— Дык, ну теперича дела в Пустошах ваших пойдут ещё лучше, чем раньше и цены на зерно, рыбу, мясо и другие, ну, продукты, точно вниз пойдут! — Попытался подбодрить Бонопарта бывший крестьянин, которому бедственное состояние простых французов и постоянный дефицит ресурсов у них были достаточно близки, дабы принимать их проблемы близко к сердцу. — Перимерие-то того…Даст время хоть в паре-тройке мест возвести хорошие укрепления, которые даже армия английская не порушит без потерь, которые британцы, стал быть, сочтут неприемлемыми.
— Будем надеяться! — Согласился с ним Луи. — Ну и прикладывать все силы для того, чтобы эти надежды осуществились, конечно. Собственно поэтому и нет сейчас в Париже, ни нашего маршала, ни министра торговли…Впрочем, есть их заместители, которые в состоянии принимать решение практически по любым вопросам, особенно если это идет на пользу нашему прекрасному государству. И частные лица, которые располагают не сильно меньшим бюджетом, чем официальные структуры, а также могут повлиять на их решение в ту или иную сторону. Вот я, например.
— Дык, енто неплохо, — важно кивнул Святослав, который конечно же не пропустил столь прямой намек на коррупцию в исполнении главного жандарма Франци…Или на подобном уровне сей процесс уже положено называть лоббированием интересов? — Обычные товары, стал быть, я вам предлагать не буду…Потом просто списком вышлю к вам в енту, как её, в канцулярцию весь ассортиментъ, ну мало ли, вдруг заинтересует чаго…Зайду, сразу с козырей, значица, которых у нас целых два! Интересуют французскую жандармерию летучие корабли малых, дык, размеров али возможность выбранных людей, ну там заслуженных ветеранов и детей оных ветеранов из династий, дык, профессиональных, пройти в Индии курс алхимии усиливающей дар на ранг али два?
— Интересует и то, и другое, и в как можно больших количествах. Авиации много не бывает, и одаренных — тоже, особенно если эти одаренные относятся к числу верных людей. — Весьма ожидаемо отреагировал французский архимагистр. — Вопрос в цене…
— Дык, ниже рыночной немножко и взаимозачетом во многом оплата возможна, иначе зачем бы нам, стал быть, с обустройством сей коммерции возиться. — Откликнулся бывший крестьянин, для которого когда-то и армейское жалование обычного ведьмака выглядело несусветными деньжищами, позволяющими ближайших родственников из рабства выкупить. — Значится, возьмем мы четыре алхимреактора для кораблей летучихъ в обмен на летательный, ну, аппарат, в котором будет как раз одинъ из этих алхимреакторовъ стоять. С алхимией то сложнее, ибо индивидуального много там шибко, но есть у нас в Индии знакомые специалисты, шо работу такую согласны делать просто за деньги, а не за одолжения великие али военную поддержку. И принимать мы можем по несколько десятков человек, стал быть, в месяц. А то глядишь и сотню целую осилим…Ежели за каждого новоиспеченного, стал быть, ведьмака платить тыщи по три-четыре рублей золотомъ.
— Это много, — ожидаемо начал торговаться Бонопарт, ибо и важные государственные деятели, и живущие среди трущоб предприниматели коммерцией занимались примерно по одному и тому же принципу. Дать поменьше, взять побольше, разницу потратить на себя или пустить в оборот. — В смысле, условия по сделке корабли в обмен на алхимреакторы мне видятся вполне справедливыми, если будет произведена доставка летательных аппаратов до Парижа, а качество их постройки и оснащения не будет слишком сильно отличаться от тех аналогов, которые производят верфи Франции…Но вот курс алхимимеческих стимуляторов для простолюдинов в такую цену, знаете ли, для бюджета жандармерии чрезмерен! Кстати, в Академии Наук есть специалисты ничуть не хуже, которые могли бы справиться куда дешевле. Им просто не хватает сырья…Вот если бы у вас получилось наладить доставку ингредиентов из Индии или Сибири по ценам несколько ниже рыночных…
— Сибирские дары природы у нас ещё есть шансы привести в Париж, пусть даже и в несколько ограниченном ассортименте, но вот с тропическими травами или животными так не получится. — Покачал головой Олег, в голове у которого почему-то вспыхнуло воспоминание о том, как брахман-алхимик предлагал сделать его солдат не только магическими одаренными, но заодно ещё преданными своему командиру и очень тупыми. Вот почему-то чародей не сомневался, французы могут также, а то и лучше! — К сожалению или к счастью, мы не правящие Индией князья, а просто чужеземцы, сумевшие наладить с ними взаимовыгодное сотрудничество. И поверьте, это было совсем не просто! Иностранцев там ну вот совсем не жалуют…
Чародей вполне допускал, что Бонопарт вскоре после получения первых усиленных сотрудников своей организации может попробовать напрямую выйти на брахманов, делающих всю работу, а после исключить лишнее звено в виде посредника. Но как минимум за первую пару партий они бы тогда свою долю прибыли всё равно получили! А цена лишней пары десятков тысяч золотых монеток, осевших в казне их совместного предприятия — пара часов, потраченных на проведение деловых переговоров. Чародей считал подобный размен вполне справедливым…И испытывал некоторые сомнения насчет того, что жрецы языческих богов из далекой Индии сумеют найти общий язык с французским придворным. Выгода — это конечно аргумент мощный, можно даже сказать ультимативный…Но в его случае разницу культур и влияние религиозных заморочек не смогли до конца сгладить даже успешное антианглийское восстание и совместная войны против демонов. Почему у других должно получиться лучше⁈
Поиски того места, в котором некоторые время содержалась пленная полукровка, прежде чем оказаться переданной с рук на руки нелегально пребывающей в Париже вампирше, продолжались. И затягивались. Провонявшая сыростью, химикатами и плесенью часть трущоб, примыкающая к реке, сменилась чуть менее убогим районом, который можно было бы даже назвать спальным с некоторой натяжкой. Ряды серых домов из кирпича громоздились вверх на три-пять этажей, почти смыкаясь крышами и погружая улицы в почти постоянной полумрак, и каждое это здание было очень плотно набито жителями мегаполиса, что как раз сей плотными ручьями шли с работы…Ну или на неё, если им приходилось батрачить в ночную смену. Иной раз это создавало серьезные проблемы для группы невидимок, которым приходилось отчаянно лавировать, чтобы ни с кем не столкнуться и не выдать себя. И если Олег или Святослав не видели ничего проблемного в том, чтобы прижаться к стене, а то и вовсе пробежаться по ней немного за счет одной лишь своей грубой физической силы, а Доброслава любые помехи на своем пути просто перепрыгивала, приземляясь мягко будто кошка, то вот лицо начальника жандармерии с каждым шагом кривилось все сильнее.
— Стоп! — Внезапно замерла на одном шаге кащенитка-изгнанница, не донеся одну из своих ног до земли и широко раздувая ноздри. — Я чую кровь…Много крови!
— Бандиты где-нибудь рядом прохожего ограбили или же поножовщина случилась в одном из местных притонов? — Предположил Бонапарт без особого энтузиазма, осматриваясь по сторонам. Слева от их группы находилось какое-то подобие питейного заведения, которому без всяких сомнений мог быть присвоен статус: «рыгаловка», ведь именно этим физиологическим процессом и занимался только-только выбравшийся на подкашивающихся ногах оттуда пьяница. Справа какой-то переулок, откуда воняло продуктами переработки сомнительных жидкостей как из прорвавшейся канализации. Дома, высившиеся слева и справа, были покрыты посеревшей от возраста штукатуркой, поверх которой всякие вандалы с сомнительным художественным вкусом намалевали целую кучу перекрывающих друг друга надписей и рисунков, редко когда имеющих цензурное содержание. — Неудивительно. Уже почти ночь, а где им ещё злодействовать, как не в подобной клоаке?
— Много горячей живой крови и немного холодной крови, что давно и основательно мертва, — поправилась Доброслава, стремительно карабкаясь на покосившийся фонарный столб, под её массой опасно заскрипевшей и, кажется, еще больше согнувшийся. Никакого фонаря на том, кстати, не имелось. И, судя по толщине слоя голубиного помета, покрывающего воткнутую на обочине улицы деревянную жердь — достаточно давно. — Такой, которая течет внутри вампиров, уж я-то её вкус знаю, немало этих ублюдков разодрала…Кажется, кто-то столкнулся с голодным кровопийцей и почти сумел отбиться. Какие шансы, что это не один из принятых Францией аристократов ночи, а какая-то приблудная шелупонь, которую в своих целях с легким сердцем используют наши враги?
