— В тебе говорит демон Гордыни. Кем ты себя считаешь, неужто Христом? — улыбнулся Шестнадцатый.

— Я хоть что-то делаю, — произнёс я и встал из-за стола. — Спасибо тебе за чай и за беседу, отец Елисей.

— Захочешь избавиться от голосов и видений — приезжай, вместе быстрее церковь построим.

Я улыбнулся, и эту улыбку стоило воспринимать как «спасибо», но скорее всего я не приеду никогда. Я покидал территорию «святой земли» и только сейчас увидел, что она огорожена дорожкой из белого мела толщиной в полметра, и эта дорожка вела налево и направо и, скорее всего, огибала всю «святую землю».

Простите меня, Высшие сферы, если вы есть, но давайте я буду пока считать, что у меня ПТСР на фоне усталости, а не какие-то демоны и бесы, вселившиеся в людей, ждущие меня на другой стороне мелового круга.

Позовите, блин, Вия, а-то паночка воскресла и отжигает.

А садясь в машину, я увидел три пропущенные от Иры.

Бляха-муха, что там ещё⁈

И я, кажется, знаю, зачем мне Енот показал Шестнадцатого. Чтобы…

А показали мне Шестнадцатого для того, чтобы я воочию увидел, что случается с людьми, кто слишком уж много уделяет внимания своим внутренним переживаниям.

«Свои я три скворечника давно повесил». Значит, вот что бывает, если захочешь уйти — тебя просто оставляют в качестве консультанта. Скорее всего, Шестнадцатому предложили какое-то «выпускное» довольствие, просто он не взял. А кирпичами ему возить пенсию и ставить поддоны возле мелового круга — такое себе. Нет уж, лучше уж с галлюцинациями, чем так.

— Ал-ло. — протянул я, набрав Иру.

— Привет. — произнесла она, — Приезжал Аркадий, я всё подписала.

— Отлично. Я уже еду домой.

— Я очень рада, что теперь между нами не будет секретов. И я очень рада, что ты не бандит и не террорист.

— А я-то как рад. Но на всякий случай не говори таких слов по телефону.

— Хорошо. Слушай, я присмотрела двух щенков среднеазиатской овчарки, давай купим?

— Давай, но кормить и ухаживать за ними будешь ты. — согласился я.

— Они в Багашово, сегодня съездим?

— Я только из Курлека выехал, дай мне минут пятьдесят.

— Хорошо. — проговорила она, и я продолжил добираться домой.

А через час мы уже выезжали из города в сторону аэропорта, а ещё через двадцать минут упёрлись в высокий забор из профнастила в селе Багашово. Из-за забора доносился грозный лай, от которого по спине пробегал холодок, даже если знать, что существо на цепи и за забором. Калитка открылась, и нас встретил мужик под пятьдесят, широкий в кости, с мордатым бородатым лицом. За ним вышагивал взрослый алабай, размером с телёнка. Пёс оценил нас одним взглядом и, удостоверившись в решении хозяина впустить, развернулся и пошёл вглубь двора.

— Здрасьте, я Фарход. — представился мужик, пожимая мою руку так, что кости хрустнули.

— Вячеслав. — произнёс я.

У нас в зале есть дураки, которые жмут ещё жёстче, так что этим меня не удивить. И я вошёл следом за хозяином, а сразу за мной шла Ира. Его двор был царством собачьего порядка, сразу же бросался стоящий у самого дома просторный вольер, аккуратные будки, и как ни странно, никакого лишнего запаха. В центре вольера, на постеленной соломе, копошилось с пяток щенков.

Они были пушистыми и неуклюжими, с огромными лапами, больше лап Рыжика, трое из них топтались на подстилке двое спали. Но даже в этом возрасте в них чувствовалась порода — массивные головы с уже обозначенными скулами, тёмные, внимательные глазки-бусинки и спокойная, не суетливая уверенность. Они не бросились к нам визжащей толпой, а, виляя купированными хвостами, встали, вытянув морды, и изучающе обнюхивали воздух.

— Вот они, богатыри будущие, — похвалился Фарход. — Берите любых — не ошибётесь. Порода чистая, отца вы видели в холке 93 см, мать 85 см. Все родственники чемпионы Области, документы подтверждающие родословную от РКФ имеются. Среднеазиат это серьёзный друг и охранник. Им нужна активность, простор и авторитетный вожак.

Далее Фарход стал рассказывать об уходе. Режиме кормления «натуралкой». Про долгие прогулки для правильного развития. Спросил какой у нас дом, есть ли вольер и прочее собачье.

— Главное — сразу показать, кто вожак. У них должно развиться к вам уважение. Слабость они чувствуют за версту. Если ты вожак — они за тебя горло перегрызут. Если нет — сами на шею сядут, станете их персональными слугами.

Пока он говорил, Ира молча наблюдала за щенками. Она присела на корточки, и они медленно, с достоинством, стали подходить к ней. Один, более светлый, с пятнистой шерстью песочного оттенка, тыкался влажным носом в её ладонь. Другой, массивнее и темнее, с проседью на груди, сел напротив и уставился на неё пристальным, почти взрослым взглядом.

— Вот этих, — тихо, но твёрдо сказала Ира, указывая на светлого и самого темного.

Они были разными по характеру, это было видно даже сейчас: один более контактный и любопытный, второй — наблюдательный и осторожный.

— Хороший выбор, — кивнул Фарход. — Пара. Подстрахуют друг друга в охране территории. Два парня. Как назовёте?

Ира посмотрела на меня, потом на щенков.

— Пятнистого — Барс и… чёрного — Шторм, — решила она.

Фарход ободрительно хмыкнул. Пока он оформлял документы и собирал для нас стартовый набор корма, я поглядывал на этих двух будущих гигантов, свернувшихся клубочками у ног Иры. В их детских мордах уже угадывалась та самая сила и преданность, которой так не хватает людям. Всю дорогу из Багашово Ира держала их на руках. И почему-то мне казалось, что с их появлением в доме всяким призракам будет совсем уж неуютно тревожить наш покой.

Хотя с моей работой именно на её плечи и ляжет вся забота об этих чудесных зверях, девушка получила подробную инструкцию, и теперь первое время ей придётся кормить их 6 раз в день, а в доме появится специальное место у самого входа. Это уже после нужно будет приучать их к вольеру и тёплой уличной будке, которые надо будет ещё построить. А пока щенята будут спать по 20 часов в сутки и, видимо, будут тем самым отдыхать ещё и за меня.

Завтра на смену, а контора уже снарядила меня оружием и воздушным мотоциклом, правда толку от него, как от козла молока. Надо будет тележку для него купить к «Хайлендеру», чтобы если что, вывозить его на местность. Хотя бы тренироваться, а то я на нём «налетаю» головой вниз, и то дурачьё из моих галлюцинаций всё-таки меня дождётся.

По прибытии домой Ира отдала мне справку, которую передал Енот Аркадий, — справку, по которой я пролежал в инфекционке все эти десять дней. И я вечером стаскал всё оружие и броню в подпол под кабинетом и приготовился спать, проверив форму на пригодность к завтрашней службе. Несмотря на наличие двух спален, спали мы в одной, как сейчас говорится, у нас ведь конфетно-букетный период, хотя мне кажется, что я знаю Иру всю свою жизнь. А вторая спальня однозначно понадобится, к гадалке не ходи. И я незаметно для себя перешёл в дату 21 августа 2025 года, четверг.

Под будильник на телефоне, который зазвонил в 7:30, я и проснулся. Ира уже суетилась на кухне, которая была на первом этаже, громко переставляя посуду. Пахло хлебом, подогретым в тостере, колбасой и сыром, а также яичницей. И, спустившись вниз, я обнял свою девушку, прикоснувшись губами к её светлым волосам. Я в этом теле меньше месяца, а у меня уже особняк, большая машина и идеальная девушка, умный возрастной кот и два глупых щенка, которые в данный момент сидят и смотрят на Рыжика и ждут, пока он спустится с полочки для одежды.

Как же тяжко вставать по расписанию, а по-хорошему ещё бы пробежаться по двору и сделать комплекс Купера, тот что состоит из отжиманий, выпрыгиваний, подведений ног к груди и пресса. Но видать не сегодня. И, проглотив то, что Ира для меня наготовила, я надел форму и, оставив девушку в доме с котом и двумя щенками, вышел во двор и, дойдя до гаража, сел в машину. Ворота открывались с пульта, уходили стальной лентой вверх, наматываясь на стержень, и также с пульта закрывались. И, поехав в отдел, я проехал через КПП, лишь махнув рукой постовому. Легенду насчёт тачки — откуда у меня старая, но дорогая «Тойота» — я уже приготовил, да, по сгоревшей в бою «бэхе» пришлось бы объяснять дольше. И, припарковав машину на внутреннем дворе, я направился в отдел.