— Дык, так думает Олег. А я, стал быть, в подобных вопросах ему полностью доверяю, — пожал плечами Святослав, перепрыгивая через какую-то кочку. Активной магией начальник жандармерии попросил своих спутников по возможности не пользоваться, ибо хотя идеальную оптическую иллюзию над ними он мог бы удерживать даже спящим, но спрятать от сторожевых чар и разного рода сенсоров использование мало-мальски насыщенных энергией заклятий было уже заметно сложнее.
— Если наш общий враг сумел проникнуть даже в самое сердце Парижа и помешать работе устройства наблюдения, установленного в главном здании жандармерии, то уж среди этих трущоб, до которых никому нет дела, он и вовсе чувствует себя спокойно…И сам злоумышленник или как минимум его люди тут точно есть, иначе откуда ему знать о бесхозном активе в виде хорошо обученной актерскому мастерству почти суккубы? — Олег допускал, что они ничего не найдут и лишь впустую потратят время. Но на эту жертву он, честно говоря, был готов пойти. Злоумышленникам проникнуть в переведенную на осадное положение гостиницу было ненамного проще, чем в логово жандармов, где каждый сотрудник сил правопорядка теперь бдил в оба глаза, да ещё и за соседями присматривал, дабы не филонили, ведь в случае ещё хотя бы одного залета с их стороны Бонопарт точно сорвется, и головы полетят массово. — А вот явления в эту дыру лучших кадров этой страны наши противники не ждут, а потому могут излишне расслабиться. Допустить какую-нибудь мелкую оплошность. Завербовать какого-нибудь идиота или поручить важное дело навязанному родственнику важных людей, благодаря чему в дело вмешается человеческий фактор…
Прервать свою речь Олегу пришлось благодаря резкой вспышке чувства опасности. Прижавшийся к стене здания чародей едва избежал целого ведра помоев, которое какая-то бабка без тени сомнения выплеснула на улицу через распахнутое окно второго этажа, лишь по счастливой случайности не задев второго человека в городе и тем самым не обеспечив себе и прочим обитателям этого дома экстренное вынесение смертного приговора за все хорошее. Да и сам жилой массив, пожалуй, мог бы оказаться напрочь снесен разгневанным Бонопартом…
Центр Парижа блистал чистотой, комфортом, светом, безопасностью и цивилизацией. В район дальних доков, вплотную примыкающих к границам накрывающего столицу Франции барьера, ничего этого не было. Совсем не было. Даже близко не было. Словно эти места и окрестности Эйфелевой башни находятся на разных континентах, а может даже и вообще смещены в какое-то иное измерение относительно друг друга.
Стоящие тут и там громадные фабричные комплексы, обнесенные высокими заборами, без перерыва гудели и лязгали какими-то механизмами и извергали из труб струи дыма, воняющего не только обычной гарью, но и явно токсичными химикатами. Воды реки Сены, текущие к побережью, по своей консистенции напоминали скорее какую-то мерзкую полутвердую болотную жижу и смердели от смеси извергаемых мегаполисом нечистот и промышленных отходов до такой степени, что иногда не по себе становилось даже сопровождавшим Олега индусам-телохранителям, казалось бы привыкшим к самым страшным помойкам своей родины. Кривобокие здания в два или три этажа, построенные как придется, а после не раз и не два становившиеся жертвами пожаров, ремонтов и не до конца законченных перестроек, когда-то были покрыты побелкой, но ныне пестрели от пятен от подвалов до чердаков, причем среди отметин не так уж редко попадались следы крови или пуль. Многолетние кучи мусора, иной раз вполне достойные называться курганами, заполняли собою узкие мрачные переулки.
Обитатели этих джунглей большого города своему месту жительства соответстововали на все сто процентов. Громко и нагло жужжали жирные мухи, перепархивающие с одной груды пищевых и бытовых отходов на другую. Важно шевелили длинными усами многочисленные тараканы, высовывающиеся из этих монументальных нагромождений. Сновали туда-сюда крупные наглые крысы, иной раз достигающие тридцати сантиметров в длину даже без учета хвоста и как правило передвигающиеся стайками от пяти до пятнадцати особей, а потому вполне способными стремительным броском обглодать до костей одинокого ребенка или же взрослого, который валяется где-нибудь на земле, поскольку мертв, пьян или просто болен и не способен от них защититься. И на помощь со стороны прохожих рассчитывать жертвам звериной агрессии особо не приходилось, судя по тому как голодно зыркали на окружающих кутающиеся в лохмотья многочисленные тощие как палки нищие обоих полов, с какой усталой равнодушной безысходностью взирали на все подряд рабочие, не такие тощие, но носящие усеянные заплатками грубые робы и каким злобным превосходством лучились местные бандиты, не убирая далеко рук от висящих на поясе ножей и примитивных кремниевых пистолей, ослабевшего собрата тут прибежавшие на крики люди скорее всего решили бы добить, в надежде отыскать у того в карманах хоть парочку медных монеток или же загнать его обувь старьевщику примерно за ту же сумму. А может быть и освежевать, чтобы потом списать на грызунов недостаток мяса на костях.
— Вот здесь было логово банды, которая мне рога спилила, — внезапно подала голос Жанна, с каким-то странным выражением лица указывая рукой в сторону большого каменного сарая, который смотрелся убого даже на фоне окружающих его зданий. В основном потому, что у него изнутри до сих пор воняло гарью. Стены выполненные из какого-то кирпича во время пожара устояли, но смывать с них копоть никто из нынешних обитателей этого места не собирался. А они там были! Целых два…Один дремал на куче не до конца горелой ветоши, видимо играющей для него роль кровати и был типичнейшим бомжом. Второй же высовывался у него из кармана и посматривал в разные стороны алыми глазками, являясь облезлым котенком белого цвета с красными, можно даже сказать алыми глазами.
— Без шансов, — втянув воздух, а после шумно выдохнув, признала Доброслава. — Все случилось слишком давно…Конечно, если на службе Франции не отыщутся какие-нибудь специальные сторожевые оборотни, прошедшие особые тренировки и ритуалы для усиления обоняния…
— Такие специалисты у нас действительно есть, мадам, — согласно тряхнул головой Бонопарт. — Но на открытом месте спустя столько времени взять след…Нет, не реально. Я их возможности хорошо знаю. И те, кто осмеливается играть против меня и покуда не потерял голову — тоже должны.
— Тогда начнем следственные действия, — Олег вытряхнул из кармана немного серебряной мелочи, которую наменял специально на такой случай, и осторожно кинул её в бомжа, что был на удивление трезвым. И сразу же проснулся, когда его отдых оказался испорчен щелкнувшим прямо по носу твердым и металлическим предметом…Или же его разбудило отчаянное мяуканье сторожевой кошки, начавшееся даже раньше, чем снаряд до цели долетел? Зверек хоть и выглядел мелким, худым и совершенно обычным, с поправкой на неожиданный окрас его органов зрения, но видимо обладал вполне пристойным уровнем интеллекта, чтобы сообразить: возникающие из ниоткуда предметы могут быть опасны. — Так…Хм…А вот французского-то я пока и не знаю. Жанна, спроси у него, под кем теперь находится та территория, которую раньше держала твоя банда.
Из изящного ротика девушки вместо её обычного мелодичного голоска вырвался басовитый рявк, достойный похмельного орка-сержанта перед новобранцами, осмелившимся слишком сильно расшуметься…И даже поверхностных лингвистических познаний чародея было достаточно, дабы понять — используются сейчас какие-то сложносоставные и крайне нецензурные конструкции. Но — это сработало. Мигом лишившийся последних остатков дремы бездомный тараторил без умолку, не смея даже дух перевести и не пытаясь бежать куда подальше от страшного голоса из пустоты…А потом рухнул обратно на то место, с которого и вскочил. Живым, но бессознательным. И придавившим свою кошку, которая отчаянно запищала, пытаясь выбраться из-под навалившейся на неё тяжести хозяина и благодетеля.
— Из-за этой территории докеры до сих пор грызутся с рыбаками и бандой под названием Грязные ножи, что без особого успеха пытается корчить из себя часть официальной структуры гильдии нищих. — Перевел Луи, что и усыпил обитателя горелых развалин. — Причем грызутся активно. Для местных разборок два десятка порезанных насмерть бандитов и три стычки с использованием огнестрельного оружия и чар — это практически война.
