Сделав ещё один круг почёта по ТЦ, я посмотрел на часы на сотовом. «Долго, как же долго тянется на постах время…»

Но тут мне поступил звонок с неизвестного номера.

«Оперативно», — смекнул я и взял трубку.

— Здравствуйте, вас беспокоит курьерская служба «СДЭК», тут на ваше имя посылка, давайте подтвердим аутентификацию по номеру телефона, чтобы я мог её вам доставить.

— Чё, четырёхзначный код дать?

— О, а как вы догадались? — удивился «курьер».

— В жопу иди! — рявкнул я, заблокировав номер.

Но тут же позвонили с другого номера, и, подняв трубку, я повторил своё предложение:

— Я сказал, иди в жопу!!!

— Сержант! Тебя там что, гранатой с насваем ранило⁈ — спросил незнакомый мне голос.

— Прости, друг. Ты по какому вопросу? — спросил я.

— Старший лейтенант Филиппов Василий Саныч, меня зовут. Ты просил созвона?

А я умею с первых нот песни «угадывать», также как умею с новыми знакомствами отношения заводить. Сверхспособность, чуть хуже чем у Д’Артаньяна, хотя к показателям — один день — три дуэли — я с такой жизнью ещё приду.

Собрав все свои софт-скиллы в кулак, я выдохнул единственно правильную фразу…

— Я просмотрел все видео с краж в ТЦ «Лето» и нашёл закономерности, так вот, это не обычные жулики. — И я изложил старшему лейтенанту Филиппову Василию Александровичу все свои мысли по поводу схожести поведения тех, кто крадёт. Дополнив: — И отсюда есть два способа всех их взять: быстрый и долгий. Долгий — это внедриться в среду, где такое практикуется, скорее всего, те, кто это делают, это обеспеченные ребята, а быстрый — взять за жопу по горячим следам.

— Всё это интересно, но у меня нет человеко-часов на засады в «Лете», тем более там ваш пост, и вы за этот месяц никого не поймали.

— Знаете, Василий Саныч, поговорку: старый конь борозды не испортит?

— Ну, знаю. — буркнул старший опер.

— Так вот, он ещё и глубоко эту борозду не вспашет.

— К чему ты ведёшь?

— К тому что у нас тут прапорщики служат, которые ещё милицию видели, и эти посты — это как кладбище слонов, сюда умирать приходят. А меня сюда в качестве наказания сослали, вот хочу для разнообразия поработать, чтобы обратно в патрули попасть.

— Как я понимаю, у тебя даже план есть? — спросил он.

— Да, есть. По статистике за этот месяц, если брать сегодняшний день как точку подсчёта, совершено 21 преступление, это означает, что как минимум каждые два дня тут что-то происходит. У меня тут прапор, он может за мониторами последить, и нам бы одного кого-нибудь ещё, чтобы второй выход «перекрыть». Мне запрещено тут по гражданке ходить, но ради дела мы это сделаем.

— Засада, основанная лишь на статистике, собранной младшим сержантом полиции? В общем, так, ради искусства, дам тебе нашего стажёра. Он парень бойкий, с приставов перевёлся, задерживать умеет, но у тебя опыта будет побольше, раз ты с патруля. Задержите жуликов — хорошо, не задержите — не велика потеря.

— Василий Александрович. Тут пахнет организованной преступной группой, и пофиг, что у них цель — это развлечение, можно такое дело размотать, что вам весь Златоводск аплодировать будет.

— Слава, ты прибереги красивые слова для девок, а мне намазывать не надо, я знаю, что в перспективе можно всё как угодно интерпретировать. Ещё раз: раскроете — хорошо, не раскроете — не удивлюсь.

— Благодарю за доверие.

— Нет никакого доверия, просто Лёха Иванов за тебя сказал, несмотря на возраст, мент с понятиями.

На этом мой телефонный разговор закончился. А я сделал то, что хотел: зашёл в магазин спортивной одежды и, на удивление продавщицы, прикупил себе костюм «Форвард» в синем цвете и белые кроссовки с лампасами, других не было, и, сняв форму и сложив её в пакет со всем этим, пошёл в комнату с мониторами, а, войдя туда, повесил форму на стул, а под него положив уставную обувь.

— Ты что? — спросил меня прапорщик.

— Я работать по гражданке, жуликов выявлять.

— Смотри, застукает проверяющий без формы, всё поурежут от твоей и так небольшой ЗП.

— Я не ради денег работаю. У меня есть цель — обратно в патруль попасть, и задача — жуликов-ворунов поймать.

— Ворунов? Я этого слова с 2000 не слышал. — удивился прапор. — Короче, пока ты на мониторах, я тебя прикрываю. Если что, говорю, что на обеде или в туалете, только форму в шкаф спрячь, как только покинешь объект — считай, в самоволку ушёл. Докладывать я на тебя не буду, но и покрывать тоже. Мне мои сложности-напряжённости в расчётке важнее.

— Благодарю за честность, давай сотовыми обменяемся? — попросил я.

— А у тебя какая модель? — пошутил прапор.

— Запарил, я серьёзно, пиши мой номер. — произнёс я, и мы обменялись номерами.

И вот я уже в гражданке патрулировал объект. При мне было удостоверение и браслеты, тревожная кнопка-берлок и мобильный.

Людей в ТЦ к обеду стало на порядок больше, будто кто-то открыл человеко-шлюз. Гул голосов, топот, какофония из звуков с разных магазинов — всё слилось в сплошной белый шум, даже центральное музыкальное сопровождение, звучащее по всему «Лету», не устояло, и вот я тоже перестал его замечать.

Четверг, а такое ощущение, словно паром пришёл. Страшно подумать, что тут творится в выходные.

Я ходил по кругу в своём синем «Форварде», вживаясь в роль обывателя, глазея на всё и ни на что конкретно, главное чтобы не показалось, что я просто брожу без дела. Дело у меня было — я сканировал толпу. Искал их. Тех, кто нервничает, кто слишком часто поправляет одежду, у кого взгляд не на товарах, а на людях, точнее, на их сумках и карманах. Искал неестественное потоотделение — холодный пот на лбу, но сухие виски и шея под гримом.

И тут зазвонил телефон. Снова незнакомый номер. В этом времени у меня такое ощущение, что играю в какую-то рулетку, то мошенник, то кто-то важный…

— Ал-ло. — протянул я.

— Добрый день. Это стажёр полиции по должности оперуполномоченного Семён Игоревич Ростов беспокоит. Мне старший лейтенант Филиппов сказал вас найти, и вот я тут, а вы где? — Голос у Ростова был молодой и бодрый, с налётом официальщины, а ещё слышалась какая-то неловкость.

— Понял. Встретимся у вино-водочного отдела. Я в синем спортивном. Жду.

— Сейчас подойду, я у еды. — было мне ответом.

Собственно, у ментов есть две привычки в разговоре. Первое — это всё повторять по два раза, по два раза… это связано с привычкой вести радиопереговоры, как понял, что, радиопереговоры? И вторая — это говорить, откуда выдвигаешься: «мол, следую от „еды“, буду через две минуты, тут народа — тьма».

У оперов есть ещё привычка — докапываться до мелочей, но Ростов был молодым опером, поэтому в этом плане с ним будет попроще.

Вино-водочный отдел был в дальнем конце кольца, на равном удалении от обоих входов, рядом с аптекой. Через пять минут к отделу подошёл парень лет двадцати трёх. Рост под метр восемьдесят, спортивного сложения, в простой тёмной рубахе и джинсах. Волосы коротко стрижены, лицо округлое, взгляд у парня был чересчур напряжённый, прыгал по идущим мимо него фигурам — нельзя так работать. Выглядел, впрочем, как студент-физкультурник, а от спортфака до мента ближе, чем от саксофона до ножа. Что, впрочем, было плюсом — чем атлетичнее мент, тем проще на работе.

— Слава? — уточнил он, подходя.

— Точно так. Сём, давай сразу к делу. Нашу работу можно разделить на два этапа. Первый — выявление. Вор будет вести себя неестественно. Постоянно поправлять одежду, очки, если есть, головной убор, если есть. У него будет испарина на лбу, но виски и шея сухие, так как по нашей гипотезе им меняют внешность гримом. Он не смотрит на товар, он смотрит на людей, точнее на то, что можно у них стащить. Как только он кого-то обчистит, сразу двинется к выходу. Не побежит, а именно двинется, чуть быстрее, чем ходят покупатели, и целенаправленно.