсем близко. Мердок тотчас же обернулся с почти звериным рыком и свирепым выражением лица. Поняв, что мы застали его на месте преступления, ростовщик пришел в ярость и разразился самой отвратительной и грязной бранью, на какую только был способен. Дик сжал мою руку, призывая к спокойствию, и невозмутимо смотрел на дрожащего от гнева гомбина. Он словно давал негодяю исчерпать себя, и, когда Мердок на мгновение замолчал, чтобы перевести дыхание, мой друг спокойно произнес:

– Не стоит так горячиться, Мердок. Объясните спокойно, почему вы нарушили границы чужой собственности и что намереваетесь украсть.

Ростовщик молчал, поэтому Дик продолжил:

– Позвольте уведомить вас, что я, как официальный представитель владельца этой земли, заставлю вас ответить за содеянное. Мне не хотелось бы без нужды затевать ссору, и, если вы сейчас уйдете, пообещав никогда больше здесь не появляться, я не стану ничего предпринимать, но, если вы с этим не согласны, буду действовать в соответствии с обстоятельствами.

Ответ Мердока прозвучал в высшей степени дерзко и высокомерно:

– Это кто велит мне отсюдова убираться? Я просто вас не узнаю. Энта земля принадлежит моему другу мистеру Джойсу, и я буду приходить сюда когда пожелаю и делать тута все, что пожелаю. Коли мой друг скажет мне не приходить, я отсюдова уберусь, а покуда он мне так не сказал, с места не сдвинусь!

– Вы так говорите, потому что знаете: мистера Джойса не будет дома целый день, и в его отсутствие пытаетесь выкрасть то, что вам не принадлежит. Я не стану больше с вами препираться, но предупреждаю: вы ответите за свои действия.

Мердок и Мойнахан продолжали тянуть за веревку. Мы подождали, пока они достанут то, что с таким трудом подцепили, и увидели, что на этот раз на крючок попался громадный корень. Смертельно уставшие, мужчины опустились на землю рядом со своей добычей, а Дик достал из кармана блокнот и, все обстоятельно записав, повернулся к Мердоку:

– Вы, похоже, решили порыбачить? Какая странная добыча вам попалась! Очень любезно с вашей стороны обеспечить мистера Джойса и моего друга мистера Северна дровами на зиму. А кроме старых веток, здесь можно что-то найти?

В ответ Мердок лишь злобно оскалился и разразился очередной порцией проклятий, но тут в разговор вступил Мойнахан:

– Говорю ж тебе, Мертаг, больно низко мы спустились!

– Заткнись! – заорал ростовщик, и старик отшатнулся, словно его ударили.

Опустив глаза, Дик сделал вид, будто очень удивился при виде выложенного из камней креста.

– Ну и ну! Какая странная штука. Крест из камней. Выглядит так, словно кто-то хотел отметить это место. – Он поднял один из камней. – И сделано это совсем недавно. Трава под камнями совсем свежая.

Мердок ничего не ответил. Лишь сжал кулаки и заскрежетал зубами, а спустя пару минут отослал Мойнахана домой за виски. Когда старик скрылся из вида, ростовщик повернулся к нам:

– Думаете сбить меня с толку? Ну уж нет. Я заполучу эти деньги, даже если мне придется обагрить руки вашей кровью! Господь свидетель, сокровище станет моим! – Он разразился такими ругательствами, что мы содрогнулись от отвращения.

Мердок был так убийственно прямолинеен, что мне даже стало его жаль, и я порывисто произнес:

– Послушайте-ка! Если хотите отыскать сокровище, я дам вам еще немного времени, но при условии, что будете вести себя прилично и изъясняться как воспитанный человек. У вас будет еще месяц, если пожелаете!

Но в ответ Мердок осыпал меня еще более отвратительными ругательствами. Он орал, что ему не нужны одолжения, что он будет искать сколько потребуется и что даже сам Господь и вся Святая Троица не помешают ему делать то, что он хочет. Он также пригрозил, что, если осмелюсь встать у него на пути, мало мне не покажется. Что же касается Норы, то скоро вся округа узнает грязную правду обо мне и моей любовнице. Ей-богу, не мог же я каждый раз разбивать ему лицо. Отвернувшись от негодяя, я позвал Дика.

– Иду! – откликнулся мой друг и одним ударом сбил мерзавца с ног.

Когда оглушенный ростовщик растянулся на траве, Дик, словно извиняясь, заметил: