Мы уже сближались, оставались какие-то считанные десятки метров, и в этот миг начала пикировать на огромной скорости наша гарпия. Я понял её задумку. Огромный вес плюс скорость… никто такое не переживет. Даже такие «бессмертные» твари. Ей достаточно было его сбить, и всё. Магия должна была разрушиться. Но тут встает вопрос ребром: а что будет с ней?

Но тревоги относительно этого вопроса не было. Пострадает, я был уверен, но стальные перья просто не дадут ей умереть. Возможно, окажется в море, но, думаю, сможет доплыть. А если и нет, то спасём в любом случае. Но, чёрт, она была единственной, у кого нет тела для перерождения… даже нет её койки в Убежище.

— Живи… — прошептал я себе под нос, после чего ускорился.

Когда мы сблизились, враг не успел выстроить единый строй. Его силы были сосредоточены в основном между кораблями, десятка по три бойцов максимум. Остальные просто не успели спрыгнуть и влиться в строи. Много тел уже плавало за спинами, поражённые лучниками. А сами корабли начинали местами гореть.

Я оказался первым. Самым первым. Мой удар попытались заблокировать, но неожиданно для всех моя глефа вспыхнула светом самого Аполлона. Тут же кто-то крикнул, что тут полубоги… но что это поменяет? Даже если бы нас не было, сил острова бы вполне хватило, чтобы нанести поражение врагу. Просто нужно было совершить стремительный удар.

Несколько мгновений… и наш участок был полностью уничтожен. Мы начали забираться на корабли, чтобы завершить начатое. А ещё мне хотелось увидеть, куда пропал тот безумец. Последнее, что заметил, как на огромной скорости, расправив свои серебряные крылья, в него врезалась Кайлана. Ни криков, ни самой Кайланы не было видно. И это меня тревожило.

Оказавшись наверху, средь уже горящего корабля, который активно пытались потушить гребцы, я учинил резню. Жалеть никого не хотел, но кто сдавался, того просто выбрасывал в море. Сил хватало, чему удивлялся сам. И таких было, увы, меньшинство. Большая часть предпочитала, в той или иной мере, продолжить бой. Вот только чем я дальше шёл, тем с большей уверенностью понимал, что именно произошло.

Кайланы не было. Вообще. Она пропала. Как и тот урод. Только след пепла в той самой точке, где стоял тот воин. Словно он сжёг себя вместе с ней. Может, этот удар предназначался для меня? Или она просто поглотила всю силу того заклинания? Но сколько бы мысленно я ни обращался к ней… ответа не было.

Потеря. Первая потеря. И чем больше понимание этого факта укреплялось, тем сильнее злость и отчаяние укоренялись во мне. Мой просчёт. Мой! И каждый, кто рядом, ответит за это. Всё, что сейчас я видел, ещё больше подтверждало тот факт: Афинами управляют культисты. Нет там больше богов Олимпа, нет больше верных нашей планете людей. И город только уничтожить. Проще, чем искоренять членов культа. И как только мы это всё упустили?

— Сдохни, — сквозь зубы приговаривал я после удара. — И ты сдохни… и ты… и ты…

Боец за бойцом, не сдавшийся гребец за гребцом. Каждый, кто попадался, умирал от укола или рубящего удара. Каждый, кто был на моем пути, становился жертвой моей необузданной ярости. Я метался от врага к врагу, уничтожал каждого, кто был косвенно, даже прямо виноват в смерти моей союзницы. Но я до сих пор не мог поверить в её гибель. Я звал её. Продолжал мысленно и в полный голос звать её. Кричал. И продолжал убивать.

Но отклика так и не было. Только пустота в голове и почему-то в сердце. Она была первой из проклятых, из изгнанных в другой мир, кто присоединился к нам, кто поверил нам, кто стал частью нашего мира как равный… и она умерла за наш мир! Она погибла, чтобы её клан мог дальше сражаться, дальше жить в нашем мире!

Когда палуба опустела, я начал срывать свою злость просто на самом корабле. Я желал, чтобы он сгорел дотла… но, слава богам, Пламя не проявлялось, а меня пришли остановить свои же. Они ещё не понимали, что произошло, они еще не знали, кого мы потеряли… но, слава богам, они это сделали.

Когда пелена ярости спала, я кратко сказал, что Кайлана пропала, после чего направился в трюм. Да, корабль горел… но он ещё не сгорел, и пламя его целиком не объяло. Было время, чтобы найти хоть какие-то бумаги. И мне помогали все полубоги. Нужно было сделать это как можно быстрее. А пехотинцы же по моему приказу покинули палубу и направились на берег — собирать пленников и добивать раненых, если их уже было не спасти.

— Нашла! — заявила Артамена, чему я не был удивлен. — Приказы культа! Непонятный язык, смешанный с нашим!

Выскакивали мы уже практически из полностью объятого пламенем корабля. Пришлось даже Ификлу пробивать дыру в борту, чтобы нам не сгореть. Благо, каждый из нас умел плавать, и до берега мы добрались без проблем. Да, пергаменты немного пострадали… но это нюансы. Прочитать их всё ещё можно было.

Когда мы оказались на берегу, я бросил очередной взгляд на этот проклятый корабль. Последние надежды на то, что Кайлана внезапно появится… пропали. Она сгорела в том проклятом пламени. Она пожертвовала собой, чтобы это пламя не уничтожило нас. Я буквально чувствовал, что оно было подобно Пламени Гестии, что если бы охватило кого-то, то не смог бы его никто потушить. А она сгорела в полёте… из-за этого ни на кого оно не перекинулось. И даже стальные перья её не спасли.

Воины вокруг праздновали, потерь не было, только раненые, которым я мог бы помочь хоть сейчас… но я просто стоял и молча смотрел на корабль. Никто пока не понимал, что именно произошло, но первой обратила внимание на пропажу Астерра.

— А где Лана? — покрутила она головой. — Даже мысленно не отвечает.

— Командир? — подошёл Алкид. — Это была причина твоей ярости?

Я не отвечал. Просто продолжал молчать и смотреть на полыхающий корабль. И в рёве пламени я слышал самого Тифона. Он злился, кричал из-за того, что его «дочь» погибла. И его можно было понять. Первая, кто стал сражаться за этот мир. Первая, кто смог убедить другой клан встать на нашу сторону. Первая… кто погиб из полубогов в этой бессмысленной и беспощадной войне.

— Хоть могила будет её пуста… хоть её душа была поражена проклятьем… она билась достойно рядом с нами. — Воины вокруг стали затихать, смотреть с интересом в мою сторону, а потом начинали осознавать, что именно произошло. — Она была той, кто спасал нас множество раз.

— Она помогала в Олимпии, — проговорил Ификл, ударив себя кулаком в грудь.

— Она привела к нам кентавров Стального Копыта, — продолжил слова брата Ификл, повторив тот же жест.

— Она была отличной собеседницей, — высказалась Артамена, сделав то же самое.

— Прикрывала всегда в бою, — кивнула Астерра, также сделав почтительный воинский жест.

— Она всегда будет в наших сердцах, мы всегда будем помнить её храбрость. Аид, прими её душу, Арес, почти её память, Зевс… пускай твои молнии громыхают в её честь. Посейдон… прими её прах, — ударил я себя кулаком в грудь и понял, что по щеке течёт одинокая слеза. — Хоу! Воительница Спарты! Хоу!

Я кричал от всего сердца. Она была моей соратницей. Она была той, кто помогал множество раз, кто наводил нас на цели, кто подготавливал поле битвы. Она была нашей сестрой битвы. И она всегда будет с нами.

— Мы за неё отомстим, — прорычал я, после чего развернулся и пошел в сторону порта. — Я сожгу Афины дотла!

— И все же… почему она умерла?.. — спросил я, казалось, в пустоту, хотя тот, кому мои слова были адресованы, явно их услышал.

Не скажу достоверно, но Забытые, как и мы, даровали своим часть силы. И эта сила… она словно вырвала связь между Кайланой и мирозданием. Мне еще предстоит понять, как это произошло.

— Воздействовать же на мир нельзя? — подумал я тут же.

Я не на мир. Я на Убежища и вашу связь с ним. Помещения находятся вне мироздания и одновременно внутри него, новая грань, которая позволяет нам немного… воздействовать внутри него. Не более. Иначе бы мы не могли между поколениями менять его для вас.