Чтобы избежать этого, я снова перевожу взгляд на жениха своей сестры, а он как раз открывает рот, чтобы ответить мне:

— Я работаю в банке, брат, ты же знаешь, у нас один день похож на другой. Рутинные будни в окружении компьютеров и бумаг.

— Печально, — фыркаю я насмешливо, но Шурик продолжает:

— Именно поэтому жизнь и дело Карины — вдохновение для меня.

— Это так мило! — восторженно восклицает Полина, а у меня аж зубы сводит от этой милоты:

— Неужели?!

— Когда она репетирует дома сложные связки, или просто танцует для меня, или рассказывает сюжеты новых танцев, я чувствую себя самым счастливым мужчиной на свете, — говорит Шурик. — Не просто же так я решил жениться на твоей сестре. Она — мое солнце, — он наклоняется к Карине и целует ее в висок. Полина и родители улыбаются, говорят что-то трогательное, но я вижу в этот момент только несчастное лицо своей сестры: она краснеет от стыда и вот-вот разревется. Я понимаю, что перегнул палку, желая подшутить над ними обоими, и собираюсь было немедленно перевести разговор на другую тему, но тут Карина вдруг сама просит:

— Мы можем выйти на несколько минут в другую комнату, Влад? — в ее глазах стоит мольба. — Хочу с тобой поговорить.

— Конечно, принцесса, — киваю я растерянно. — Идем.

Мы встаем из-за стола и направляемся в родительскую спальню, а все остальные провожают нас удивленными взглядами.

— Что ты творишь? — шиплю я тихо, когда мы отходим достаточно далеко по коридору.

— А ты что творишь? — возмущается она в ответ.

Дверь за нами закрывается, и мы остаемся вдвоем в тишине и полумраке спальни. Слышно только наше частое неровное дыхание.

— О чем ты хотела поговорить? — спрашиваю я, стараясь быть холодным и безэмоциональным, но голос дрожит и выдает меня с потрохами.

— Ни о чем, — отвечает Карина. — Просто мне захотелось поплакать, а это единственный способ ненадолго ото всех сбежать.

Она садится на край родительской постели, и через несколько мгновений я действительно слышу ее всхлипывания. Сердце у меня делает кульбит и замирает. Уже ни о чем не думая, я просто сажусь рядом, обнимаю ее за плечи и глажу по волосам:

— Тш-ш-ш, карамелька…

Я зову ее так с детства, но сейчас, наверное, не стоило, потому что она начинает плакать еще сильнее:

— Зачем, зачем ты сделал это?

— Что? Подшутил над Шуриком или…

— Ты знаешь, о чем я! — возмущается она и вцепляется пальцами в рукава моей рубашки.

— Знаю…

— Что мне теперь делать? — спрашивает Карина.

— А мне?

— Я собиралась замуж!

— Еще не поздно отказаться, — говорю я зачем-то.

— Ты это серьезно, блин?! — она поднимает на меня глаза и мы сталкиваемся взглядами в полумраке комнаты. Я смотрю на нее молча, а потом целую в губы, чувствуя соль ее слез на своем языке.

И тут дверь спальни без стука открывается, прорезая темное пространство полосой света:

— Что происходит?!

Карина

Когда Саша целует меня ласково в висок и называет своим солнцем, я вдруг чувствую, как темнеет в глазах, и я начинаю проваливаться в бездонную пропасть, все ниже и ниже, бесконечно… Страх, боль и стыд перемешиваются во мне сумасшедшим коктейлем, и я знаю, что только один человек в целой вселенной способен вытащить меня из этого состояния. И увы, это не мой жених. Это мой брат — к нему я и обращаюсь с просьбой выйти на несколько минут в другую комнату и поговорить…

На самом деле, я не знаю, о чем тут можно разговаривать. Мне просто нужно немного времени, чтобы поплакать и потом привести себя в порядок. Не могу же я разрыдаться прямо за столом, при родителях, Саше и Полине. Вот только когда Влад обнимает меня, касается теплыми пальцами шеи и волос и называет карамелькой, мне становится еще хуже.

— Зачем, зачем ты сделал это? — спрашиваю я, всхлипывая и чувствуя его такие родные, такие знакомые до боли ладони на своих плечах.

— Что? — зачем-то уточняет Влад. — Подшутил над Шуриком или…

— Ты знаешь, о чем я! — я отчаянно вцепляюсь в его рукава, желая, чтобы он немедленно прекратил меня поглаживать — или, напротив, никогда не останавливался. Его руки успокаивают и будоражат одновременно.

Он замирает и отвечает тихо:

— Знаю…

— Что мне теперь делать? — спрашиваю я.

— А мне? — спрашивает он зачем-то в ответ.

Серьезно?! Смешно!

— Я собиралась замуж! — возмущаюсь я.

— Еще не поздно отказаться, — хмыкает Влад.

— Ты это серьезно, блин?!

Как он вообще может так говорить? Утром сам сказал, что не хочет портить отношения с Полиной из-за эмоционального срыва, а мне предлагает расстаться с женихом, который меня боготворит?! Он вообще в своем уме?!

Я поднимаю на него глаза. Мы сцепляемся взглядами и просто замираем, а потом он наклоняется, чтобы поцеловать мои губы, и я почему-то не сопротивляюсь, еще крепче прижимаясь к нему.

Но тут в глаза ударяет свет, и раздается голос Полины:

— Что происходит?!

Я быстро ныряю лицом в шею Влада, чтобы девушка не поняла, что мы целовались. Полина входит и включает настольную лампу:

— Ты плачешь, Карина?

Влад выпускает меня из объятий, и мы оба поворачиваемся к гостье, которая нарушила наш момент близости… и хорошо, что нарушила!

— Все нормально, — говорю я, торопливо вытирая со щек слезы.

— Ваши родители послали меня узнать, что случилось.

— Просто переутомление, — я качаю головой. — Нервы из-за тура и предстоящей свадьбы.

— Вам обоим нужно побольше отдыхать, — Полина смотрит на нас укоризненно, а потом спрашивает вдруг: — Ты не беременна?

— Что?! Нет! — восклицаю я.

— Ладно… Вам еще нужно время?

— Немного, — отвечает за меня Влад. Полина выходит, но свет остается. — Мы чуть не попались, — мужчина сжимает зубы, и я вижу, как желваки на его щеках ходят из стороны в сторону.

— Это ты решил меня поцеловать, — говорю тихо.

— И поцеловал бы снова.

— Не надо, — прошу я.

— Ты правда не можешь быть беременна? — уточняет он.

— Не должна. Я пью противозачаточные.

Несколько секунд мы молчим и просто дышим, чуть приходя в себя.

— Ты любишь его больше, чем меня? — спрашивает Влад зачем-то, и я совершенно теряюсь, не зная, что ответить.

— Как я могу сравнивать? — развожу наконец руками. — Он мой мужчина, жених и будущий муж, а ты — мой брат, моя семья, мой партнер в танцах, я люблю вас совершенно по-разному!

— Неужели? — его лицо искажает жестокая усмешка. — Думаю, стонала ты подо мной так же громко, как под ним, а может, и громче. И это не было насилием. Это был не только мой поступок. Ты тоже хотела меня.

— Зачем ты так… — шепчу я тихо, чувствуя, как снова подкатывают слезы. Но он совершенно прав. Это было обоюдное желание. И оно давно хранилось внутри, выражалось через танцы, через все эти прикосновения, объятия, шуточки, откровенность и близость между нами… Но я воспринимала Влада как брата, потому что… так было положено. Мы выросли вместе, у нас общие родители. И пусть для меня они — приемные, других я никогда не знала. Мы — единая семья. А что будет теперь?

Через несколько минут мы наконец возвращаемся за общий стол. Все немного взволнованы, но никто и не подозревает об истинных причинах моего срыва. Я улыбаюсь и говорю просто:

— Простите, накрыло. Тур, свадьба… слишком много всего.

Саша снова обнимает и целует меня, и теперь я уже отвечаю ему, как и положено влюбленной невесте:

— Ты тоже мое солнце.

Влад сидит напротив и сверлит меня взглядом.

Мама с Полиной приносят чай и десерт, и остаток ужина проходит более или менее в спокойной обстановке.

Когда приходит пора расставаться, мы с Владом обнимаемся и целуемся в щеки, как обычно, и никто не видит, как между нами искрит электрическим напряжением.

— Увидимся завтра утром на тренировке, — шепчет брат мне на ухо.