— Это чудесно! — восклицает девушка. Я смотрю на нее исподлобья: знала бы ты, детка, что я творил несколько часов назад с другой женщиной… Но вместо признаний я только широко улыбаюсь:
— Именно! Надень свое лучшее платье! Ты должна затмить мою сестренку своей красотой! — и снова целую ее, скользя языком совсем не по тем губам, по которым хотелось бы…
Родительский дом — полная чаша, и здесь всегда рады нам с Кариной. Семейные ужины — это традиция, которая никогда (повторюсь: никогда!) не нарушается. Точного промежутка между такими ужинами не обозначено, но обычно мы собираемся в выходные два или три раза в месяц или даже чаще, иногда в будни, ну и конечно — по всем значимым праздникам, особенно на дни рождения друг друга и на новогодние каникулы.
Если родители пригласили — отказаться просто невозможно, это нарушит нашу семейную идиллию. Именно поэтому я всеми силами стараюсь сейчас держать лицо, хотя единственное мое настоящее желание — сбежать подальше от всех этих людей, особенно от Карины, которая тоже придет на ужин, и непременно под руку со своим Шуриком. Как же я его ненавижу! Может ли один мужчина так ненавидеть другого, если на первый взгляд между ними — воистину братские отношения?
— Влад! — радостно восклицает мама, когда мы с Полиной переступаем порог дома. Карины и ее жениха еще нет. Мама горячо обнимает меня и мою девушку, целует нас в щеки, а отец крепко пожимает мне руку:
— Здравствуй, сынок.
— Привет, папа, — я стараюсь улыбнуться, но вместо этого губы почему-то дрожат, а уголки ползут не вверх, а вниз.
— Здравствуйте, Марк Богданович, здравствуйте, Сирена Альбертовна, я так рада вернуться сюда, — Полина как будто бы смущается, хотя видела моих родителей уже много раз, да и со мной встречается почти два года. Мои родители искренне любят ее — а вот она здесь словно не в своей тарелке. Не то что Шурик — он как рыба в воде, свой в доску, душа компании, рубаха-парень, в каждой бочке затычка, как там еще говорят? Тьфу!
— Проходите пока за стол, — приглашает мама. — Карина и Саша немного задерживаются.
— Все нормально? — спрашивает Полина.
— Конечно! Просто пробка на дороге… Расскажите пока, как ваши дела? Я успела соскучиться, особенно по тебе, Полиночка, мы давно не виделись! Когда вы уже поженитесь? Бери пример с младшей сестры, сынок!
— Мама! — восклицаю я. Вот блядь! Этого еще не хватало! Мама вроде бы крутая, современная, мудрая женщина, но иногда как ляпнет!
— Да ладно, — фыркает она немного виновато. — Я же знаю, что ты просто не хочешь переманивать на себя внимание, прикованное сейчас вашими поклонниками к туру и свадьбе Карины и Саши, верно?
— Именно так, — произношу я сквозь зубы, а Полина загадочно улыбается: наверное, думает, что я сделаю ей предложение сразу после свадьбы сестры. Ну что же, не самый плохой вариант. А можно прямо на свадьбе. Двойной праздник, все дела, тут же и помолвку отпразднуем. Да, именно так я и поступлю. Спасибо, мама. Охуенный совет. Это то, чего мне не хватало вечером после моего самого ужасного поступка в жизни…
— Ты кажешься напряженным, — замечает мама.
— Просто устал, — я качаю головой. Полина тоже смотрит на меня с беспокойством и берет за руку. Первый порыв — выдернуть ладонь из ее пальцев, но я не делаю этого.
Может, я просто слишком сильно себя накручиваю?
Тут раздается звонок в дверь, и мама отправляется в прихожую.
Это пришли Карина с Шуриком.
Приходится встать из-за стола, обнять сестру, пожать руку самому ненавистному мужчине на свете. Я и Карина стараемся не сталкиваться взглядами, но я понимаю, что долго мы так не протянем: за столом всего шесть человек, и разговор наверняка пойдет о нашем туре…
— Осталось десять дней, верно? — спрашивает отец.
Ну вот, начинается.
— Да, мы стартуем первого сентября в Москве, — отвечаю я, невольно бросая взгляд на Карину. Та смотрит в тарелку и ковыряет вилкой салат. — Третьего Санкт-Петербург, а дальше не помню…
— Нижний Новгород пятого, седьмого Тула, десятого Воронеж, тринадцатого Сочи, — продолжает Карина.
— Ты отлично запомнила график! — смеется Шурик и обнимает ее за плечи. — Что бы ты делал без этой гениальной малышки, брат?
— Понятия не имею, — произношу я сквозь зубы и одновременно борюсь с желанием перегрызть ему глотку. Какой я тебе, нахуй, брат?!
Я уж молчу о том, как мне режет слух это шутливо-ласковое «малышка»… Интересно, он всегда ее так называет? И в постели тоже?
Я и раньше терпеть не мог Шурика, но после того, что произошло между мной и Кариной этим утром в гримерке нашей тренировочной базы, сдерживаться просто невозможно. Я вот-вот взорвусь.
— Что бы мы все делали без нашей гениальной Карины, — улыбается мама. — И без нашего гениального Влада, прошу заметить! Ну ладно, ешьте, ешьте, я вижу, что вы все голодные. Доедайте салаты, а я принесу жаркое. Тренировки тренировками, но перед туром просто необходимо набраться сил, мои хорошие, — она поднимается из-за стола и направляется в кухню.
— Я помогу вам, Сирена Альбертовна, — Полина тоже встает и идет следом.
— Спасибо, милая.
Остаемся мы с отцом, Карина и Шурик.
Я лихорадочно соображаю: кажусь ли я напряженным?
Заметил ли кто-нибудь, что мои кулаки сжимаются под столом?
Но ничего. Спишут все на усталость. В конце концов, мы с Кариной и вправду пашем последние несколько месяцев как проклятые, занятые подготовкой к туру. Напрасно я так дергаюсь. Нужно просто выдержать этот ужин до конца, а потом можно будет немного расслабиться.
— Сколько всего городов будет в туре? — своим вопросом отец нарушает чуть затянувшуюся паузу за семейным столом.
— Не помню, — я в ответ качаю головой. — К тому же, еще не все города утверждены. Окончательный график будет только через неделю.
— Но предварительно около тридцати, — говорит Карина. Я чувствую, что она тоже не слишком хочет вести этот диалог, но поддерживает его так же вынужденно, как и я, чтобы не давать никому поводов задуматься, что между нами что-то не так. — Плюс в Москве будет два шоу: в начале и в конце. А самым последним Калининград поставлен, кажется…
— Точно, — я киваю в подтверждение ее слов.
— Довольно-таки напряженно, — говорит отец.
— Да нет, — я отмахиваюсь. — Будут перерывы по два-три дня. Иногда даже больше. Успеем не только спокойно переместиться из одного города в другой, но и нормально отдохнуть.
— И развлечься тоже.
— Да мы уже сто раз ездили турами по этим городам, — я усмехаюсь. — И ничего нового там не появилось, скорей всего. Максимум — можно несколько раз выбраться в бар да по набережным погулять, где они есть.
— Это тоже хорошо. Тем более, вы же поедете не одни, а с командой. Сколько всего будет человек?
Я пожимаю плечами, и тут опять вступает Карина. Она явно лучше меня разбирается в логистике, графиках и списках:
— Кроме нас, еще восемь танцоров, — говорит она. — Плюс три техника: свет, звук, декорации. Всего тринадцать человек в команде. Но они все тоже давно с нами и вряд ли захотят пойти в какие-нибудь музеи или типа того…
— Значит, у вас будет трип по барам, — посмеивается отец. — Только не пейте слишком много: вам еще танцевать!
Ох, блядь, знали бы вы, как я сейчас хочу напиться…
Мама и Полина приносят для всех ароматное и безумно вкусное жаркое с картофелем, грибами и мясом, и ужин продолжается в неторопливом темпе, за смехом и болтовней. Некоторое время все идет совершенно идеально, а потом я совершаю никому из нас не нужный финт. Сам не зная зачем, я вдруг обращаюсь к Шурику:
— А как у тебя дела на работе, Александр? Ты ведь не из нашей танцевальной тусовки, тебе вообще интересно слушать про тур и наши путешествия по России? Карина не замучила тебя рассказами про то, как нам не удается один современный танец с любовным сюжетом?
Шурик поднимает на меня светлые глаза и чуть щурится, как будто чувствует исходящие от меня опасность и презрение. Или мне так только кажется, и на самом деле он совершенно спокоен и ни о чем не подозревает? Родители и Полина, по крайней мере, явно не замечают ничего странного, только посмеиваясь над моими вопросами. С Кариной все ясно: она на иголках, как и я сам. Я ловлю ее взгляд — укоризненный, умоляющий, ненавидящий. Как же она хороша… Слишком хороша. Еще немного — и я рискую оказаться за семейным столом с каменным стояком…
