— Лайкана, — мысленно я обратился к гарпии. — Давай своих с огненными смесями сейчас. Иначе нас рано или поздно продавят.

— Вот вылетаем как раз, нам доклад пришёл, что вам туго, — быстро ответила она, после чего закрылась от меня, видимо начав общаться с кем-то другим.

— Сейчас будет красиво, — улыбнулся я, а потом проследил за тем, как полетел ещё один снаряд, но, слава всем Олимпийцам, упал в стороне от наших бойцов.

Что примечательно, враг сейчас не наступал, ждал, когда нас тут обработают получше. Бойцы стояли не так далеко, может, метров триста-четыреста. Но пока для нас они были в недосягаемости. Даже лучники достать не могли. Чисто теоретически, если нарушить законы мироздания луком, то я смогу устроить им весёлую жизнь… но лучше не рисковать.

— Га-а-а-арпии! — крикнул какой-то боец. — Ха-ха!

Сразу две сотни наших союзниц. У каждой в лапах горшки с горючей смесью, у кого-то дополнительно были факелы в когтях. Горящие. Поэтому то, что сейчас произойдёт… будет для противника болезненным. Ещё три десятка кораблей будут уничтожены. А у наших появится возможность поддерживать уже нас.

Враг, осознав, тут же пришёл в движение. Как тут, на берегу, так и на море. На земле афиняне начали очередное наступление, на море же, наоборот, стали отступать, спасаться. Вот только птица всегда быстрее корабля. Поэтому и корабли противника буквально вспыхивали один за другим. А крики… кто-то из знакомых говорил, что крики человека в море с расстояния напоминают крики безумных чаек. По сути… было похоже. Вот только от этого приятней не становилось. Мне было откровенно жаль, что люди убивают людей, когда монстры бушуют в Центральной Греции и Аттике.

Хотя последнее — спорно.

Скорее всего, Афины смогли купировать все источники, где появлялись твари, либо они просто тут не появлялись по весьма понятным причинам. А силы были оставлены на всякий случай, если какие-то безумцы по ту сторону грани миров решат напасть. Хотя, не видя чего-то, об этом сложно рассуждать, но в любом случае…

— Сдохни! — рыкнул я, сделав рывок вперёд, совершая удар с выпадом.

И снова началась кровавая бойня. И снова противник сотнями будет класть своих бойцов, чтобы мы могли через их трупы продвинуться вперёд. Да, нас уже осталось буквально пять с половиной сотен после всех стычек… но даже так нас хватало, чтобы противостоять предателю всего человечества. По крайней мере… так я думал.

Тела врагов летали, тела врагов разлетались, тела разрывались, тела смывались, прокалывались… сжигались… сминались… чего мы только не делали с ними. Но всё это приближало нас к одной цели — победе! К горлышку этого прохода мы уже были близки. А там уж и прорваться сможем.

— Хоу! — крикнул какой-то боец или десятник, и вся его десятка повторила уже знакомый приём, когда на них буквально навалились.

Потом рядом с ним встали остальные. Плотный строй становился ещё больше… но не это главное. Это были новые лица. Это было долгожданное подкрепление!

— Хоу! — сразу несколько десятков человек крикнуло, после чего многие сделали толчок щитами, а потом рывок вперёд, уничтожая врага.

Мы шли вперёд. Шли и уничтожали. Шли и сражались. По правую руку систематически загорались всё новые и новые корабли противника, а наши плыли дальше, и теперь противник терпел обстрелы из осадных орудий, и не только камнями. Врагу было тяжело позавидовать, но и зависти сейчас не было, только ярость и злость на тех, кто вероломно похитил наше командование. И я даже не сомневался, что это они.

Сначала за десятки минут, даже сложно сказать, сколько именно десятков прошло, мы достигли исходных рубежей всем строем, где враг накинулся на передовые отряды. А потом ещё через несколько часов смогли достигнуть расширения, где заканчивались горы, и мы могли выйти на простор. Это стоило и нам, и противнику большой крови. Сотни и сотни погибших, причём очень многие сгинули в морской пучине, во славу Посейдона.

А дальше… враг буквально посыпался. У них не была готова толком оборона, только первые рубежи. Они явно готовились к наступлению, они явно рассчитывали на то, что похищение командования сыграет с нами злую шутку. Не сыграло. Разозлило ещё больше. Ибо мы — Спартанцы. И да… слух расползся очень быстро, и все понимали, что наших отцов-командиров жизненно необходимо возвращать. И каждый сражался с такой самоотдачей, что даже сам Арес бы им завидовал.

Поэтому мы и вышли за пределы гор, полностью вошли на территорию Аттики, были готовы к дальнейшему продвижению… но нам пришлось останавливаться и немного откатываться назад, готовить оборону. Тысячники, которые сейчас стали высшим командованием, не хотели оказаться в том же положении, что и противник. Для того чтобы успешно наступать, нужно иметь подготовленные к обороне тылы. Иначе можно сточить все силы и потом откатиться до самой столицы. А это… куда опаснее.

В любом случае первый рывок, с помощью которого мы отогнали противника, закончился за пределами Элевсина, вот только в сам полис мы не зашли во время преследования противника, обогнули его. И это тоже был опасный момент. По данным разведчиков, там всё ещё находился гарнизон противника, который мог ударить нас во фланг, отрезать передовые тысячи или Легионы от отстающих, а потом разбить часть сил двойным ударом.

Поэтому откат был как раз до этого города, который мы взяли в осаду и блокаду. Нам нужно было подготовиться, быть уверенными в том, что мы сможем нормально захватить этот столь важный для всех греков полис, не причинив ему особого ущерба. Этого не хотели и оставшиеся там афиняне, и их командиры.

— И они предлагают переговоры? — уточнил я, когда вечером всех «старших» созвали на совещание.

— Вообще да, — кивнул мой старый знакомый. — Они хотят выйти в направлении Афин, чтобы мы им не мешали. Но в тот момент, скорее всего, будет нанесён удар и по нам. По крайней мере так говорят разведчики.

— Они участвовали в атаке на нас, — ударил кулаком по деревянному столу незнакомый мне тысячник. — Там те войска противника, которые отступали из-под гор. Мои бойцы их согнали туда, когда их перенесли гарпии.

— А почему ваших бойцов? — нахмурился я, смотря на этого воина.

— Второй десантный Легион, — ударил он кулаком по груди. — Готовили к наступлению, тренировались. Вот только всё пошло прахом. И да, я Легионер. Благо, меня не было в палатке на момент… похищения.

— Герк, успокойся, ты буквально кипишь, — вздохнул Мелл. — И нам нужно сберечь силы, и противнику хочется этого же.

— Но у нас выигрышное положение! — возмутился уже другой тысячник.

— Но они хотят уничтожить практически весь город, чтобы нам не достался храм Деметры! — также возмущённо и ещё громче проговорил Мелл. — И я только не понимаю, почему они хотят разгневать богов, лишь бы нам не достался этот город.

Я примерную причину понимал, но пожал плечами. Убежище… слишком трепетный секрет, чтобы легко о нём говорить даже среди «высшего» командования нашей страны. В любом случае город нам нужен был. Но ни мы, ни они не хотели гневить богов. Это данность.

— Элевсинские мистерии из-за осады отложили, — зачем-то проговорил командир первого десантного Легиона, одежда которого была вся в крови, что разительно выделялось на фоне остальных командиров. — И да, Герк, почему я тебя не видел с твоими людьми?

— Ногу сломал во время приземления, — грустно усмехнулся он. — Если бы не прелестная жена нашего Советника, так бы и лежал сейчас среди бойцов.

И снова я пожал плечами. Раненых было много, когда мы с Никой в очередной раз на ноги поднимали бойцов, то просто не обращали внимания на то, кого лечили. Иногда даже в палатки не заходили, просто проходили рядом с ними, применяя магию. Но след на его ноге, который не пропал из-за одноразового использования самоисцеления на нём, подтверждал его слова. И магическое зрение показывало в нём остаточные следы магии. Так что его слова были правдивы.