— Я так хочу… хочу… позволь мне…

— Ладно, — он с улыбкой сдается, ослабляя хватку, а я торопливо задираю его рубашку, дергаю так, что пара пуговиц просто отлетают, и припадаю губами к его груди и животу, скольжу языком по бархатистой коже, уже не боясь, не смущаясь, забываясь полностью в этом пьянящем ощущении единения с самым любимым человеком.

Теперь уже Влад оказывается лежащим на спине, а я — сверху. Покусываю соски, ласкаю пальцами и губами его грудь и живот, неторопливо выцеловывая дорожку вниз. Стягиваю по мужским бедрам джинсы и трусы, освобождая твердый стояк, и снова касаюсь его члена пальцами, чувствуя одновременно и возбуждение, и волнение. Но это все равно приятные ощущения, просто… просто такого между нами еще не было.

Я обхватываю ствол всей ладонью, размазываю большим пальцем выступившую на бархатистой головке густую смазку, а потом наклоняюсь, чтобы лизнуть и впервые почувствовать во рту ее вкус — солоноватый, вязкий, непривычный, но все равно приятный. Влад громко выдыхает и тут же путается пальцами в моих волосах, окончательно растрепывая и без того уже испортившуюся прическу. Я стягиваю с волос резинку, и они пышным каскадом рассыпаются по мужским бедрам и животу.

— Ты сумасшедшая, — шепчет Влад хрипло, но больше я не позволяю ему ничего говорить, решительно забирая его член в рот и заставляя тихо застонать. Эти стоны заводят меня куда сильнее, чем когда-то заводили стоны других мужчин… И почему я сравниваю? Может быть, потому, что нашла наконец того единственного, правильного?

Я позволяю себе все, в том числе то, чего никогда раньше не позволяла. Ласкаю его горячий твердый член пальцами, губами и языком, целую, посасываю, втягиваю внутрь головку, создавая легкий вакуумный эффект, играю с мошонкой, поглаживаю, сминаю пальцами, дразню, неожиданно останавливаясь, когда стоны становятся слишком откровенными и громкими, а потом начинаю свою коварную игру с самого начала…

— Ты не только сумасшедшая, но еще и чертова садистка, — заявляет мне Влад в один из таких коротких перерывов, и я подползаю к нему вплотную, наклоняюсь к мужским губам, улыбаясь и спрашивая тихо-тихо:

— Хочешь, чтобы я прекратила?

— Нет, — просит он, и я продолжаю…

В какой-то момент Влад не выдерживает и с рычанием спихивает меня с себя, нависая сверху.

— Слабак! — смеюсь я.

— Что-о-о? — возмущается он. — Я сейчас на тебя посмотрю! — он тут же решительно прижимает меня к постели, задирает майку и практически впивается в мои груди, заставляя одновременно хохотать и вскрикивать от острых ощущений. Он втягивает губами возбужденные соски, покусывает, ласкает языком, обводя по кругу, потом сминает груди ладонями, скользит пальцами между них, ведет по животу, ныряет в углубление пупка, а затем, не останавливаясь ни на мгновение, забирается пальцами под резинку спортивных штанов и белья, нащупывая отросший за несколько дней ежик волос на лобке и распухший клитор.

— Ты такая мокрая, — шепчет он мне в губы.

— Потому что я хочу тебя, — отвечаю я и жадно его обнимаю.

Влад

Минет от сестренки — кому скажи, не поверят.

Меня откровенно и очень нехило потряхивает физически, а воспаленный мозг окончательно отказывается работать, пока Карина умело орудует пальцами, губами и языком, мгновение за мгновением сводя меня с ума и приближая к вершине блаженства…

Но я не могу позволить себе кончить ей в рот — не сейчас.

В следующий раз — да.

Но сегодня я хочу трахнуть ее в узкую мокрую щель и мой стояк мне пока нужен… еще хотя бы полчаса.

Так что я переворачиваю Карину на постель и нависаю сверху, чтобы торопливо ее раздеть и жадно впиться пальцами между широко разведенных бедер своей послушной принцессы:

— Ты такая мокрая…

— Потому что я хочу тебя, — отвечает она тихо прямо мне в губы, и я целую в ответ, не сдерживая эмоций, запуская язык в податливо раскрытый рот, едва не пожирая ее снаружи и изнутри…

— Пожалуйста, не тяни, — умоляет она жалобно.

— Почему нет, принцесса? — усмехаюсь я, планируя вдоволь с ней поиграть. — Ты меня дразнила, а мне тебя, значит, дразнить нельзя? Это немного нечестно, тебе так не кажется, а?

— Пожалуйста, Влад, — просит Карина снова и так выразительно смотрит мне в глаза, что я решаю над ней сегодня сжалиться:

— Ладно, уговорила…

В конце концов, я и сам уже на пределе, и нам обоим нужна качественная разрядка, чтобы по-настоящему отвлечься от всего происходящего вокруг пиздеца, выключиться хотя бы на несколько секунд…

Разве не для этого существует секс?

Я быстро вытаскиваю из ящика прикроватной тумбочки презерватив, разрываю зубами хрустящую обертку, зажимаю двумя пальцами колпачок для спермы, раскатываю резинку по члену и встаю на колени, чтобы тут же притянуть к себе Карину, заставить ее широко развести бедра и самому протиснуться между ними. Ее сильные, натренированные руки и ноги тут же обвивают меня, забирают в плен крепких объятий, и я нависаю над ней, упираюсь ладонями в постель по обе стороны от ее головы…

Это мгновение безумия.

Я набираю воздуха в легкие, чтобы в голове хоть немного прояснилось, а потом выдыхаю.

Затем я медленным толчком погружаю в нее уже изнывающий от желания член. Принцесса тут же запрокидывает голову, морщится, шипит, ерзает от переизбытка ощущений, а я терпеливо замираю, позволяя ей привыкнуть, прежде чем начать двигаться внутри ее тела в полную силу.

— Все в порядке, принцесса? — спрашиваю тихо через несколько секунд.

— Да, — улыбается она мне в губы и впивается пальцами в мою задницу, намекая: уже можно… Я киваю и напрягаю бедра, чтобы выскользнуть наружу и снова вбить член внутрь, уже сильнее и решительнее, чем раньше…

Через полчаса мы лежим на влажной мятой постели голые, мокрые и вымотанные, крепко переплетая дрожащие пальцы.

— Спасибо, — шепчет Карина.

Я в ответ ласково чмокаю ее в нос:

— И тебе спасибо, принцесса. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — кивает она и, несмотря на сильную слабость в мышцах, подползает ко мне вплотную, чтобы уткнуться горячим носом во влажную от пота шею.

— Полежим немного и вместе пойдем в душ, — говорю я и целую карамельку в ямку под ухом.

— Хорошо, — она улыбается. — Я так счастлива с тобой.

— А я с тобой.

Мы валяемся еще минут пятнадцать, потом и вправду вместе отправляемся в ванную комнату, а после душа наконец меняем простыни и ложимся на чистое, свежее, хрустящее белье, крепко обнимаясь, целуясь без конца, переплетая руки и ноги…

После времени, поведенного вдвоем с любимым человеком, жизнь уже не кажется такой уж паршивой. У нас много проблем — но мы вернемся к ним завтра, со звонком будильника и неизбежным наступлением утра.

А сегодня вечером и ночью еще побудем немного наедине друг с другом, потому что любовь — единственное средство спасения от всего.

До начала нашего танцевального тура остается всего три дня — двадцать девятое, тридцатое и тридцать первое августа, — и мы полностью посвящаем их подготовке к этим гастролям: упорным тренировкам, последним репетициям, жестким прогонам, контрольной сверке графика, решению различных организационных вопросов, примеркам костюмов, концертному гриму и другим важным вещам…

Тридцать первого вечером мы собираем нашу команду, чтобы сказать им напутственное слово… так вообще можно говорить?

Выступить с речью.

Замотиворовать на успех.

Сказать, что вместе мы со всем справимся.

Что мы молодцы.

Что мы семья.

Вообще-то, такие речи мы с Кариной (а когда-то — наши родители) толкаем перед началом каждого тура, но именно сейчас теплые слова особенно важны. Наш коллектив едва не развалился — трое человек просто бросили нас! — зато появилась талантливая Надя. Пресса облила нас грязью — а потом принесла извинения. Продажи билетов упали — а потом резко возросли, обеспечив нам полные солд-ауты во многих городах страны. У нас появились хейтеры — но и новые поклонники тоже. Мы влипли в порно-скандал, столкнулись с полицейским равнодушием, зато у нас классный адвокат и совершенно офигенный частный детектив.