— Я — не каждый!
Шпага угрожающе коснулась кончика носа глупца.
— Изви–ви–няюсь, синьор, но я тут при чём? — задрожали коленки у болтуна, а глаза свелись к переносице.
— Излови тварь рыж–ж–ую, — прошипел сквозь зубы господин. — А лучше, приволоки уже дохлого кота за хвост.
— Работа не из лёгких — дикого кота поймать, — принялся набивать цену бывалый матрос. — Да и кок может разозлиться, по нраву ему рыжий охотник.
— Ты даже не представляешь себе, какое нелёгкое дело, — криво усмехнулся одноглазый урод.
Юноша–слуга стоял рядом, как неживой. Вдруг в остекленевших глазах блеснула слеза, и каменная маска обозначила слабую улыбку:
— Ва–а–ська, — еле слышно прошептали бесцветные, словно у покойника, губы.
Синьор вздрогнул от звука неожиданно ожившей мумии. Неуловимым движением вернул шпагу в ножны. Торопливо выудил монету из кошеля на поясе, бросил под ноги матросу. Ничего не говоря, ухватил своего «говорливого» слугу за рукав и толкнул к лестнице в кубрик. Пока матрос гнался по палубе за звонкой монетой, странная парочка скрылась.
— Серебряный дублон, — догнав катившуюся монету, восхищённо рассмотрел нежданно обретённое сокровище охотник. — Ну, теперь рыжий котяра от меня не уйдёт!
После ночной вахты богатенького матросика, живым, никто уже не видел. Его нашли только на следующий день, когда боцман устроил поиск, посчитав, что пора бы уж нерадивому пьянчужке проспаться и заняться делом. Жертва несчастного случая валялась головой вниз на лесенке, ведущей в самый нижний трюм. Лицо трупа изъедено до кости, горло и пальцы исцарапаны в кровь — крысы успели попировать на славу!
Посчитали: пьянчужка оступился на крутой лесенке, загремел костями вниз, расшиб башку, а потом на кровавую пирушку сбежались крысы. В кармане у матроса нашли серебряный дублон. Убийца бы карманы жертвы обязательно проверил, да и кому мог помешать безобидный болтун? Правда, штурвальный упомянул, что, накануне, с покойным о чём–то беседовал мрачный синьор. Но зачем тому было так заморачиваться? В Метрополии любой благородный синьор мог открыто и безнаказанно проткнуть шпагой оскорбившего его простого матросика, суд чести всегда будет на стороне Его Светлости. В крайнем случае, удастся принудить того уплатить капитану компенсацию за потерю работника. Однако даже если это действительно синьор упокоил бедолагу, то капитану проще было свалить смерть на несчастный случай. Таинственный пассажир предъявил в качестве проездной бумаги подорожную от самого Магистра Святой Инквизиции! Тягаться с таким важным синьором себе дороже выйдет.
Странного кота тоже с тех пор на корабле никто не видел. Даже за рыбкой на камбуз рыжий гурман больше не приходил. А вот синьор разок, вечерком, заглянул на камбуз. Добродушный кок так и не понял: зачем тот заходил, но утром своими сомнениями он поделиться с капитаном уже не смог — за ночь… околел! Очевидно, отравился ядовитой рыбой или тухлятиной какой. На всякий случай, всю вчерашнюю стряпню выбросили за борт, а котлы прополоскали морской водой.
Да, не только личико у старого наёмника носило печать порока, в душе убийца тоже ангелочком не был. И хоть часто имел дело с Инквизицией, но старался от святых отцов держаться подальше. Вот и сейчас назначил встречу вне папской вотчины. Письмо с указанием места передачи товара заказчик получит уже после отплытия шхуны. Парусник быстроходный, обогнать его непросто. У наёмника фора в несколько дней. Можно изучить место встречи, организовать пути отхода. Остров выбран неслучайно, на нём окопался сброд, неподвластный Святому Престолу. Метрополию не интересовал остров без богатых россыпей «солнечного камня», даже название картографы дали ему подходящее — Пустой. Своих людей у инквизиторов там нет, поэтому засаду не подготовить. Ну, а если святоши вздумают играть не по правилам, то рука наёмного убийцы не дрогнет — живым паренька они не получат.
И так малец слишком дорого обошёлся командиру — его отряд полёг весь. Матёрый наёмник сам еле сумел выбраться из дьявольской преисподней, потеряв помимо своих людей ещё и приданного инквизиторами учёного экзорциста с его чудной машинерией. Если уж заплачена столь высокая кровавая цена, то святоши и золото должны отсыпать вдосталь! Теперь наёмнику не придётся делиться с братвой, но это дело добавило ему изрядный пучок седых волос и, очевидно, станет последним. Пусть святые отцы раскошеливаются сверх ранее оговорённой платы. Думается, что пять сотен золотых дублонов — может считаться солидным пенсионом для старого бойца невидимого фронта.
Он не зря затребовал привезти денежки на нейтральную территорию. На Северном Архипелаге «солнечный камень» вдвое дешевле, чем в Метрополии, а в Новом Свете можно его сбыть даже втрое дороже. Архипелаг — перекрёсток морских путей, оттуда через Новый Свет возможно добраться и в Дикие Земли. А там редкий «камень» выше изумрудов ценится. Вот где по–настоящему обогатиться можно! Всё это, запершись в каюте, размечтавшийся наёмник шептал бездушному болвану, который, почему–то, был так дорог инквизиторам.
Паренёк послушно выпил дурманящую настоечку из стеклянного пузырька и с открытыми глазами привалился спиной к переборке каюты. По–настоящему пленник уже не спал много дней, с момента похищения из горного монастыря. Но позволить ему очнуться было смерти подобно. Попы сразу предупредили наёмников, что связывать монстру руки или завязывать глаза бесполезно — Василиск выжигает мозг!
Может, святоши и сгустили краски для страха, однако наёмник предпочитал: лучше перестраховаться. Ему всюду мерещились враги и коварные засады. Синьор долго ворочался на кровати, пытаясь отогнать навязчивые мысли: — «Этот рыжий кот уже несколько раз встречался на пути бегства. Неужели хозяин пушистой твари где–то на корабле? Но ведь шхуна выбрана случайно, наудачу. Как здесь мог оказаться шпион? Нет, это уже паранойя. Сказывается напряжение последних дней. А ведь осталось совсем чуть–чуть — по повышенному тарифу всучить попам вожделенную игрушку и унести подальше ноги. Инквизиторы не станут рисковать заложником — золото отдадут. Однако тёмные делишки не терпят лишних свидетелей. С Архипелага ноги надо уносить быстро, лучше сразу в день расплаты. Может, не заморачиваться с обменом золота на „камни“, ведь и так куш солидный?»
Наёмник каждый день уговаривал себя сократить риски, но всякий раз верх брала глупая жадная «жаба». Для такого опасного ремесла он уже стар и чувствовал, что это дело в его бурной длинной карьере точно последнее, — надо выжилить у фортуны все сладкие плюшки!
Задержек в пути не было. К острову Пустому подошли удачно, по тихой волне и ещё засветло. Да и погодка не подкачала — последние летние денёчки выдались удивительно спокойные и тёплые для северных краёв.
Капитан шхуны редко заходил в эти опасные воды и коварные проливы знал только по карте, а бумаге безоговорочно верить нельзя — не все подводные скалы указаны, да и песчаные мели шторма перекладывают каждый сезон.
— Чтобы целым выбраться из этого захолустья, лучше взять лоцмана на Пустом, — решил не экономить капитан.
— Никто из команды не должен сходить за мной на берег, — поставил неожиданное условие зловредный пассажир.
— Не будем, но… — капитан замялся, — местного лорда надо уважить. Метрополия редко завозит в глухие места провизию. Если мы не сгрузим толику зерна и связку скобяных изделий, то и к вам, синьор, отношение будет не лучшее. Мы–то можем уйти и без лоцмана, а вам здесь… бизнес вести.
— Вот уж осложнений с аборигенами мне точно не надо, — нахмурившись, проворчал синьор. — Ладно, продайте товар, но только с лодки, у пирса.
— Надо бы и у островитян чего–нибудь прикупить — обидятся, — знал местные правила капитан.
— Что с голодранцев–то взять? — окинул брезгливым взглядом каменистый остров синьор.
— Ходовой товар — рабы и «солнечный камень», — пожал плечами капитан. — Однако если не охота сильно тратиться, то можно и корзинами овощей ограничиться. В морских далях свежая провизия тоже высоко ценится. Земли на камнях мало, но для огородов и… могил хватает. На севере живут трудолюбивые и… лихие люди. Не задевайте их гордость, синьор, — Метрополия далеко. В этих суровых краях прав тот, кто сильней.
