Так что уж теперь Василиск мог с полной уверенностью заявлять, что обладает знаниями на университетском уровне. Стоило лишь юному магу задуматься над технической задачей, как из хранилища в астральной базе данных тут же поступала необходимая информация. Конечно, для изобретения чего–то совершенно нового этой подсказки не хватало, но для воспроизведения уже имеющихся технических решений было вполне достаточно.
Кстати, в библиотеке нашлись ещё и труды известных в Метрополии военачальников, как совсем уж древних, так и относительно современных — эту информацию Василиск тоже охотно впитал. При этом чародей получил доступ не только к описанным в книгах сведениям, но и ко всему багажу знаний, накопленному авторами к моменту написания данных трактатов. К сожалению, среди авторов не нашлось великих полководцев, однако опыт ведения боевых действий у них имелся солидный, и они отлично разбирались в военном деле своей эпохи. Так что за один подход Василиск стал ещё и выпускником военной академии, ибо недостающие труды он почерпнул из астрала, подключившись к базе данных с помощью полученных книг–ключей соответствующих авторов. Василиск мог свободно оперировать всеми знаниями, полученными в ходе их жизни. При некотором напряжении, Василиск мог даже увидеть труды авторов, которые они написали уже после выхода в свет книги, хранящейся в библиотеке Альвареса. Однако полученный объём информации Василиску и так казался огромным. Пополнение базы он решил провести в последующие дни, когда чуть освоится с оперированием накопленных сведений. Главное, что теперь он получил от авторов астральные ключи доступа к нужным информационным полям.
Альварес не советовал синьору Василиску показываться в городе, пока не утихнет шумиха и не сотрутся в памяти местных обывателей образы четвёрки буйных морячков. Если неброским на вид Олафу и Бедолаге достаточно было лишь сменить гардероб, то яркие фигуры Василиска и Сармата уж слишком бросались в глаза. Сармата решили для маскировки нарядить в пёстрый халат купца из Инда, а Василиск попросил Альвареса отправить своего слугу на рынок, прикупить ингредиенты для перекраски светлых волос в радикально чёрный цвет. Альварес удовлетворил просьбу и ещё пожертвовал гостю свой, изрядно поношенный, походный кожаный костюм, которым он пользовался ещё в юные годы, а хранил как память о бурной молодости. Альварес был худощав и невысок, потому его старый наряд пришёлся как раз в пору стройному юноше.
Так что, переодевшись и перекрасив волосы, Василиск уже на третий день прибывания в городе решил совершить вылазку к рыночной площади. С собой в компанию он взял неприметного Бедолагу, тоже сменившего костюм моряка на гардероб, как он недовольно выразился: сухопутной канцелярской крысы. Зря только наговаривал на почти новенький костюмчик, коим до него недолго пользовался слуга заезжего путешественника, гостившего в соседнем подворье.
— И чего прёмся в город с самого утра, — надвинув широкополую шляпу на брови, опасливо зыркал глазами по сторонам Бедолага. — А ну как узнает нас кто?
— С утра на рыночной площади толчея, в толпе затеряться легче, — пояснил нехитрую тактику Василиск. — Сейчас народ по делам спешит, а вот на пустынных полуденных улочках каждый чужак будет привлекать взгляд.
— И чего нам в торговые ряды самим переться–то, за покупками могли бы и слуг Альвареса послать, — прячась за спину гордо вышагивающего синьора Василиска, недовольно бухтел Бедолага.
— Покупками займёмся чуть позже, а сперва заглянем к местной гадалке.
— Да нам и к гадалке незачем ходить, чтобы грядущее предсказать, — продолжал ныть Бедолага. — Любая прохиндейка, догадавшись, что мы направляемся в Дикие Земли, с три короба бед напророчит.
— Вот мня и занимает, как гадалка узнаёт о нас? — размерено шагая по брусчатке мостовой, задумчиво глядел в дальний край узкой улочки Василиск.
— На нас костюмы путешественников, значит — тут проездом, — фыркнув, пустился в рассуждения Бедолага. — Загар у тебя южный, одёжка с чужого плеча и по старой моде, сам по повадкам на синьора не очень–то похож, выходит, что чужестранец, возвращающийся из Метрополии. Желал бы отправиться в колонии, то не пошёл бы в Панский порт, ибо отсюда удобная дорога только в Дикие Земли.
— Так, может, я заглянул в этот городок товара заморского прикупить.
— Ну, извини, друг Василий, но худой мордой ты на знатного купца нисколечко не похож, — выглядывая из–за плеча спутника, хихикнул Бедолага. — Хорошо хоть сообразил свой дурацкий меч оставить у Альвареса, а то сразу спалился бы. А так, с наглой мордой и трофейной шпагой на боку, можешь сойти за молодого искателя приключений… на свою задницу. Опытный взгляд в тебе безошибочно угадает заморского драчуна. Ты на кулаки свои глянь — какие мозоли на костяшках набиты. Голыми руками только бойцы из Диких Земель любят махать. Благородные юноши из культурной Метрополии предпочитают даже на шпагах драться в лайковых перчатках.
— Да, промашка вышла, — виновато вздохнув, поглядел себе на руки Василиск. — Надо бы перчатки носить, как местные синьоры практикуют.
— Все одно, намётанный глаз не обманешь, — фыркнув, отмахнулся Бедолага. — Ушлая гадалка твоё нутро за минуту взглядом просветит, пока на столе карты раскладывать будет. А потом за твои деньги тебе же с три короба наврёт. Эти бестии сразу угадывают, что клиенту интереснее всего, за что ему серебро не жалко отдать. Поди, потом уличи плутовку, когда она всё на годы вперёд вещает — время уйдёт, да и сам уж далече будешь. Так что, Василий, не трать деньги попусту — лучше серебряный дублон на выпивку пусти.
— Однако Сахилу–мореходу местная гадалка всё очень точно нагадала, — нахмурившись, покачал головой Василиск. — Хоть и всего на год вперёд подсмотрела, но не соврала.
— Ну, эдак на год вперёд и я весьма точный прогноз мог бы выдать дикарям, отправляющимся на Северный Архипелаг «солнечный камнем» собирать, — усмехнулся Бедолага. — Что тут судьбу гадать? Захват в плен, рабство и нескорый выкуп — эка тайна.
— Та весталка и обо мне точно высказалась, — задумчиво глядя на цветастую рекламную вывеску на угловом доме, пожал плечом Василиск. — Хоть и весьма образно, но по сути.
— То–то и оно, что образно, — криво ухмыльнувшись, отмахнулся Бедолага. — Всяк своё может додумывать. Не верь ты продажным бреховкам. Всё одно обманут.
— Хочется самому проверить, — упрямо стоял на своём юноша.
— Ладно, если у тебя лишняя серебряная монета в кошельке, — пожав плечами, согласился с ненужной растратой скупой Бедолага. — Каждый учится на собственных ошибках, я уже этот урок проходил, так что предпочитаю получить свой дублон на руки. Раз уж деньги всяким прохиндейкам раздаёшь, то и мне отсчитай от своих щедрот.
— А тебе–то за что? — оглянулся на семенящего следом спутника Василиск.
— За предупреждение и настойчивую попытку сохранить наше добро.
— Ну, добро, — улыбнулся Василиск и, достав из кожаного кошелька монету, бросил в протянутую ладонь Бедолаги. — Бди дальше, суровый страж. Мы уже пришли. Я один зайду к гадалке, а ты, чтобы зря не отсвечивал на улице, нырни в таверну напротив, только сильно на ром не налегай, нам потом ещё надо будет по рынку побродить.
— Так на один дублон не разгуляешься, — жадно зажав в кулак добытую деньгу, осклабился довольный добычей пират. На свои кровные денежки Бедолага гулять не особо–то любил, но вот прокутить хозяйскую подачку — дело приятное. Старый вожак, Хитрован Бил, щедростью не отличался, а вот молодой парнишка счёт деньгам не знал — легко добывал, зато и расставался без сожаления. Рядом с Василиском удача ходит, потому и Бедолаге, стало быть, есть резон возле фартового паренька крутиться — глядишь чего и перепадёт от щедрот баловня судьбы.
Василиск отпустил Бедолагу погулять в таверну, а сам подошёл к угловому домику напротив. Над входной дверью красовалась вывеска с разложенными пёстрым веером картами, только не игральными, а для гадания. Ещё, очевидно для отпугивания несостоятельных клиентов, под картами была прописана то ли величина жёсткой таксы за услугу, то ли название конторы: «Золотой дублон». Хоть домик гадалки и располагался на перекрестье оживлённых улиц, но с такими драконовскими расценками вряд ли пользовался большой популярностью. Василиск дёрнул за шнурок возле натёртой до блеска массивной медной дверной ручки. Но вместо ожидаемого звона колокольчика, в середине полотна двери открылась узкая щель, за которой выскочила изнутри подсвеченная масляной лампой табличка с надписью: «Добро пожаловать!». Медная ручка сама собой провернулась, и створка двери с мелодичным звуком медленно, величаво распахнулась. В длинном коридоре царил таинственный полумрак, разгоняемый лишь ворвавшимся с улицы снопом света и слабым бликом от масляной лампы, закреплённой над входом.
