Глава 3. Отражения из прошлого

Холод с болью пронзил всё тело! Бурлящий поток накрыл с головой, вода заполнила горло, заткнула уши, мутной пеленой затянула глаза. Тёмная холодная пучина тянула тело ко дну, но свет над головой манил к жизни. Собрав последние силы, на последнем глотке воздуха, судорожно загребая всеми лапами, удалось вынырнуть на поверхность.

Волна подхватила и с силой ударила о камень, вышибив дух. Маленькие коготки на лапах пытались зацепиться за гладкий речной валун, но лишь беспомощно скребли по отполированной поверхности. Водный поток подхватил, закружил и, кувыркая барахтавшееся из последних сил крошечное слабое тельце, помчал дальше по руслу горной реки.

Вдруг сильные руки доброго божества выдернули трепыхающегося бедолагу из удушающих холодных объятий смерти и вознесли в небо. Тёплые ладони закрыли мокрое тельце от пронизывающего колючего ветра. Великан, шагая по колено в бурном пенящемся потоке, вынес его на речной берег. Огромные голубые глаза заглянули в самую душу.

— Спокойно, герой, в этом сражении ты победил, — произнёс белокурый паренёк, а в голове рыжего котёнка удивительным образом возникли понятные ему мыслеобразы.

Мокрое продрогшее тельце оказалось прижатым к горячей коже на груди спасителя, складки его халата укутали котёнка, словно тёплая густая шерсть матери. Сознание охватило томное блаженство.

Первое видение исчезло, дав Василию возможность проанализировать события.

— Так вот значит, котейка, как мы с тобой встретились, — погладил кота по голове ладонью Василий. — Похоже, мне тогда было лет тринадцать.

— Три зимы прошло с тех пор, — пришёл мысленный ответ от кота–телепата.

Он не транслировал слова, но мозг Василия так интерпретировал посылаемые котом образы. Очевидно, что и кот воспринимал информацию в понятном для него мысленном переводе.

— Васька, а ты не обижаешься, что я тебя теперь называю Рыжиком?

— Ты обращаешься ко мне, как и прежде, — пришла ответная мысль от мудрого кота. — Для меня не имеет значения, как звучит зов на человеческом языке, ведь я воспринимаю посылаемый тобою образ, а он остался неизменным. Я — есть я.

— А мысли других людей ты тоже читаешь? — с прищуром глянул на мохнатого телепата Василий.

— Конечно, и мне без разницы, на каком языке они говорят, ведь я понимаю возникающие у них в мозгу образы. Вот только никто не может услышать мои мысли. — Рыжик грустно понурил голову. — Я живу в мире глухих, лишь только ты, Хозяин, меня понимаешь. Только ты говоришь со мной по душам, показываешь многообразие чудесного мира и учишь чему–то новому, интересному. Без тебя жизнь пуста и тосклива.

— Так выходит, что это я обучил тебя телепатии, — озадаченно почесал затылок потерявший память чародей. — Интересно, как так получилось?

— Вот этого я поведать уж никак не смогу, — очень по–человечески пожав плечом, отправил благодетелю мысленный посыл Рыжик. — Спроси чего полегче.

— Покажи родные места, где мы с тобой жили.

Юноша склонился над головой кота, заглядывая в его зелёные глаза, словно подсматривая в волшебные оконца в покинутый мир. Перед мысленным взором возникли: высокие горы со снежными шапками на вершинах, небольшой посёлок у подножия скал, узкая тропинка вдоль берега бурного водного потока, который, извиваясь, спускался с вершины каменной гряды. На фоне далёких заснеженных пиков, на гребне скалы пониже, отчётливо вырисовывались каменные строения с конусными крышами.

— Монастырь? — удивлённо нахмурился юноша, совершенно позабывший Бога. — И кому мы там поклонялись?

— Коту совершенно ни к чему человеческие предрассудки, — ехидно усмехнувшись в усы, послал кощунственную мысль безбожный зверёк. — Да и ты, Хозяин, поклонов богам не отбивал. Это лишь тёмные людишки у подножия горы молились своим божкам в сельском храме, а в нашей горной обители все поклонялись Вселенскому Разуму.

— Кто все? — с усилием наморщив лоб, юноша не мог ничего вспомнить самостоятельно.

— Полсотни бородатых адептов и дюжина учеников-подростков, — ответил Рыжик, посылая в мозг Василия образы в длинных чёрных халатах. — В горной обители ещё вертелись немые служки из местных, но их можно не учитывать, они даже заговаривать с хозяевами боялись.

— Ты же назвал их немыми, — уловил нестыковочку Василий.

— Между собой слуги болтали на местной тарабарщине, — презрительно фыркнул в усы кот. — Но хозяева общались исключительно телепатически — и между собой, и с прислугой, и с тотемами.

— А это что ещё за звери? — мельком уловил Василий размытые образы животных рядом с фигурами в чёрных халатах.

— Не только звери, но и крупные хищные птицы, и даже рептилии разные, — недовольно прошипел Рыжик, сузив глаза. — Каждый адепт выбирает себе живой тотем и сращивается с ним разумом. Выбор тотема и слияние с ним — это одна из форм обучения искусству телепатии. Ученик находит себе тотем, когда уже в достаточной мере овладевает силой передачи мысли и способен подчинить разум низшего существа. С помощью тотема хозяин может перемещать своё сознание в иные места, вести наблюдение за удалённым объектом или, если тотем достаточно смертоносен и силён, даже вступать в схватку с опасным противником.

— И какими выдающимися бойцовскими качествами может похвастать выбранный мною тотем? — скептически улыбнувшись, взглянул на симпатичного рыжего котейку Василий.

— Я хорошо вижу в темноте, отлично ориентируюсь на местности, умею незаметно прокрасться в труднодоступный район, — задрав мордочку и распушив усы, похвалился Рыжик. — Ещё меня легко спрятать за пазухой, пронести в охраняемое место или перемещать на большие расстояния. Кстати, я сумел незаметно проследовать за твоими похитителями через полмира. Потому что я не только умён и сообразителен, но ещё и умею читать мысли любого живого существа, как настоящий телепат.

— А разве другие боевые тотемы такого не умеют?

— Птицы обладают острым зрением и далеко летают, хищные звери сильны и свирепы, а бесхребетные рептилии могут заползти в любую щель, но лишь я обладаю сразу всем комплектом физиологических достоинств, — горделиво повернул усатую голову в профиль выдающийся тотем современности. — И ещё я наполовину телепат. Остальные же лишь дрессированные зверушки в руках хозяина, способные только беспрекословно выполнять команды и поддерживать только с ним одним мысленный контакт. Ты бы видел, как они трусливо поджимали хвосты и драпали, когда я их гонял по двору.

— Ты же недавно мне признался, что не можешь телепатически транслировать мысли другим, — уличил хвастунишку Василий.

— Так, то я без тебя — немой, а в связке с хозяином я любую грозную тварь могу превратить в трусливую мышь.

— А другие адепты способны наслать страшные видения в твою голову?

— Про бородатых адептов ничего плохого сказать не могу, они нас с тобой не обижали, а у завистливых ученичков попытки проникнуть ко мне в мозг ни разу не вышли.

— И чего же нам с тобой, таким красавчикам, завидовали другие ученики? — улыбнувшись, почесал пальцем под подбородком котика Василий.

— Я был в глазах этих недоучек слишком маленьким и слабым тотемом, — довольно заурчав, послал новый пакет мыслеобразов кот. — А ты выглядел, среди черноволосых мальчишек со смуглой кожей и с раскосыми глазами, белой вороной. Но главное — они завидовали твоему таланту. Мастер-наставник выделял тебя среди всех учеников и подолгу занимался с тобой индивидуально.

Василий мысленно увидел череду схваток белобрысого подростка с несколькими более старшими ребятами. Дрались и в рукопашную, и с различными видами холодного оружия. В малом возрасте схватки были одиночные, а уже чуть постарше Василий выходил сразу против кучи противников — и всегда побеждал. Иногда он получал ушибы и порезы, но совершенно не кручинился по поводу травм.

Василий потрогал уже почти незаметный шрамик над бровью. Похоже, его организм обладал удивительной способностью быстро заживлять раны. Однако память не спешила возвращаться, и ему приходилось восстанавливать картины прошлого с помощью своего тотема.