— А что тут произошло? — наивно хлопая глазами, с искренним непониманием спрашивает девушка. Я щурюсь: она либо такая же офигенная актриса, как Полина, либо мы с братом где-то сильно облажались…

— Вы вообще знаете, кто мы такие? — спрашивает Влад.

— Ну-у-у… — наша новая знакомая немного заминается. — Конечно. Все вас знают, кто из танцевальной тусовки. Знают, восхищаются… ну, со вчерашнего дня не очень, — она как-то довольно добродушно усмехается. — Мне очень жаль, что все так вышло с этими фотографиями и травлей в интернете. Но я тут при чем, о чем вы со мной говорить собрались?

— При том, что мы с Кариной могли стать не намеренными, а случайными жертвами сталкинга, — объясняет Влад так терпеливо, как только может, хотя я даже на расстоянии прекрасно чувствую: нервы у него на пределе. — Вполне возможно, что следили вовсе не за нами и собирались снимать вовсе не нас. Кроме нашего танцевального коллектива, на студии тренируется группа детей — ради них вряд ли кто-то стал бы устанавливать камеры, как думаете? — и еще вы. Мы решили, что с вами стоит поговорить. У вас есть какие-нибудь версии, кто мог следить за вами и зачем?

Вместо ответа слышится несдержанный смех, и мы с Владом хмуримся.

— В чем дело? — спрашиваю я сердито, все больше убеждаясь, что мы таки в чем-то облажались.

— Да просто немного забавно, что вы решили поиграть в детективов, — отсмеявшись, наконец отвечает Марина. — Вот только я пришла сюда сегодня в первый раз. До меня здесь занимался кто-то другой, и я понятия не имею, кто именно. Я давно хотела перебраться в эту студию — она большая, светлая, теплая и близко к дому, — но все удобное мне время всегда было занято. И вот — оно освободилось. Я забронировала нужные мне даты на три месяца вперед и теперь могу заверить вас с полной уверенностью: та, кто занимался здесь раньше, явно сменила тренировочную базу, и сюда возвращаться не собирается… по крайней мере, в ближайшее время.

— Вот черт! — рыкает Влад.

— Может, она не стала продлевать аренду как раз по причине того, что здесь вчера случилось? — хмыкаю я.

— Так быстро? — удивляется Влад.

— Когда вы забронировали студию? — спрашиваю я у Марины.

— Вчера днем, — отвечает девушка.

— Уже после того, как фотографии слили в сеть, — говорю я.

— Интересно, — хмыкает Влад.

— Думаю, нужно обратиться к арендодателю.

— Я тоже обращусь к нему, причем с претензией, если вы не освободите наконец студию и не позволите мне спокойно заниматься, — говорит Марина вежливо, но с нажимом. Ну что же, она права: мы отнимаем ее время аренды. Я тут же поднимаюсь с пола и хватаю за руку Влада:

— Да, простите, простите…

— Удачи вам с поисками, — говорит Марина, и мы с братом выходим в коридор в полной растерянности.

— Что теперь? — спрашивает Влад.

— Нужно и вправду как-то пообщаться с арендодателем. Только мы ведь никогда с ним не виделись, все исключительно через интернет…

— Подозрительно, ты не находишь?

— Не знаю, — я качаю головой. — Я ничего уже не знаю.

В конце концов, ну не арендодатель же установил камеры и снимал происходящее в гримерке, а потом выложил в сеть и запросил три миллиона! Это явно было сделано без его ведома!

Кто еще имел доступ к помещению?

И кто та девушка, которая так поспешно покинула студию?

На следующий день нас вызывает следователь. Как и ожидалось — дело даже не сдвинулось с мертвой точки. Зато нас освобождают от необходимости самостоятельно выходить на арендодателя и таинственную девушку — следователь обещает заняться этим лично в ближайшие дни.

— Спасибо, — киваю я.

Влад спрашивает:

— Виктор Андреевич, когда появятся хоть какие-то результаты расследования? Вы же помните, что преступник четко обозначил дату, до которой нужно перечислить три миллиона рублей, — первое сентября? После этого видео интимного содержания со мной и Кариной сольют в сеть.

Я чувствую, что невольно начинаю краснеть, а Виктор Андреевич только разводит руками:

— Мы не всесильны, мы делаем все, что можем.

Я фыркаю мысленно: ну конечно!

— Если видео появится в сети… — начинает брат, но не договаривает, зато я вижу, как сжимаются его кулаки.

— Это будет неприятно, — заканчивает за него следователь.

Еще бы, блядь!

Тут уже меня саму начинает потряхивать от ярости, а Виктор Андреевич продолжает:

— Но это не помешает нашему расследованию, напротив — возможно, так мы быстрее выйдем на преступника.

— Вы издеваетесь?! — вырывается у меня невольно. — Я не хочу, чтобы секс-видео с моим участием появилось в интернете! Это недопустимо!

Мужчина хмыкает:

— Может быть, тогда не следовало его снимать?

— Мы его не снимали! — я уже просто задыхаюсь от злости, Влад хватает меня за руку, но я тут же вырываю ладонь.

— Может быть, не следовало заниматься сексом в неположенных для этого местах? — снова спрашивает Виктор Андреевич, и я рявкаю:

— Нам нужен другой следователь!

— Дела распределяются автоматически, — усталым голосом говорит мужчина, но я не сдаюсь:

— Тогда мне нужен старший следователь, чтобы поговорить о вашем непрофессионализме, предвзятости и шейминге!

— Да пожалуйста, кабинет триста тринадцать.

Я тут же вскакиваю с места, выбегаю из кабинета и хлопаю дверью, не давая опомниться не то что следователю, но даже собственному брату.

Через минуту я уже отчаянно стучу в тот самый злополучный кабинет триста тринадцать, чтобы поговорить со старшим следователем. За дверью — полная тишина, никто не отвечает. Я стучу еще раз, уже более настойчиво и громко. Снова ноль внимания. У них что, тихий час, черт возьми?!

— Может, там сейчас просто никого нет? — спрашивает брат, подходя ко мне сзади и успокаивающим жестом проводя ладонью по моим волосам. — Ты же прекрасно знала, куда мы пришли, принцесса. Тут явно работают не самые трудолюбивые люди…

— Как и везде, — я закатываю глаза.

— Именно поэтому я предлагал взять частного детектива, — Влад кивает.

— И что же не взял до сих пор? — огрызаюсь я. Сейчас внутри меня столько злости, что спокойствие Влада меня откровенно выбешивает. Мне просто жизненно необходимо, чтобы он возмущался этому полицейскому беспределу вместе со мной! Над нами обоими посмеялись! Выставили виноватыми! Правы были все, кто говорил, что полиция без особого энтузиазма расследует такие вот скандалы. Как и все, связанное с сексом, впрочем… Изнасилования, например. Жертвы сексуального насилия тоже вечно сами «виноваты». Ну, знаете… «была слишком вызывающе одета», «спровоцировала преступника», «неудивительно, с таким-то макияжем и в мини-юбке»… Вы поняли, короче. Сплошной виктимблейминг.

— Немного некогда было, знаешь ли, — фыркает мужчина. Кажется, его немного обижает моя претензия. Тогда в мыслях я вынужденно признаю, что он прав: последние четыре дня были просто безумными, мы не успевали даже нормально есть и спать, какой уж там частный детектив…

Между тем, я снова стучу в день. Изнутри наконец раздается ленивое:

— Да занято, занято, неужели не понятно…

— Это что, туалетная кабинка, чтобы было занято?! — рыкаю я и распахиваю дверь едва ли не с ноги.

— Карина… — Влад пытается меня остановить, играя на данный момент роль разума в нашем тандеме, пока я — обнаженные эмоции, но это совершенно бесполезно: я уже вваливаюсь в кабинет и встречаюсь взглядами с ошалевшим сотрудником полиции:

— Это вы — старший следователь?!

— Майор Терентьев, старший следователь управления, к вашим услугам, — отвечает мужчина. — Вот только я же сказал — занято. Я вообще-то работаю и никого сейчас не принимаю.

— Ваш подчиненный, следователь Виктор Андреевич Астафьев, проявил непрофессионализм и неуважение при работе над нашим делом, — сообщаю я твердо, потому что меня все еще распирает от злости и я не собираюсь останавливаться. — Я прошу вас назначить нам другого следователя. Женщину. У вас в управлении вообще есть женщины?