«А вот и старый знакомый, — недобро усмехнулся Василиск, проникая в сознание Рамиро, ещё недавно служившего капелланом на испаньольском фрегате, который захватили северные пираты. — Падре, какого дьявола ты здесь делаешь?»

Считывание последних записей с астральной базы личных данных капеллана позволило Василиску быстро получить всю нужную информацию. Оказывается, после того, как экипаж фрегата добрался, с грехом пополам, на утлом судёнышке до побережья, капитана и его судового капеллана инквизиторы подвергли тщательному допросу. Не обнаружив вины капеллана в происшествии, Рамиро спешно отправили в Матаморос, где предполагалось возможным появление преступника. Главный инквизитор посчитал полезным использовать человека, лично знавшего разыскиваемого северного колдуна. Основная группа сыскарей направилась за северянами на Панский Перешеек, но не исключалась вероятность, что юноша отделится от пиратов и попробует пробраться по следу своих похитителей. В этом случае, беглецу не миновать порта Матаморос, откуда вглубь континента пролегала дорога, некогда пройденная командой похитителей.

Василиск выяснил: самому Рамиро маршрут незнаком, но инквизиторы его твёрдо заверили, что и одурманенному колдуну путь точно не может быть известен. Скорее всего, юноше удастся лишь узнать, из какого порта на Северный Архипелаг приходило судно, и попытаться пройти путь в обратном направлении. И хотя телепату не обязательно кого–то расспрашивать, но ведь и невидимкой он не является, потому всё равно будет попадаться людям на глаза, и уж кто–то обязательно запомнит странного чужака.

Капеллан с рвением взялся за розыск, однако в Матаморосе никто не опознал Василиска по напечатанным портретам, к слову сказать, рисункам весьма дурного исполнения. Зато Рамиро удалось выйти на след беглого колдуна–медика, Рамиро Бланко. Городские власти из корыстных побуждений покрывали преступную деятельность доктора и даже позволили взять учеников. Колдуна охотно выдали местные эскулапы, завидующие успешной медицинской практике заморского конкурента. При допросах с пристрастием, молодые ученики Рамиро Бланко подтвердили еретические взгляды доктора на человеческую природу и общепризнанные каноны медицины. Оживление, якобы с помощью приёмов реанимации, утопленника и умершего от сердечного удара грузчика не выдерживало критики авторитетных коллег. Конечно, можно было бы и сохранить жизнь еретику–медику, заставив его замаливать грехи, отчисляя все заработанные деньги на благо Святого престола. Однако грешник упорствовал в своей ереси и оскорблял признанных в Метрополии светил медицины, не желая признаваться в колдовской практике. Таких упёртых отступников следовало жестоко карать.

Ещё одной важной причиной, по которой доктору Рамиро Бланко суждено сгореть в очистительном костре инквизиции, был шкурный интерес капеллана Рамиро, тайком присвоившего половину конфискованных у еретика денежных накоплений. Капеллан, зло усмехаясь, с удовлетворением предвкушал, как лишний в этом суетном мире старик Рамиро вскоре в муках умрёт, унося вместе с дымом костра и маленький грешок его жадного тёзки. Из двух Рамиро сегодня суждено было остаться в живых лишь одному. Ибо помилование закоренелого грешника не входило ни в общую канву борьбы с опасной ересью, ни в планы вороватого капеллана. По последней причине, умасленные взяткой палачи не очень–то и старались в тюремных застенках силовым путём добиваться искреннего раскаяния колдуна: так, лишь пару раз огрели спину упрямого старикашки плетью, да для яркого антуража разбили нос, изрядно окровавив его длинную седую бороду и белую рубаху.

Прочитав мысли подлого капеллана Рамиро, Василиск переключился на узника, которого везли в высокой деревянной клетке, закреплённой на открытой повозке. Пара лошадок чёрной масти флегматично катили клеть с узником по улочке, выходящей на рыночную площадь с тыльной стороны помоста. Обходной путь позволил беспрепятственно доставить приговорённого к месту казни. Только лишь огибая край помоста с виселицей, караулу пришлось прикладами ружей грубо отодвигать часть толпы, дабы мрачный транспорт смог вкатиться в ограждённый стражей свободный полукруг.

Обиженные жёстким обхождением караульных граждане поспешили выместить злость на стоявшем в полный рост в узкой клетке высоком худом седобородом старце в окровавленной холщовой рубахе, прикрывающей его голые ноги лишь до колен. Привязанные к верхним перекладинам клетки жилистые руки старика не могли прикрыть лицо от летящих комьев засохшего лошадиного навоза и уж тем более оградить его от злобных оскорблений, грязным потоком окатывающим уши. Толпа истово жаждала огненного шоу с предсмертными воплями заживо сжигаемой жертвы.

— Проклятый колдун! Дьявольский некромант! — и это только самые приличные из эпитетов, которыми порядочные граждане крыли обречённого старика.

А ведь доктор Рамиро Бланко старательно лечил многих из этих крикунов, при этом с бедняков не требовал денежной оплаты, принимая самые скромные подношения, которыми те могли отблагодарить за достойный труд. И вот теперь вся эта злая свора скалила зубы и лаяла на своего благодетеля. До чего же старику стало обидно.

— Нечего удивляться. Так было всегда — толпа жаждет зрелища, — неожиданно прозвучал чужой голос в голове старика Рамиро. — И особо свирепствуют людишки с замаранной грехом душонкой, которым приятно узреть, как праведника вываливают в грязи. Ведь тогда они самим себе кажутся чистенькими.

— Кто говорит со мной⁉ — вслух высказал удивление старик и обеспокоенно завертел головой.

— Можете ко мне относиться как к своему ангелу–хранителю, — предложил таинственный собеседник. — Благородный синьор Рамиро Бланко, безопасней, если наш разговор будет проходить телепатически.

— В душе я человек совершенно не религиозный, — не раскрывая рта, мысленно сознался старик. — Я сторонник научного подхода к раскрытию тайн мироздания.

— В этом, уважаемый доктор, мы с вами единоверцы, — рассмеялся юный голос в голове Рамиро. — Как вы относитесь к телепатии?

— Научный термин мне знаком, но в медицинской практике я с таким явлением не сталкивался.

— У вас будет время изучить этот феномен, если, конечно, вы не очень торопитесь покинуть этот бренный мир.

— Не думаю, что моё раскаяние в несуществующих грехах позволит мне дольше задержаться на этом свете, — саркастически усмехнулся узник.

— Да, покаяние уже не спасёт от костра, а вот признание очень даже может вас выручить.

— Признание в чём? — нахмурился доктор.

— Инквизиторы и жестокая толпа зевак собрались посмотреть на зажигательное шоу. Ну так не отказывайте народу в ярком зрелище. Публика хочет видеть в вас тёмного колдуна — явите свету тьму, нагоните страха.

— Милейший, а вы точно ангел–хранитель? — засомневался старик.

— Вообще–то, я белый и пушистый добряк, — рассмеялся незримый телепат. — Однако чтобы скрыться от гонителей, пришлось перекраситься в чёрный цвет и поменять амплуа на тёмного ангела–мстителя, уж слишком сильно мнимые святоши обидели моих добрых друзей. Теперь я со Святой инквизицией в контрах.

— Вот и у меня с инквизицией отношения, мягко сказать, натянутые, — криво усмехнулся старик. — Думаете, что, если я признаю себя колдуном, то меня помилуют?

— Настоящий колдун не нуждается в милости палачей, он своей силой может карать нечестивцев.

— Но я же — ненастоящий, — упрямился старик.

— Актёр, играющий отрицательную роль в театральной пьесе, тоже ненастоящий злодей, однако зрители верят в то, во что хотят верить, осыпая сцену объедками и проклятьями. Публика уже подыгрывает вам, забрасывая комьями сухого навоза и яростно понося погаными словами. Всклокоченная седая шевелюра, окровавленная борода и холщовая рубаха у вас выглядят очень натурально для истерзанного колдуна. Осталось лишь с чувством произнести всеми ожидаемое предсмертное проклятие. Кстати, пока мы тут вели светский разговор, глашатай уже успел зачитать толпе длинный список прегрешений медика–некроманта — скоро черёд вашей заключительной реплики.