— Дела распределяются автоматически, ничем не могу помочь, — все тем же ленивым и совершенно равнодушным тоном отзывается майор.

— Если мне не может помочь даже главный следователь, то кто может, в таком случае? — спрашиваю я, прекрасно понимая, что этот человек просто хочет от меня поскорее отвязаться. Даже не факт, что он сейчас реально занят чем-то важным. Вполне возможно, у него на экране компьютера разложен пасьянс какой-нибудь карточной онлайн-игры. — Разве вы здесь не для того, чтобы решать возникающие конфликты между своими подчиненными и гражданами, обращающимися за помощью?

Майор Терентьев тяжело вздыхает и спрашивает:

— Что у вас за дело вообще?

— Дело о сталкинге, съемке и выкладке в сеть фото интимного содержания и угрозе выложить видео, если не будет заплачен выкуп.

— А! — сразу отзывается мужчина. — Я понял. Вы госпожа Кеммерих, видимо? А это — ваш… брат? любовник?

— Мы не являемся братом и сестрой, — Влад закатывает глаза, наконец вступая в диалог, чему я очень рада: одной мне приходится непросто.

— И что же натворил Виктор Андреевич, которому поручили дело? — спрашивает старший следователь.

— Он обвиняет нас в съемке видео, — говорю я. — И в том, что мы…

— Что мы неправильно выбрали место для занятий любовью, — подхватывает Влад, спасая меня от необходимости проговаривать это самой.

— Это обвинение потерпевших, — заявляю я. — Откровенная насмешка. Шейминг.

— Слишком много сложных слов, — майор вздыхает. — Но дело действительно очень резонансное, им заинтересована пресса. Вы ведь не собираетесь жаловаться на нашу работу журналистам, госпожа Кеммерих?

— Вы делаете все, что можете? — усмехаюсь я.

— Именно.

— Вот только если до первого сентября преступник не будет найден, видео сексуального содержания утечет в сеть, и виноваты будете именно вы, майор, так как это ваша обязанность — следить за успешным продвижением расследований. И репортеры будут счастливы перемыть вам косточки.

— Что вы от меня хотите? — мужчина трет переносицу. Он бы и рад послать меня к чертям собачьим, но позориться в прессе совсем не хочется, так что я нашла правильный рычаг давления.

— Чтобы вы направили на расследование нашего дела не одного, а трех следователей минимум, — говорю я. — И чтобы процессом руководила женщина. Как правило, женщины оказываются более понимающими и сочувствующими, когда речь идет о подобных секс-скандалах.

— Ладно, — майор отмахивается. — Я позабочусь об этом и буду лично следить за ходом вашего дела.

— Отлично, — я киваю. — Надеюсь, мы не будем разочарованы.

— Довольно ловко ты с ним обошлась, — восхищается Влад, когда пятнадцать минут спустя мы выходим из полицейского управления на улицу. Как раз начинает накрапывать дождь, так что брат быстро раскрывает над нами большой черный зонт, а я беру его под руку и шагаю через лужи.

— Нам все равно нужен частный детектив, — говорю я спустя минуту.

— Хорошо, — мужчина кивает. — Займемся этим сегодня?

— Да, разумеется. Учитывая, что через пять дней начинается турне, и мы будем заняты еще больше… когда, если не сегодня, блин?!

— Окей. Но сначала — еда. Я ужасно проголодался.

— Конечно.

Мы отправляемся на обед в ближайшую кафешку. Заказываем тыквенный суп, овощное рагу и компот. Там же, воспользовавшись планшетами и бесплатным вай-фаем, начинаем поиски частного детектива. Параллельно приходится отвечать на рабочие звонки: Лиля согласует с нами несколько интервью, Маруся сообщает последние даты турового графика, Анна Александровна расспрашивает про поход в полицейское управление и просит прощения, что не смогла присоединиться. Я хвастаюсь, что заставила старшего следователя заняться нашим делом с большим вниманием. Затем Влад рассказывает, что мы собираемся подключить к делу частного детектива. Семейный адвокат одобряет такое смелое решение:

— Будем работать сообща. Тем более что вы скоро отправитесь колесить по стране и не сможете постоянно находиться в столице.

— Все равно придется летать в Москву каждые несколько дней, — хмыкаю я грустно, и брат в ответ кивает:

— Да, отдохнуть и погулять по городам в этом туре явно не удастся.

— Ничего, нагуляетесь в следующий раз, — говорит Анна Александровна. — Сейчас нам нужно восстановить вашу репутацию и найти преступника, который хранит у себя видео и грозится выложить в сеть…

После кафе мы с Владом отправляемся на студию репетировать — сначала вдвоем, потом со всей нашей группой. Наша новенькая девушка Надя отлично запоминает новые для нее движения, сложные связки и целые танцевальные партии, и в потоке происходящего вокруг пиздеца это — единственные по-настоящему хорошие новости.

Уже ближе к вечеру я решаюсь наконец позвонить матери:

— Привет, мам.

Мы не разговаривали с того самого момента, как мы с Владом признались родителям в своих взаимных чувствах, и не обсуждали с ними ни появившиеся в интернете фотографии интимного содержания, ни пресс-конференцию, ни тот факт, что я заявила о намерении найти свою биологическую мать. Собственно, по поводу последнего я сейчас и звоню:

— Нам нужно встретиться.

— Зачем нам встречаться, Карина? — спрашивает мама холодно, и от такого отстраненного, чужого голоса у меня внутри все переворачивается. — По-моему, вы с Владом и без нас с отцом отлично справляетесь. Взрослые, самостоятельные люди, да? Не нужны вам ни советы, ни помощь… Уничтожили репутацию фамилии, которую мы выстраивали столько лет, — ну и что же такого?! У вас же любовь! Это гораздо важнее, правда?!

— Вообще-то, мы не виноваты в том, что наши фотографии выложили в сеть! — вспыхиваю я, чувствуя, как от гнева и одновременно стыда (почему мне перед ней стыдно?! за что?!) краснеют щеки. — И вообще-то, сейчас мы занимаемся именно тем, чтобы вернуть себе доброе имя и не допустить, чтобы в интернете оказалось еще и видео!

— Ну да, конечно, мои супергерои… — мама усмехается, и от этого мне становится еще больнее. — Ладно, Карина, прости меня, конечно, но я пока не готова разговаривать ни с тобой, ни с Владом.

— Ясно, — я киваю, старательно пряча свои истинные эмоции. Не плакать же, право… Влад в это время сидит рядом со мной, поджав губы, и слушает наш неловкий, горький разговор с матерью. — Но есть одна вещь, которую мы все равно должны обсудить, хочешь ты этого или нет.

— Твою биологическую мать? — я слышу усмешку.

— Да, — я нервно сглатываю, но собираюсь с духом и продолжаю: — Мне нужно письменное разрешение от тебя или от отца, чтобы мне выдали документы о моем рождении, и я узнала имя биологической матери.

— Я не буду тебе в этом помогать.

— Почему?! — вспыхиваю я. — У меня есть право знать!

— Разберись сначала с теми проблемами, которые у тебя уже есть, а потом поговорим об этом снова… если это еще будет актуально, — с этими словами мама просто прерывает наш диалог, и в трубке раздаются короткие гудки. Я разочарованно кладу мобильный телефон на стол и смотрю на Влада, чувствуя, как начинает дрожать нижняя губа:

— Почему она так со мной поступает?!

Брат ласково гладит меня по плечам:

— Может быть, она знает то, о чем ты, по ее мнению, узнать не должна?

— Что?!

— Что она была наркоманкой, например. Или вообще уже умерла.

— Я готова к этому! — возмущаюсь я.

— Ты уверена? — Влад смотрит на меня недоверчиво.

— Да, я должна знать!

— Мама сердится на нас, но я думаю, что даже сейчас она пытается тебя от чего-то уберечь, не хочет, чтобы тебе было еще сложнее, чем уже есть…

— Ты ее защищаешь! — рыкаю я обиженно и вскакиваю с места. — А должен защищать меня! У меня нет никого, кроме тебя, ясно?!

— Я знаю, карамелька, я знаю, — Влад встает за мной следом и притягивает меня к себе. Я трепыхаюсь в попытках вырваться, но потом все равно затихаю в его крепких объятиях.

— Я поеду к ней, — говорю решительно.

— Прямо сейчас?

— Да.

Карина