— Вступал в сношения с шаманами краснокожих, чтобы выведать у нечестивых секреты камлания, — начал загибать пальцы чинуша. — Ещё, занимался некромантией.

— Это как?

— Точно известно, что вдохнул жизнь в утопшего пьяного морячка, — загнул ещё один палец обвинитель. — А ещё оживил местного грузчика, когда того хватил сердечный удар и он богу душу отдал.

— Может, мужик просто в обморок упал от жары или непосильной ноши? — засомневался Боцман. — Такое иногда случается, а потом люди отходят.

— Нет, милейший, рядом оказался корабельный врач и авторитетно констатировал остановку сердца. Свидетели видели, что грузчик побледнел, словно покойник, и даже дышать перестал, точно тебе говорю — его душа уже на полпути к небесам была.

— И некромант этот у всех на глазах сумел его оживить? — прищурив глаз, недоверчиво покосился на трепача Боцман.

— Воистину, богу душу отдал мужик, — сложил ладони на груди чинуша и закатил глаза. — А этот столичный эскулап ударил грузчика кулаком в область сердца, потом начал ему шумно вдувать в рот воздух и обеими руками со всей силы толчками давить на грудь. И… грузчик ожил!

— Врёшь? — искренне удивившись, открыл рот Боцман.

— Отживевший грузчик, ещё потом, почитай, целый год за здоровье эскулапа–спасителя каждый вечер полную чарку рома поднимал в таверне.

— Целый год некроманта славил? — покачал головой Боцман. — А куда Святая Инквизиция всё это время смотрела?

— Ты это, не богохульствуй, — с опаской озираясь, погрозил пальцем чинуша. — Святые отцы всё держали под контролем, следили за колдовской шайкой, чтобы оптом всех злыдней выщемить и к ответу призвать.

— Так их тут целая шайка орудовала?

— Этот Рамиро себе ещё учеников набрал, — кивнул чинуша. — Но все они раскаялись, признались в колдовском промысле и, после уплаты штрафа и принятия телесных наказаний, отосланы на островные плантации, искупать грехи.

— А главарь, значит, упорствует? — догадался Боцман. — Не желает нажитое золотишко отдавать святым отцам.

— Коварный мерзавец искусно прикидывался приличным гражданином, целый год исправно платил налоги, бесплатно лечил неимущую бедноту. Но с уважаемых граждан драл три шкуры, вот и поплатился за алчность и гордыню — всё нажитое потерял, а теперь и с жизнью распрощается.

— Так дело тут не в деньгах, а в грешной душе? — весьма в том сомневаясь, покачал головой Боцман. — А ну как эскулап решит раскаяться?

— Старик упрям как осёл, — отрицательно замотал головой чинуша. — Даже пытки и голод не сломили упорство некроманта. Таких закоренелых злодеев только огонь костра может очистить от скверны.

— Возможно, не стоит использовать столь радикальные меры? — скривившись, засомневался Боцман. — Опытный врач много пользы может принести страждущим, ведь как–то же терпели его проделки целый год. Заковать его в кандалы и отослать в гиблые края.

— Говорю же: с его учениками так и обошлись, — согласился с рациональной мерой чинуша. — Но этому Рамиро уже удалось однажды ускользнуть из рук инквизиции в Метрополии, кто поручится, что и в очередной раз коварный колдун не вырвется на волю. Некроманта удалось разоблачить лишь благодаря тому, что его опознал прибывший из Метрополии инспектор, охотник на колдунов. Тут сразу и все местные прегрешения старику припомнили.

— Да я гляжу, у вас в Матаморосе колдунов, как грязи, — сморщил нос Боцман.

— Это всё пришлые, из Метрополии, — запротестовал абориген. — А последний, которого инспектор разыскивает, тот, вообще, с островов Северного Архипелага сбежал.

— Тоже, небось, какой–то старый эскулап? — с деланно безразличным видом отвернулся Боцман.

— Нет, северный колдун прикинулся стройным белокурым юношей с чистым ангельским личиком. И ещё известно, что он ворожит с помощью рыжего кота, — поведал приметы разыскиваемого опасного субъекта чинуша. — За точные сведения о логове колдуна обещана награда в десять серебряных дублонов, а за его пленение инквизиторы и сотню золотых монет отвалят.

— Весьма приличные деньги, — сразу заинтересовался Боцман. — Вот бы изловить гадёныша. Есть его портрет?

— Да с его портретом ищейки уже все закоулки Матамороса обошли — безрезультатно, — отмахнулся чинуша. — Прошёл слух, будто бы его на Панском перешейке видели.

— Далековато, — разочарованно вздохнул Боцман. — Да, пожалуй, из этого пиратского гнезда еретиков его и не вытянуть.

— Как–нибудь достанут, — чинуша, заговорщицки приложив ладонь ко рту, шёпотом по секрету поведал: — Ловкие люди уже посланы. Из Матамороса отправились самые опытные охотники за головами.

— Жаль, что ушли без меня, — стукнув кулаком по ладони, с досадой посетовал Боцман. — Я бы присоединился.

— Так в ловчую группу ещё не всякого возьмут, — остудил пылкого борца с нечистью чинуша.

— Синьор, вы бы видели, как я со своими молодцами управляюсь с острым железом, — гордо подбоченясь, похвастал Боцман.

— Да уж наслышаны, — кивнул чиновник. — Курьеры почтовой службы уж донесли о бродячих трюкачах. Только, всё же, с цирковым представлением придётся повременить.

— Жаль, выходной день — самый кассовый, — похлопал ладонью по кошельку Боцман.

— Инквизиторы конкурентов не потерпят, у них тоже зажигательное шоу задумано, — с сожалением глядя на звякающий кошель, развёл руками чиновник.

— Ладно, как–нибудь в будни наверстаем, — тяжело вздохнул Боцман. — Только вы, уважаемый, других артистов вперёд нашей труппы не пропускайте, а мы уж, в зависимости от выручки, отблагодарим.

— Само собой, — плотоядно улыбнувшись, в предвкушении гонорара почесал пальцами пухлую ладонь рыночный чинуша.

Бедолага поспешил к цирковому фургону и доложил товарищам тревожную обстановку.

— Сегодня выступать не разрешат, — с опаской оглядываясь на выставленное вокруг деревянного помоста и чуть поодаль организуемого кострища оцепление, из вооружённых ружьями стражников, известил Бедолага. — Однако тебе, Акробат, грим с лица смывать опасно, многие в городе видели портрет северного колдуна.

— Цирковое представление состоится при любом раскладе, — стиснув кулаки, решил дать инквизиторам первое сражение Василиск. Ведь юноша не бежал от погони, он лишь искусно маневрировал на безбрежном поле боя. И раз местные колонисты так уж возжелали увидеть огненное шоу с колдуном — они сами напросились на смертельный аттракцион.

— Не дури, Акробат, давай просто по–тихому укатим из города, — не понравилось Бедолаге мрачное выражение загримированного лица вожака группы.

— Не дрейфь, Боцман, — растянулась в улыбке размалёванная белилами и румянами рожа Акробата. — Сегодня мы отработаем лишь ассистентами на чужом огненном шоу. — Кочевник, разворачивай фургон на выход с рыночной площади. Видно, в Матаморосе нашим цирковым гастролям пришёл конец. И покидать арену придётся очень спешно.

Глава 15. Беглый колдун

Василиск затаился внутри фургона и через щель между полотняными створками тента наблюдал за происходящим на краю рыночной площади. Сармат и Бедолага сидели впереди, на козлах повозки, в любую минуту готовые направить лошадей в переулок, прямым путём уводящий на северный край города. От наблюдательного пункта Василиска до высокого деревянного помоста, с парой виселиц по краям, было меньше сотни метров. При этом большую часть пространства занимала плотная толпа зевак, собравшаяся поглазеть на казнь известного колдуна. Лишь у самого помоста стражники с ружьями, примкнув штыки, сдерживали напор толпы, сохраняя свободный пятачок в пару десятков метров диаметром. Между помостом и полукольцом зрителей установили столб с тремя подпорками из брусьев, обложив конструкцию вязанками хвороста, облитого маслом. Оставался лишь узкий проход, чтобы подвести узника, привязать к столбу, а затем запереть его в древесном кострище.

С боковой стороны на настил помоста поднялись по жутко поскрипывающим ступенькам служки в простых коричневых сутанах и поставили в центре деревянное кресло с высокой резной спинкой. Вслед взошёл священник в чёрной сутане, украшенной белым кантом и висевшим на груди крупным серебряным распятием.